Обременённые родством

Я распахиваю глаза, когда громкий голос Малькольма доносится до моей комнаты. Подумав, что это просто сон, я легла обратно. Но Малькольм не перестает звать меня, выкрикивая моё имя.

— Джексон! – так же зовёт он моего брата.

Я не понимаю, что ему нужно. Мне совсем не хочется покидать свою тёплую кровать. Вместо того, чтобы подняться я укрываю одеялом голову, надеясь, что это не что-то серьезное.

— Вставай, сестрёнка, – вырывает одеяло с меня Алекс.

Этому парню вообще знакомо понятие «личное пространство»? Он так спокойно врывается в мою комнату.

— Алекс, ещё раз войдёшь в мою комнату без стука, я больше не буду с тобой разговаривать, – пригрозила я, умываясь в ванной.

— Чисти зубы, Джи, – пропустил он мои слова мимо ушей.

Я лишь закатила глаза и продолжила свои утренние процедуры. Когда мы с Алексом собирались выходить из моей комнаты, появляется Джексон. Брат выглядит так, будто его переехал грузовик. Я не знаю, что вчера произошло после нашего ухода с Финой и Карой. Но по-видимому, мы пропустили самое интересное.

Из-за вчерашних воспоминаний я невольно прикладываю пальцы к губам, всё ещё ощущая прикосновения Марка. Надеюсь, после моей выходки он не точит ножи и не собирается меня убивать.

— Бро, у тебя ведь сегодня игра. Как ты собираешься побеждать в таком виде? – спрашивает Алекс.

Я всё никак не могу привыкнуть к тому, что они обращаются к нему на «бро». Слово «бро» среди парней – это сверх доверия. Не каждый второй может заслужить такое обращение, а от Грейсонов – и подавно.

— Я в норме. К игре уже оклемаюсь, – Джексон соединяет свой большой и указательный палец, и поднимает вверх.

Вдруг меня осеняет. Я совсем забыла о своём брате. Если Марк и рассказал своим братьям о нашем поцелуе, во что мне мало верится, то я не имею ни малейшего понятия, как рассказывать об этом Джексону. Я не знаю, как он отреагирует. Джексон говорил, что никогда меня не осудит, и что примет любой мой выбор, любое моё решение. Но он не думал о том, что я могу начать отношения с кем-то из Грейсонов, когда говорил эти слова. Я пока ещё не готова рассказывать ему об этом. Конечно, он узнает об этом в ближайшее время. Но не сейчас, не сегодня.

Мы вместе покидаем мою комнату. Выйдя на балкон, я замечаю Тревора и Себастиана, которые стояли оперевшись о перила. Они тоже не понимают, что происходит.

— Доброе утро всем, – говорит Тревор с улыбкой. — Наш старик с утра сходит с ума. Идите и узнайте, что с ним, – кивает он в сторону Малькольма, сидящего на диване в гостиной.

— Кажется, я начинаю догадываться в чём дело, – ухмыляется Себастиан. — Иди, – смотрит он на меня.

Мы с Джексоном переглядываемся, и спускаемся вниз. Увидев нас, на лице Малькольма появляется широкая улыбка. Он, конечно, милый, но меня слегка пугает его радостное настроение с утра пораньше.

— Что такое? – спрашивает Джексон.

— Давно надо было это сделать. Пойдёмте.

Малькольм разворачивает нас с Джексоном и подталкивая вперёд, шагает в сторону лифта. Так, мне всё это не нравится.

Когда двери лифта открываются, единственное, что улавливают мои глаза – это сияние. Слышите звук? Это звук падения моей челюсти на пол. Меня буквально ослепило от того, насколько шикарной она была. Я не могла произнести ни слова и оторвать глаз от неё. На парковке было много машин Малькольма и братьев, но я смотрела лишь на неё, будто бы других здесь и в помине не было.

— Когда я их увидел, то сразу же подумал о вас, – с энтузиазмом сообщает Малькольм. — Джексон, если тебе не понравится, то скажи мне. Я поменяю на тот, который ты хочешь, – смотрит на брата он.

Хоть Джексон и был в шоке, как я, он старался не показывать этого и скрывал свои истинные эмоции под маской, как любят того делать все Грейсоны. Брат взглянул на Малькольма и прямым тоном произнёс:

— Вы не обязаны покупать нам машины, но всё равно спасибо.

Он криво улыбнулся Малькольму. Но ему и этого было достаточно, потому что они всё ещё на пути к тесным и крепким отношениям отца и сына. Джексону пока сложно открыться Малькольму, но я уверена, что это произойдет в ближайшем времени.

— Мой отец всегда говорил, что можно узнать, какой человек на самом деле, только лишь посмотрев на его средство передвижения, – рассказывает Мистер Грейсон. — Эта машина создана для тебя, Джианна. В мире больше нет ни одной такой, она – единственная в своём роде, точно так же, как и ты, – вручает он мне в руки миниатюрный металлический ключ от Porsche Taycan.

— Вы так много всего делаете для нас. У меня даже не хватает слов, чтобы выразить свою благодарность, – запинаясь, говорю я.

— Простого «спасибо» достаточно, – кладёт он руку мне на плечо.

— Спасибо, – отвечаю я и расплываюсь в улыбке.

— Получается, в школу мы сегодня поедем на этих птичках, – присвистывает Алекс, глядя на две машины посередине парковки.

Себастиан и Тревор усмехаются словам брата. Они хватают меня за руки и тащат к ней. Внутри спорткар был полностью чёрным в переливании с оттенком металлик. Сиденья матовые в светлых оттенках. Хром на руле блестит так ярко, что мне хочется прикрыть рукой глаза. Но больше всего меня поразил цвет. Он был розовым, но не таким розовым, как у кукол Барби, а светло-розовым, как обветренные губы.

Я смотрю на брата. Он в полном восторге от своей, словно летящий ворон в ночи, машины. Джексон старался не показывать свою радость, но я видела, что теперь брат ни за что не расстанется с ней.

— Откройте бардачки. Это уже от Лорелин, – заявляет Малькольм и мы одновременно открываем небольшое отделение справа.

Я достаю небольшую коробочку с красной лентой и открываю её. Достаточно было прочитать первые несколько строк: Водительское удостоверение.

— Кстати, сестрёнка, а ты водить умеешь? – спрашивает Алекс.

— Ох, ещё как умеет, – отвечает за меня Марк, вышедший из лифта.

За ним появляется и Кайл. Он кидает в мою сторону озорной взгляд и прикрывает рот, скрывая свой смех. Я делаю то же самое. Марк злобно смотрит на брата, затем возвращает свой взор на меня. Я замечаю, как Джексон странно смотрит то на меня, то на Марка, отчего сразу же принимаю серьёзное выражение лица.

— На самом деле я не очень хорошо вожу. Кайл, не поможешь мне с этим? – гляжу я на Кайла просящим взглядом.

Я боюсь, что если сяду в одну машину с Марком, то уже не выберусь живой. А нам с Кайлом есть, что обсудить – хорошее и плохое. 

— Прокатимся, сестрёнка, – он открывает пассажирскую дверцу и залезает внутрь.

Я обхожу машину и сажусь на место водителя. Благо, мне не в первой сидеть на водительском сиденье. Джексону же вообще привыкать не придётся. Он ещё в Сан-Диего имел возможность кататься на машинах своих друзей. Конечно, они не были такими шикарными, как эти, но опыта он уже успел набраться. Все остальные продолжают наблюдать за нами. Марк смотрит на брата предупреждающим взглядом, Кайл же в ответ лишь кивает.

Парень объясняет мне, как подвинуть сиденье вперёд, установить руль пониже и как управлять магнитолой. Буквально одним движением он заводит спорткар, и мы выезжаем с парковки.

— Не хочешь рассказать мне, как провернула такой трюк с моим братом? – выгнув бровь, спрашивает Кайл.

— Умоляю, скажи мне, что сфотографировал его, – говорю я, не отрывая взгляда от дороги.

Мы едем по пустой дороге, где за деревьями скрываются жилые дома.

— Конечно, я же не ты. Правда это стоило мне синяка на плече, но не важно.

Я усмехаюсь. Но спустя несколько минут хватка на руле усиливается.

— Это ведь из-за тебя меня закрыли в подсобке в тот день, я права? – завожу я разговор.

Кайл замолчал. В салоне резко возрастает атмосфера напряжения. Спустя две минуты, он, наконец произносит:

— Да. Я случайно проболтался о том, что ты боишься темноты. Но я не думал, что всё может обернуться вот так, – я замечаю как его плечи напрягаются.

— Правильно. Ты не думал, Кайл. Тебе было плевать на то, что они могут со мной сделать, – отрезаю я.

— Если бы мне было плевать, я бы не нашёл того парня, который затащил тебя в подсобку и не заставил бы его харкать кровью, – выплевывает он.

Я буквально окаменела. Меня никогда не посещала мысль о том, что Кайл может пойти на такое из-за меня.

— Я понимаю, что поступил, как последняя скотина, рассказав всем о твоём страхе, тем самым подвергнув тебя опасности, Джианна.

В его голосе слышится сожаление. Это впервые, когда Кайл назвал меня по имени.

— Но мне искренне жаль, что так произошло, – смотрит он на меня. —Ты сказала правду. Мне плевать на других. Я лишь забочусь о себе и о своих братьях. Но, теперь, когда появились вы, список людей, которые важны для меня – увеличился.

Кайл только что сказал, что мы важны для него? Он признал это? Я останавливаю машину на обочине и поворачиваюсь к Кайлу. Мне хочется видеть его выражение лица.

— С каких пор ты перестал меня ненавидеть? – прищурив глаза, спрашиваю я.

Кайл усмехается.

— С тех самых пор, когда ты кричала на парковке вслед уезжающей машине Себа, что ненавидишь всех Грейсонов. С тех самых пор, когда ты не побоялась сцепиться с самой главной стервой школы. С тех самых пор, как ты помогла моему брату с тестом по математике, хотя мы все обращались с тобой, как с дерьмом. С тех самых пор, как ты укатила вместе с Миллиганом, отправив нам с Марком эмоджи среднего пальца. С тех самых пор, как ты надрала ублюдку Логану зад на концерте. И, наконец, ненависть полностью исчезла, когда ты привязала моего брата, самого Марка Грейсона – к кровати, – рассказал он с улыбкой на лице, иногда посмеиваясь.

Мне всегда казалось, что именно одобрение Кайла будет сложно завоевать. Потому что он – самый первый из всех Грейсонов, кто в полной мере показывал свою ненависть по отношению ко мне. Но, слушая его рассказ, я поняла, что давно завоевала это самое одобрение. Кайл такой же, как и Марк. Ему трудно выражать свои настоящие эмоции, которые он скрывает за холодом. Но то, с какой улыбкой он рассказывал об этом – меня тронуло. Никогда бы не подумала, что когда-нибудь самовольно захочу обнять его.

— Я думаю, что мы никогда не ненавидели вас. Нам было нелегко видеть в своём доме чужую женщину, да ещё и с детьми. Поэтому свою боль мы скрывли за ширмой ненависти, – смотря куда-то вдаль, говорит Кайл.

Я протягиваю руки и заключаю его в свои объятия. Мне было трудно сдержаться. Я абсолютно понимаю их чувства. Мне самой было бы ужасно больно, если бы в мою жизнь без моего разрешения вторглись бы чужие люди, наводя в нём свои порядки и свои правила. Кайл только что открылся мне. Он больше не видел во мне... в нас чужих людей.

— Ты, когда садилась головой ударилась? – выдаёт парень.

Неудержавшись, я начинаю хохотать. Кайл тоже присоединяется.

— Это я не головой ударилась. Это я дарую тебе прощение.

Лицо Кайла остаётся холодным, но я вижу, как облегчение поселяется у него в груди. Нам больше не придётся воевать. Мы все стали, как одна семья и каждый из нас давно осознал это.

— Надеюсь, ты простишь меня ещё за то, что называл тебя и твою маму «шлюхами». Мне не стоило так отзываться о твоей матери, но ты же знаешь, я – полный кретин, – с угнетением говорит Кайл.

— В этом вы с братом похожи.

Кайл закатывает глаза и издаёт лёгкий смешок.

— На самом деле я так не считаю. Она хорошая и я вижу, что папа с ней счастлив. Мы все это заметили. Вы... в особенности ты принесла свет в нашу семью, сестрёнка, – гладит он меня по голове.

Я заметила, что Кайл часто так делает. Видимо, это его своеобразный способ выразить свою любовь. И мне это нравится.

— Хорошо, я приму твои извинения.

После шумного завтрака, где мы обсуждали планы на каникулы, мы прощаемся с Малькольмом. Затем каждый из нас, выйдя из лифта, направляется к своей машине. За это время Марк не обмолвился со мной ни словом. Я знаю, что ему понравился мой трюк – видно по глазам, но он делает вид, будто этого не произошло. Эх, типичный Марк.

Все с замиранием сердца смотрят на нас, когда мы паркуем свои машины перед школой и выходим из них. Не понимаю, куда они так пялятся – на машины или на шестерых Грейсонов, что идут за мной? Я поворачиваю голову назад, и понимаю, почему все так уставились на нас. В своих тёмных костюмах, эти парни выглядят, как настоящие криминальные авторитеты, а я будто их предводитель, идущий посередине. Что ж, пора привыкать к этому.

— Джианна, ты должна покатать меня на своей новенькой тачке! – воодушевлённо вскрикивает Кара, появившись около моего шкафчика. — Видела бы ты лицо Диадемы, когда вы все вышли из своих тачек, как те самые дети мафиози из фильмов. Она буквально была готова взорваться от зависти, – смеётся девушка.

— Представляю, – говорю я, вытаскивая свои учебники. — Идём, иначе опаздаем на физику, – толкаю я подругу вперёд.

До ланча есть свободное время. Я решаю сходить в библиотеку и вернуть «Евгения Онегина». Теперь моя цель другая книга, но до её конца осталось несколько недочитанных страниц, которых мне не терпится дочитать.

Когда я вхожу в библиотеку, солнечный свет, пробивающийся сквозь купол, освещает длинный стол посередине. Я отдаю библиотекарше книгу и прохожу вперёд, исчезая меж стеллажей. Мои глаза ищут надпись «Классическая литература». Когда же я всё-таки нахожу её, то начинаю проводить пальцами по каждой полочке в поисках своей книги. Наконец, мне удаётся увидеть её на полке, что находится слегка повыше, чем я могу дотянуться, но это не помешает мне достичь её. Я встаю на цыпочки, совсем позабыв о специальной для таких случаев лестнице, и когда мои пальцы касаются книги, она тут же исчезает перед моими глазами. Я резко оборачиваюсь.

— Ты хотела эту книгу? – он показывает мне книгу с названием «Маленькие женщины» и улыбается.

— Да. Спасибо, – тянусь я к ней, думая, что он достал её специально для меня.

Но каково же было удивление, когда Кастиэль просто берёт и уходит. Я тут же бросаюсь за ним.

— Эй, отдай мне её. Я первая потянулась к ней, – говорила я ему в спину.

— А я первый взял, – садится он за деревянный стол.

— Хорошо, раз ты не хочешь отдавать её мне, то я просто проспойлерю конец, – с уверенностью говорю я. — В конце...

Я сама не знаю, какой у неё конец. Однако, для любителя почитать, вроде него – это удар ниже пояса. Он не может позволить себе рисковать. Когда парень поворачивается в мою сторону. Я мысленно вскидываю кулак в знак триумфа.

— Расскажи мне, – спокойным тоном произносит он.

— Что?

— Расскажи мне, чем закончится эта книга, – прокручивая её в руках, отвечает он.

Я молчала, прикусив нижнюю губу.

— Хорошо, тогда ты не будешь против, если я сам скажу. В конце Джо...

— Ла-ла-ла-ла, я тебя не слышу. Ла-ла-ла-ла, – закрыла я уши руками, чтобы не позволить ему закончить начатое.

Кастиэль отвёл свой взгляд в сторону и усмехнулся. Ему удалось подловить меня. Кажется, он говорит ещё что-то, но я продолжаю городить без умолку.

— Что ты говоришь? – спрашиваю я, прикрывая ладонями уши.

Он хотел было что-то сказать, но я вновь его перебила.

— Ах, да, я же всё равно тебя не слышу, – продолжала я.

Не выдержав моего щебетания, парень встаёт, подходит ближе и просовывает свои большие ладони в пространство между моих рук и ушей, отделяя их друг от друга.

— Не волнуйся. Я бы никогда не стал делать то, чего бы ты не хотела, Джианна, – говорит он, глядя мне в глаза, всё ещё согревая мне уши своими ладонями.

Пока его руки были заняты мной... Святой Бог, почему это звучит так двусмысленно! В общем, я заметила, что моя книга осталась на столе – незащищённая. Это мой шанс!

— Иногда ты ведёшь себя странно, – я кладу свои руки поверх его и тяну вниз. Больше они не закрывают мои уши. — Ты в курсе, что большинство учеников Бофорта называют тебя «Холодное сердце»? – я продолжаю заговаривать ему зубы.

Мы поменялись местами. Теперь до книги мне в буквальном смысле рукой подать, а Кастиэль похоже ничего не заметил.

— Никто меня так не называет, – ровным тоном отвечает он, пока я держу обе его руки. — Ты – единственная, от кого я слышу подобное.

Мне сложно сконцентрироваться над своей целью, пока его голубые глаза устремлены на меня.

— Скажи, – Кастиэль слегка наклоняется вперёд. Теперь наши глаза находятся на одном уровне. — Почему ты считаешь меня «Холодным сердцем»? – проговаривает он.

— Ну-у-у... — растягиваю я, пытаясь найти подходящий ответ.

Когда мой поиск не увенчается успехом, я тут же перехожу в наступление. Я резко разворачиваюсь и хватаю книгу со стола, затем маячу ею перед лицом Кастиэля.

— Хочешь покажу трюк с исчезновением? Смотри, – я высунула язык в дразнящем жесте. — Пока, Эльза, – и рванула к двери.

Пробегая мимо него, я заметила на его лице ироническую ухмылку. Кастиэль не бросился за мной, лишь смотрел мне вслед. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Это так странно, что я веду себя, как ребёнок, находясь рядом с ним. Сама не понимаю почему.

— Мы пойдём сегодня смотреть игру наших против команды Эшли Хай? – спрашивает Кара, поправляя волосы.

Сегодня первый отборочный матч на Зимний Кубок против старшей школы Эшли Хай. Джексон долгое время тренировался и оттачивал свои навыки ради этого матча. Это его первая игра в новой команде и в новой школе, и он хочет показать себя. Я не могу этого пропустить. Ко всему прочему, мне хочется увидеть игру Марка.

— Конечно, я буду во весь голос выкрикивать имя Джексона, – с решимостью ответила я. — Фина, ты пойдёшь с нами? – смотрю я на подругу.

— К сожалению, нет. У меня скоро начнутся отборочные на соревнование. Отец не хочет, чтобы вместо тренировок я занималась прочей ерундой, – с грустью отвечает она.

— Не волнуйся, ты обязательно займёшь первое место на соревнованиях, – глажу я её по предплечью. — Мы обязательно придём и поддержим тебя.

Кара кивает, улыбаясь. Фина отвечает нам своей милой и сдержанной улыбкой. После мы приступаем к своему ланчу. Я беру в руки свой шоколадный кекс и подношу его ко рту.

— О, кексик!

В одно мгновение он просто исчезает у меня из рук. Я поднимаю голову и вижу, как Алекс со всевозможным умиротворением уминает его, глядя мне прямо в глаза. Рядом стоят Себастиан и Тревор, прикрыв рты руками, дабы подавить свой смех. Алекс наклоняется ко мне. В его дыхании я чувствую сладкий запах шоколада.

— А, ой, ты хотела его попробовать? – издевается парень, облизнув крошки со своих малиновых губ. — Прости, не знал, сестрёнка.

Я вижу, как Кара еле сдерживает свой смех. А Фина отвернулась в сторону, её плечи подрагивают.

— Ты потерял право называть меня «сестренкой». Уйди прочь, – с каменным выражением лица произнесла я.

— Что? Ты ведь не серьёзно, сестрёнка? – подсаживается рядом парень.

Себастиан и Тревор следуют примеру брата и так же опускаются напротив меня, рядом с Карой. Я продолжала делать вид, будто не замечаю Алекса.

— Пойдёте на сегодняшний матч? – обращаюсь я к Себу и Тревору.

— Сестрёнка, ты реально меня не видишь? – махает рукой перед моим лицом предпоследний Грейсон.

— Конечно. Мы всегда посещаем турниры и матчи друг-друга, не пропуская ни одного, – отвечает Тревор.

— Ау, вы все специально так делаете? Эй! – смотрит то на меня, то на своих братьев Алекс.

— В прошлом году баскетбольная команда дошла до полуфинала. Но из-за неожиданного ухода одного очень важного игрока, им не удалось победить, – рассказывал Себастиан, очищая небольшую мандаринку.

— Он запросто взял и покинул команду в такой ответственный момент? – поинтересовалась Джозефина.

— Всё, я усвоил урок. Сестрёнка, я больше не буду тебя обижать, – говорил Алекс.

— Он был сильным игроком, поэтому команда соперников переманила его к себе. Без объяснений парень просто взял и предал своих товарищей, – ответил Себ, затем поставил на мой поднос очищенную мандаринку и улыбнулся.

Было непривычно видеть улыбку Себастиана. Более непривычно было видеть его другую: не холодную, не скрытую, не скупую на эмоции сторону. В ответ я одарила его той улыбкой, которой обычно улыбаюсь лишь Джексону.

— Вы вообще меня не замечаете, я не пойму? Это жестоко, – хмыкнул Алекс.

— Что жестоко? – появляется Джексон и садится напротив Фины. — О чём вы? – проводит он взглядом по нам.

— Ничего, просто твоя сестра заставила их всех делать вид, будто меня нет, – буркнул Алекс.

— Так о чём вы тут разговаривали? Что жестоко? – подключается Джексон с невинным выражением лица.

— Ты пал в моих глазах, – вздыхает Алекс.

Мы все смотрели друг на друга и одновременно разразились смехом, даже кроткая Фина позволила себе по-настоящему рассмеяться. Мы сидели оживлённо, что аж соседние столы устремили на нас свои взгляды. Я замечаю, как Диадема метала молнии в мою сторону. Она сжимала свою бутылку с водой так сильно, что, казалось, будто сейчас она взорвётся. Ей не понравилось, что я перебрала к рукам всех Грейсонов. Интересно будет посмотреть на её выражение лица, когда я покажу ей, кому на самом деле принадлежит Марк, и кто имеет больше прав, чем все девушки Бофорта вместе взятые.

Я перерыла весь свой шкафчик в поисках учебника по химии. Урок начался пять минут назад, но я всё никак не могла найти его.

— Это ищешь?

Я закрываю дверцу шкафчика и встречаюсь глазами с Марком. Он держал в руках мой учебник по химии. Неужели он соизволил подойти ко мне и сказать что-то за весь день.

— Да, откуда он у тебя? – забираю я учебник и кладу в рюкзак.

— Ты оставила его у себя в комнате, – отвечает он и ехидная улыбка касается его губ.

Перед моими глазами проносятся воспоминания вчерашнего вечера, что я невольно облизываю губу. Марк такой сексуальный в своей незаправленной белой рубашке и деловом пиджаке с эмблемой Бофорта.

— А что ты делал у меня в комнате? – спрашиваю я.

Марк ухмыляется, затем подходит ближе. И вот, теперь его тело прижало моё к шкафчикам позади. Я чувствую его близость. Чёрт, это слишком заводит. И он прекрасно это знает. Марк засовывает руку в карман брюк и достаёт оттуда яркий шёлковый платок. Он показывает мне его.

— Искал место, чтобы оставить твой забытый платок, – кончиками пальцев перебирает он ткань. — Но потом понял, что вещь, которой ты привязала меня к кровати не должна валяться в темном шкафу.

Марк наклоняется вперёд так, что я его дыхание касается моего уха.

— Она будет лучше смотреться... – говорит он.

Я с замиранием сердца наблюдаю за его выражением лица и за тем, что он делает. При этом хищная ухмвлка не исчезает с его лица. Мы оба задерживаем дыхание, когда его пальцы касаются моей шеи. Я от резкого жара, покатившегося по всему моему телу. Марк от бешеного желания, который с каждым днём всё усиливается.

— На твоей тоненькой шее, Джианна, – заканчивает он свою фразу, завязав платок на моей шее, где ему и предназначено быть. — Будь уверена, я отомщу за вчерашнее, – проводит он кончиками пальцев по персиковой ткани, спускаясь всё ниже.

— Я вся дрожу от страха, – наигранно охаю я.

— Поверь мне, дрожать будешь, – прошептал он и сжал в руках шёлковую ткань. — Но от удовольствия, которое вправе доставить лишь я.

Марк одним грубым движением руки притягивает меня к себе, затем ещё несколько секунд смотрит в мои молящие глаза и накрывает губами мои. Я ощущаю, как его руки опустились ниже к моей талии, заставляя моё тело прижаться к его. В его прикосновениях не было ни капли нежности.

Я ненавидела грубую силу, но Марк – единственный, кому я позволяла подобное по отношению к себе. И мне это чертовски нравилось.

Из моего рта вырвался протяжный стон, когда Марк начал посасывать мой язык. Руки подрагивали от волнения, а ноги от возбуждения, мне стало не хватать воздуха. Марк почувствовал это и слегка приподнял меня над землёй, не отрываясь от моего рта. Я легонько прошлась языком по его нижней губе, поддразнивая. В ответ Марк издал низкий горловой звук и опустил меня на землю. Он схватил мою шею одной рукой и прижал к шкафчикам так сильно, что те сотряслись от небольшого удара об моё тело. Я запустила пальцы в его волосы, ещё сильнее прижимая его к себе, стараясь не упустить ничего. Мне нужно всё. Абсолютно всё. Мне нужен Марк. Я никак не могу насытиться им точно так же, как и он мной. Губы Грейсона легким касанием прошлись по моей шее, чуть прихватывая кожу зубами, я застонала от пульсации внизу живота и сильнее потерлась о его промежность.

— Джианна, – предупреждающе зарычал Марк мне в губы. — Ещё раз так сделаешь и я буду вынужден взять тебя здесь и сейчас.

— Тогда я буду вынуждена подчиниться.

Я взяла его за шею и впилась в него острым поцелуем, немного прикусывая его губы.

— Господи, бля, – застонал он или от боли или от наслаждения – неважно. — Нарываешься, Бабочка? – рыкнул Марк, покрывая всё моё тело гусиной кожей.

Я нашла в себе силу отпрянуть от него, от его столь желанных и опьяняющих губ. Я не могла позволить себе забыться в его объятиях. Ведь мы всё ещё находились в школе. Но вкус его губ был таким сладким и терпким, что мне хотелось попробовать ещё. Наслаждаться им до самого последнего вздоха.

— Сегодня у нас матч против Эшли Хай, – говорит Марк. — Я хочу, чтобы ты пришла, – касается он пальцами пряди моих волос, покручивая.

— Думаешь, я пропущу первую игру своего брата и допущу того, чтобы твоё имя выкрикивали на трибунах другие девушки? – поправляю я воротник его рубашки, который помялся из-за меня.

Марк усмехается.

— Мне нравится твоя собственническая сторона, Бабочка.

В ответ я лишь картинно закатываю глаза.

— Я хочу, чтобы ты пришла на матч в этом, – он достаёт из своего рюкзака, аккуратно сложенный чёрный худи. — По традиции, девушка игрока должна прийти на матч в худи с его номером, – улыбается он.

Бабочки в моём животе оживились с такой силой, что были готовы вырваться наружу. Я стояла и смотрела на Марка с поражённым выражением лица. Он только что назвал меня своей девушкой?

— Это значит, что я твоя девушка? – запинаясь, спросила я сияющими от надежды глазами.

— С тех самых пор, как ты впервые обыграла меня в баскетболе, я понял, что либо ты станешь моей, либо мне придётся убить каждого грёбаного ублюдка, которого ты посчитаешь достойным стоять рядом с тобой.

С самого первого дня глубинная часть меня признала в Марке моего мужчину — нутро, то самое, женское нутро, которое скрыто в каждой девушке тянуло меня к нему так, что становилось больно. Мне хотелось не просто обнять его, хотелось погладить душу, слиться воедино, расформироваться на крохотные искры и поселиться у него внутри. Чтобы уже не смог никогда вытащить, чтобы принял и полюбил всем сердцем, так же, как сделала это и я.

— Ты принадлежишь мне, Джианна. Каждый сантиметр твоего тела, каждый взгляд, каждое слово, каждый трепет сердца – всё моё.

Он наклоняется вперёд и целует меня в щёку самым нежным и ласковым поцелуем, который только может быть. От одной мысли о том, что этот поцелуй он даровал лишь мне одной – бабочки у меня внутри начинают сходить с ума.