18-глава
Выходя из женского туалета, я натыкаюсь на девушку, которая на вечеринке Коэнов чуть ли не прыгнула под машину Кайла, чтобы остановить его. Её зовут Люси Харрис.
Как только она видит меня, ее губы сжимаются в тонкую линию. Проходя мимо меня, девушка шипит:
– Шлюха.
Это слово как удар в живот. Я замираю на месте, засомневавшись, вдруг ослышалась, но, когда продолжаю свой путь по коридору каждая ученица одиннадцатого класса смотрит на меня со злобой. Парни же наоборот, ухмыляются и улыбаются мне. Меня осенило, что всё это из-за вчерашней публикации на сайте школы. Видимо, на сегодняшний день я снова тема для обсуждений номер один.
— Что у тебя с Дарквудом? – приглушённым голосом спрашивает Кайл, оперевшись плечом о шкафчик рядом с моим.
Неужели в этой школе всё настолько запущено, что каждого интересует моя личная жизнь. Да даже, если бы между мной и Кастиэлем было что-то, почему это должно их волновать?
Закатив глаза, я закрываю свой шкафчик и медленно поворачиваюсь к Грейсону.
— Между нами ничего нет, – отвечаю я и иду в кабинет по физике.
— Окей, можешь не говорить, – следует за мной Кайл.
По дороге в класс на нас, точнее на Кайла, раз сто оборачивались ученики и ученицы Бофорта. Кайл почти со всеми поздоровался и перекинулся парой фраз. Девушки буквально не сводили с него своих глаз, зрачки которых приняли образ сердца. Но заметив меня, идущую рядом с ним, их глаза тут же становились суровее и в них разгорался огонь презрения.
— Тебе обязательно идти рядом со мной? Разве ты не должен сейчас веселиться в пустой аудитории вместе с какой-нибудь ученицей?
— Должен. Но мне хочется повеселиться с тобой, – Кайл закидывает руку мне на шею, ухмыляясь.
Глаза девушек тут же вспыхнули. По видимому, Кайлу именно это и нужно. Я скидываю его руку со своей шеи.
— Я не в настроении веселиться с тобой, уйди, – злобно кидаю я.
— Воу, полегче. Не сердись ты так, – поднимает ладони вверх Кайл в сдающей позиции.
Проигнорировав его, я захожу в аудиторию. Мои глаза ищат Джексона, но брата нигде нет. Я только сейчас осознала, что вчера мы с ним не виделись, хотя он был дома по крайней мере до того времени, пока я не уехала вместе с Марком. Так же и сегодня утром. Я не видела его за завтраком и в школу мне пришлось ехать с Оскаром. Джексон меня избегает? Нет, не может быть. Зачем брату избегать меня?
— Ты не видела Джексона? – сажусь я рядом с Карой, оглядываясь по сторонам, надеясь, что брат сидит где-то позади. Но его там нет.
— Не-а, – качает головой Кара. — Кстати, ты как? Я надеюсь, тебя не задели слова Диадемы и её крыс? – встревоженно смотрит на меня девушка.
В ответ я качаю головой.
— Никак нет. Диадема для меня пустое место. Как бы она ни старалась унизить меня – этим она лишь принижает себя.
Кара не успевает ответит, как в аудиторию входит учитель по физике. Но я замечаю в её глазах одобрение. Урок начинается.
Следующим уроком была физкультура. Мы с Карой вышли в спортзал последними из-за того, что ей приспичило в туалет. Спортзал Бофорта был в разы огромен, прямо как один целый стадион, чем спортзал в моей прежней школе. На разных концах помещения расположились и баскетболисты, и футболисты, и черлидерши в своей бело-оранжевой форме. Большинство парней так и пялились на их задницы, которые короткие юбки еле прикрывали.
Сидя на матах, я всё также искала глазами Джексона. Наконец, я замечаю, как брат входит в зал из другой двери, ведущей на стадион. На нём была спортивная форма. Но кое-что меня смутило больше всего. Зачем Джексон напялил солнцезащитные очки? Через секунду ответ пришёл сам по себе. Так вот, в чём была причина его старательных попыток избегать меня. Заметив моё приближение, брат тут же бросается к выходу.
— Стоять! – повелительным тоном произношу я, когда он останавливается. — Задний ход и ко мне.
— Чёрт, – прошипел он.
Джексон тяжело вздыхает, затем разворачивается и идёт ко мне. Я сразу же срываю с него тёмные очки. Мои догадки были верны. От увиденного я охаю на месте.
— Срань Господня, что с тобой произошло? Откуда это? – осторожно касаюсь я пальцем небольшое посиневшее пятно под глазом.
— Ничего особенного. Ты не должна была это увидеть, – сообщает брат, засунув руки в карманы.
— Отвечай на вопрос, Джексон.
Кара подошла поближе.
— Чувак, смотреть на тебя больно. Так это на тебе Гаррет тупорылая-собака-Джонсон вчера отыгрался?
— Дьявол! – прорычал брат.
Я смотрю на Кару в ожидании. Девушка переводит взгляд то на меня, то на Джексон.
— В туалете я подслушала разговор Диадемы и Стефани. Они говорили о драке произошедшей вчера в спортзале после окончания уроков. Диадема с огромным удовольствием рассказывала, как Гаррет с друзьями преподали урок тому, кто прыгает выше головы.
Я в недоумении посмотрела на Джексона. Каждое сказанное слово Кары заставляло меня кипеть от ярости. Вместе с друзьями. Мало того, что этот сволочь Гаррет полез к моему брату, так он ещё и друзей привёл с собой. Осознание этого начинает злить меня ещё больше.
Поняв, что ему никуда не сбежать от меня, Джексон поворачивается ко мне.
— Поскольку теперь ты знаешь правду, мне больше не придётся носить эти дурацкие очки. Я не хотел сеять в твоей душе беспокойство, ведь знаю, как тебе тяжело из-за тех ублюдков, что продолжают издеваться над тобой. Меня бесит, что я ничего не могу сделать с этим, – сжимает в руках очки Джексон так сильно, что те еле держаться.
— Тебе и не нужно. Я много раз говорила, что смогу сама со всем справиться. Держись подальше от таких мерзавцев, как Гаррет Джонсон. Больше не ввязывайся в драки, Джексон.
— Как ты себе это представляешь? Думаешь, мне легко слышать ужасные слова в адрес своей сестры? Я не каменный, – процедил Джексон. — Так как ты старше, я всегда прислушиваюсь к твоим словам. Но перестань обращаться со мной, как с маленьким мальчиком.
Брат разворачивается и уходит прочь из спортзала. Что ж, он прав. Я слишком пекусь о нём, совсем позабыв, что брат уже не такой, каким был раньше. Джексон давно вырос из того возраста, когда не мог держать себя в руках. Ему не нужна нянька в лице меня. Хорошо, отныне я не стану указывать ему, что делать, а что нет.
— Пойдём, нам нужно заниматься, иначе тренер... – иду я, разговаривая с Карой, как вдруг мои глаза замечают высокую фигуру с нахальной ухмылкой.
Ярость застилает мне глаза. И вот, я уже оказываюсь прямо перед ним. Кажется, что весь спортзал затих и наблюдает за нами.
— Посмотрите, это же маленькая шлюшка Кастиэля, – начинает громко смеяться Гаррет.
Его друзья так же заливаются смехом. Я замечаю, что у некоторых из них ссадины по всему телу, а также синяки на лице и разбиты губы. Всё же Джексон выпустил пар.
Я делаю шаг вперёд. Теперь я стою впритык к Гаррету. Он такой же высокий, как Марк и Джексон. Глаза парня встречаются с моими и в его взгляде что-то меняется.
— Если из-за тебя моему брату снова придётся носить солнцезащитные очки, я сделаю так, что тебе придётся носить их всю оставшуюся жизнь, – мой голос прозвучал, как холодная смерть.
Друзья Гаррета начали удивлённо улюлюкать. Парень же слегка вздрогнул из-за моих слов, но не подал виду, чтобы не терять свой авторитет перед друзьями. Он закинул голову назад, начиная хохотать.
— Мне это не предвиделось? – смотрит он на своих друзей. — Народ, местная ручная собачонка вздумала гавкать на меня, представьте себе! – продолжает смеяться парень.
— Закрой рот, Гаррет, – прошипела я, сжимая пальцы в кулак.
Ублюдочная скотина прекращает смеяться и смотрит на меня. На его лице появляется, пожалуй, одна из самых мерзких ухмылок. Не отрицаю, парень довольно красив, но его поступки и его слова выставляют его не в лучшем свете.
— Интересно, – его пальцы касаются моего подбородка, приподнимая его вверх. — Что умеет делать этот ротик, раз он приглянулся даже Дарквуду? – проводит он большим пальцем по моей нижней губе.
Не успеваю я ответить, как кто-то хватает его за руку и резко выворачивает её назад. Парень со вскриком падает на одно колено. Я поднимаю глаза и вижу перед собой Кастиэля.
— Тебе бы лучше не распускать руки на то, что тебе не принадлежит, – спокойным тоном вдруг выдаёт парень.
Слова Кастиэля вводят меня в ступор. Да и, не только меня. Все в спортзале чуть ли не ахнули от его заявления. Черлидерши сверлят дыру у меня на спине и начинают злобно перешептываться. Господи, что он хотел этим сказать?
— Пойдём.
Дарквуд берёт меня за руку и уводит прочь из спортзала. Всё это происходит под пристальные взгляды окружающих. Я кидаю взгляд в сторону Кары, а в ответ подруга поднимает два больших пальца, улыбаясь. Уходя, я замечаю Марка, который не сводит с нас глаз. Он держит в руках мяч от баскетбола, и кажется, будто мяч сейчас попросту взорвётся. Хоть он и выглядит совершенно непринужденно, я вижу в его глазах огонь. Такое ощущение, что он готов прямо сейчас наброситься на Кастиэля. Этого уже не узнать, потому что мы покидаем спортзал, оставляя всех учеников в полнейшем шоке.
Мы входим в пустой кабинет. Кастиэль отпускает мою руку, затем поворачивается ко мне. Он проводит по мне своими тёмно-синими глазами. Лицо Кастиэля выражает абсолютное ничего.
— Тебе следует прекратить влезать во всякие неприятности, – произносит низким голосом парень, проводя рукой по светлым волосам.
— А тебе следует держаться от меня подальше, – заявляю я.
Брови парня соединились воедино. Он непонимающе смотрит на меня. Но это именно так. Ему стоит держаться от меня подальше. Мне не хочется, чтобы такие ситуации, как та запись на школьном сайте, повторились. Он слишком много раз вытаскивал меня из глубин ада, что я не хочу стать причиной того, что его будет обсуждать и осуждать весь Бофорт. Кастиэль определённо не заслуживает этого.
— Ты правда думаешь, что мне есть дело до них и их никому не нужного мнения?
Я совсем не понимаю этого парня. Неужели ему всё равно на то, что его репутации придёт конец, если он так и продолжить спасать меня каждый раз?
— Разве нет?
Дарквуд усмехается, закинув голову назад. Затем он возвращает прежнее равнодушие и подходит ко мне.
— Мне абсолютно плевать. Трепать языком – это единственное, что они могут сделать. Если мы будем зависеть от каждого сказанного слова общества, тогда жизнь потеряет всякий смысл.
А ведь он прав. Зачем вообще жить, если ты будешь трястись и бояться того, что скажут люди? Однако в действительности всё совсем не так. Статус и деньги – вот главное отличие его мира от моего. Хоть Кастиэль и сказал, что ему всё равно на слова других, он прекрасно понимает, что не может пренебрегать своим положением в обществе. Хотя бы ради сестры или родителей. Потому что сегодня ты можешь быть Королём, а завтра ты уже никто.
— Я благодарна тебе за помощь, но лучше держись от меня подальше, – я разворачиваюсь и выхожу из кабинета.
Я не могу позволить ему пройти через то же, что и я. Бофорт – жестокое место. Этим местом правит лишь сильнейший, а раз Дарквуды отпадают, то остаются лишь Грейсоны, но и они не особо суетятся. Они предпочитают, когда кто-то другой делает за них грязную работу, пока те восседают на своих воображаемых тронах. Так что остаётся одна Диадема, которая уже перебрала к рукам Бофорт. А эта девушка, уж поверьте, не знает слова «стоп». Я поняла, что если ты не угодила одному из них, то весь негатив Бофорта сосредоточится на тебе. А я как раз не угодила ни Грейсонам, ни Диадеме. «Двух зайцев – одним выстрелом», – как говорится. Поэтому Кастиэлю нужно держаться от меня на расстоянии. Ему абсолютно не нужно это дерьмо, в котором я погрязла с головой.
Я иду по длинному коридору, обдумывая последние события, что произошли в моей жизни. Мне даже не хочется идти на занятия по чтению – а это уже серьёзно. В последнее время чтение не приносит мне удовольствия, как раньше, не знаю почему. Может это из-за того, что последняя неделя выбила меня из колеи? Благо, хоть пение даётся мне легко. Каждый раз я пою, словно никто и не слышит, с головой погружаясь в этот омут. Я выплёскиваю всё то, что накапливается внутри благодаря ему.
Dandelions–Ruth B
— Джианна Грейсон, просим пройти в кабинет Директора!
Я останавливаюсь, когда мужской голос эхом проходит по коридору. Я Фостер.
— Джианна Грейсон, просим пройти в кабинет Директора!
Прозвучало снова. Я не совсем понимаю за какие это заслуги меня позвали к директору. А дело вот в чём.
— Вы обвиняетесь в том, что устроили драку в стенах нашей Академии, – говорит Директор Мэттьюс. — Ученица Диадема Эшворт уверяет, что вы нанесли ей тяжкие телесные, итак... – достаёт он из комода лист. — Вырвали ей волосы, порвали её школьную форму, расцарапали ей лицо, а также сломали ей нос, – перечислил Мэттьюс. — Мистер Грейсон, что вы скажете на это? – он скадывает листок обратно в комод и смотрит на Малькольма.
Я сижу в полнейшем шоке. Мало того, что именно Диадема полезла ко мне первой, так ещё и придумала то, чего не было. Я украдкой смотрю на Малькольма и на его реакцию. Его лицо выражает абсолютное безразличие. Нет, ну точно отец и сын. Я готовлю себя к худшему, потому что ещё не видела Малькольма в гневе. Но замечала, что он очень строг к своим сыновьям. Тут Малькольм открывает рот, чтобы сказать что-то и я сглатываю.
— Почему ты говоришь так, будто мы находимся в суде? – выдаёт он.
Мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос после его слов. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Малькольм просто потряс меня своим вопросом.
— Я верю Джианне. Она бы не стала устраивать драки просто так.
Он одаривает меня одним из своих добрых взглядов. Моё сердце начинает трепетать. Малькольм, можно сказать, меня совсем не знает, но это не мешает, ему доверять мне. Малькольм понимает, что я не из тех, кто устроил бы драку без какой-либо причины. Он доверят мне – это самое главное. Какое-то тёплое чувство переливается у меня внутри.
— Раз на то пошло, то следует позвать ученицу Диадему Эшворт и её отца, – откашлившись, говорит Мэттьюс.
Через несколько минут в кабинет входит Диадема, цокая своими десятисантиметровыми каблуками. Спустя ещё минут тридцать появляется её отец. Надо же, а он почти ничем не отличается от Малькольма, кроме рыжих волос. Такой же строгий деловой костюм и суровое выражение лица. Он первый подходит к Малькольму и пожимает ему руку в знак приветствия.
— Присаживайтесь, Мистер Эшворт, – указывает на кожаное кресло Директор.
Эшворт садится на кресло.
— Вчера между вашей дочерью и ученицей Джианной Грейсон произошла стычка. Ваша дочь утверждает, что Джианна первая напала на неё, однако ученица говорит обратное.
Я смотрю на Малькольма. Он совершенно спокоен. А вот Мистер Эшворт похоже очень потрясён словами Мэттьюса.
— Чушь, эта тварь подошла ко мне в столовой и облила меня водой. Это могут подтвердить мои подруги и другие ученики, что были там, – на одном дыхании произносит Диадема. — Вы разве не видите моё лицо? – она убирает волосы назад и показывает им своё лицо.
Царапины действительно были, но всё остальное – ложь. Я не нападала на неё первой. Вот же лгунья!
— Я понимаю, вы злитесь, но следите за языком, Мисс Эшворт, – поправляет очки Мэттьюс. — Мисс Грейсон, а что вы на это скажете? – смотрит он на меня.
— Её слова о том, что, якобы я первая спровоцировала драку – ложь. Ничего такого не было, – прямым тоном отвечаю я.
Разумеется, они могли бы убедиться в этом, посмотрев через камеры. Но Диадема и это предусмотрела, лиса. Она смогла достать откуда-то ключ от комнаты видеонаблюдения и стёрла все записи. Мне понятна её цель. Она хочет, что бы меня отчислили. Не дождётся.
— Если честно, я не понимаю, зачем ты выдернул меня с работы из-за такого пустяка, Хорхе, – сложив руки на груди, возмущается Эшворт. — Бездоказательные инсинуации я не слушаю. Моя дочь сказала, что она не причём – значит это так и есть. Быть может кто-то другой приукрасил данный инцидент, – переводит взгляд на меня Мистер Эшворт.
Я смотрю на Диадему, которая незаметно кидает мне победную ухмылку.
— То есть ты обвиняешь мою дочь во вранье, Фредерик? – теперь голос Малькольма звучит ниже.
Меня застают врасплох слова «моя дочь». Теплота в душе разрастается с ещё большей силой. Как давно я не слышала этих слов ни от кого, кроме мамы. Я перевожу взгляд с него на Фредерика Эшворта, который съежился на кресле. Он поддевает рукой воротник своей рубашки, слегка потягивая.
— Что вы, Мистер Грейсон, конечно, нет, – нервно смеясь, отвечает он.
— Пусть так и будет, – произносит Малькольм. — Хорхе, я доверяю своей дочери. Она – жертва данного инцидента.
Малькольм встаёт с места и обходит меня, остановившись позади меня. Мужчина убирает мои тёмные волосы назад, открывая присутствующим вид на мою шею, где красуется царапина Диадемы. Я вижу, как лицо девушки тут же меняется.
— Я могу пригласить следователя, чтобы он мог взять анализ ДНК из-под ногтей ученицы. Если мои догадки верны и ДНК окажется моей дочери, я засужу всех вас, – спокойный тон Малькольма тут же исчезает. — Советую молиться, чтобы результаты не оказались положительными, – из-за его голоса и взгляда по моей спине пробежал холодок.
Я ещё ни разу не видела Малькольма таким. Он всегда показывал мне лишь свою светлую сторону, а тёмная сторона оставалась на заднем плане. Но сегодня мне удалось таки её увидеть. И признаться честно, мне это нравится. Лица Фредерика, Диадемы и Хорхе тут же бледнеют. Фредерик злобно смотрит на дочь, пока та то и дело сжимает ткань своей юбки.
— Не стоит доводить до крайностей, верно, Мистер Грейсон? – с выступившим на лбу потом, спрашивает Фредерик. — Давайте уладим всё мирным путём. Пусть одна из учениц сознается в содеянном и обойдёмся строгим выговором, согласны? – он смотрит на Малькольма, затем переводит взгляд на Мэттьюса.
— В этом нет нужды, – раздаётся позади нас чей-то голос. — Здесь есть запись того, как Диадема облила водой Джианну и первой ударила её, став инициатором драки, – подходит она к Директору и ставит на его стол телефон.
Мэттьюс берёт его и включает видео, где отчётливо видно, как Диадема даёт мне пощёчину и обливает водой. Фредерик буквально окаменел от увиденного, как и Диадема.
— Фредерик, из-за уважение к тебе и к твоей жене я не стану предоставлять это дело суду. Однако, советую, провести со своей дочерью серьёзную беседу за то время, пока она будет отстранена от занятий, – холодный взгляд Малькольма переметнулся к Директору.
Он требует, скорее приказывает, отстранить Диадему от занятий на некоторое время. Мэттьюс не смеет сказать ничего против. Потому что именно он и несёт ответственность за произошедшее. В ответ Директор лишь кивает.
— Конечно, Мистер Грейсон, я строго накажу свою дочь. Прошу у вас прощения за произошедшее, мне очень жаль, – тараторит Фредерик.
— Проси прощения не у меня, а у моей дочери. Думаю, твоя дочь тоже должна извиниться перед Джианной, – ладонь Малькольма касается моей спины.
Я вижу, как на лице Фредерика играют желваки. Для него унизительно просить прощения у такой, как я. Он прекрасно знает, кем была моя мама в прошлом. Для него я не более, чем дочь шлюхи. В точности, как и для его дочери. Они оба еле сдерживаются. Однако под уничтожающим взглядом Малькольма Эшворты всё же произносят три слова.
— Я прошу прощения, – сквозь зубы произнесла Диадема.
— Мне очень жаль, прошу прощения, – натянув улыбку, говорит Фредерик.
Малькольм кивает. После чего мы выходим из кабинета Мэттьюса.
— Вам не нужно было заставлять их извиняться передо мной. Это было необязательно, – издаю я лёгкий смешок.
Малькольм в недоумении смотрит на меня, наклонив голову набок, как это делает Марк.
— Нет, Джианна, они обязаны были извиниться перед тобой. Я указал им на их место, которое по-видимому они забыли, – я замечаю, как его пальцы сжимаются в кулак. — Джианна, никто не смеет обращаться к тебе подобным образом. Ты Грейсон. Ты не преклоняешься, а преклоняешь, – Малькольм наклоняется и оставляет нежный поцелуй у меня на макушке. — Мне пора на работу, увидимся вечером, – он уходит прочь в сторону лестницы.
Я остаюсь стоять в коридоре. Моё сердце бьётся с бешеной скоростью. На глаза наворачиваются слёзы. Малькольм только что пробудил во мне те чувства, которые я закрыла в клетке глубоко внутри себя. Я чувствую себя в безопасности рядом с ним, чувствую защиту. Он снова подарил мне ту любовь и заботу, которую я больше и не надеялась испытать. Любовь отца. Малкольм – тот человек, которого я никогда не назову «отчимом». Он не является мне отцом по крови, но по духу так оно и есть.
— Это было очень мило, – протягивает мне белоснежный платок девушка, доказавшая мою невиновность. — У вас такие замечательные отношения, – говорит она и её голубые глаза тут же загораются.
— У вас с братом – это семейное? – улыбнувшись, спрашиваю я, протирая лицо платком.
Блондинистые волосы пускаются в движение. Такие длинные и красивые.
— О чём ты? – спрашивает она своим нежным и ласковым голосом.
— Спасать меня, похоже, что это у вас семейное, – отвечаю я, возвращая ей платок. — Спасибо.
— Я просто не люблю, когда люди возвышают себя на ступеньку выше. А такие девушки, как Диадема именно так и делают – берут на себя слишком много. Нельзя позволять им подобное, – улыбается девушка своей идеальной улыбкой.
Всё в ней идеальное. От кончиков длинных ресниц до её хрупких и женственных пальцев. Джозефина Дарквуд – синоним слова «изящество», настоящая Принцесса.