19-глава
— Чёрт, это слишком сложно! Мне никогда не сдать этот грёбаный тест! Блядь, – разозлился парень, пнув ногой мою, лежащую на полу, подушку.
— Во-первых, я сплю на этой подушке, – говорю я и кидаю её обратно на кровать. — Во-вторых, не сходи так с ума, – я подхожу к нему ближе и касаюсь его руки, заставив разжать кулаки.
Плечи Тревора заметно размякли и парень смог вернуть равномерность дыхания. Он повернулся ко мне лицом. Господи, моя шея сейчас отвалится. Не хватало мне одного Джексона, так ещё и эти пятеро.
— Я видела, как поднимается твой уровень знаний, Тревор. Ты сдашь этот дурацкий тест, не волнуйся. В этом мире нет ничего, с чем бы не смог справиться Грейсон, верно? – я слегка наклоняю голову набок, улыбаясь ему.
— Ты права. Но меня приводит в бешенство то, что из-за какого-то грёбаного теста решается моё дальнейшее членство в команде, – процедил он и кинул озлобленный взгляд в сторону стола, где лежали книги по математике.
Это всё нервы перед предстоящим тестом. У меня бывало и похлеще. Тревору лишь нужно немного успокоиться, отвлечься и не думать о тесте. По натуре он очень вспыльчивый человек. Я успела это понять за те дни, когда мы занимались математикой. Каждый раз при случае неправильного решения или сложной темы, парень срывал злость на предметах моей комнаты. Быть может он боится? Боится, что не сможет сдать тест и вылетит из команды? Футбол для него всё равно, что для Джексона баскетбол. Думаю, ему не хватает поддержки, не хватает того, кто будет держать за него кулачки. Может как раз и в этом всё дело?
Я пересекла небольшое пространство между нами и впервые в жизни обняла Тревора. Это впервые, когда я обнимаю кого-то из Грейсонов.
— Ты обязательно сдашь этот тест. Я верю в тебя, Тревор, – прошептала я. — Ты справишься.
Парень замер, затем легонько коснулся моей спины, но ничего не сказал в ответ – не то, чтобы я ожидала этого от него.
После его ухода я решила сходить к Джексону, чтобы извиниться за утренний инцидент. Захватила ещё и гель от ушибов и отёков. Комната брата находится этажом выше, там же расположились Тревор и Алекс. Этажи особняка ничем не отличаются друг от друга, кроме дверей. Тот же длинный коридор, те же пастельные тона и всё в этом духе. Комната Себастиана находится недалеко от моей, как и комнаты Кайла и Марка. Прежде чем войти, я стучу. Прошла минута, две, но Джексон так и не открыл мне дверь. Два варианта: либо брат не хочет со мной разговаривать, либо он на тренировке. Я склонна верить более ко второму варианту, потому что признаков жизни за дверью из тёмного дерева не ощущаю. Есть ещё третий вариант: умер наверное. Но это уже крайний случай.
Pray – JRY feat.Rooty
Пожав плечами, я возвращаюсь к винтовой лестнице и спускаюсь вниз. Но на полпути меня хватают за руку и затаскивают в одну из комнат. Не успеваю я понять, как уже оказываюсь прижатой к стене в грубой форме, что аж тюбик геля соскальзывает из моих рук.
— Что ты, блядь, творишь, Джианна? – прорычал парень, прижимаясь ко мне всем телом.
Мне не приходится поворачивать голову. Даже полумрачное освещение не может помешать мне понять, кто стоит передо мной.
— Какого черта ты делаешь? Пусти меня! – рявкнула я, усердно пытаясь вырваться из его хватки.
Через мгновение Марк схватил оба моих запястья и прижал их к холодной стене, не давая мне возможности ни ударить его, ни оттолкнуть. Я ненавидела то, что он мог одолеть меня так легко.
— Что ты делала наедине с чёртовым Дарквудом? – прохрипел Марк.
Я чувствую его тяжелое дыхание у себя на лице. Я впервые вижу, как Марк со своим вечно каменным выражением лица, к которому я привыкла, злится. Мне не нравится, что он так грубо обходится со мной. Пусть вымещает свой гнев на своих "подружках", но точно не на мне.
— Я сказала, пусти меня. – прошипела я, смотря куда угодно, но только не на него.
— Смотри мне в глаза, Джианна, – рыкнул Марк приказным тоном.
— Нет.
Несколько секунд в воздухе повисает тишина. Кажется, он не ожидал такого ответа. Он сжимает мои руки ещё сильнее.
— Нет? – усмехнувшись, переспрашивает парень.
— Нет, – твёрдым голосом отвечаю я.
— Хорошо, тогда мне придётся выебать из тебя это слово, Джианна.
Марк отпускает одну мою руку и хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть в его ореховые глаза, которые светятся в освещении светодиодной ленты на потолке. Умеет добиваться своего.
От увиденного мои глаза тут же распахиваются. Я отчётливо вижу, как на его щеке образовалось тёмное пятно. А на уголке его губ застыло побагровевшее пятнышко крови.
— Откуда это? – спрашиваю я, но Марк меня словно не слышит.
— Он касался тебя? Отвечай, – потребовал парень, полностью проигнорировав мой вопрос.
Я подумала, что не стоит испытывать судьбу, действуя ему на нервы ещё больше. Не то, что бы я боюсь его, просто сейчас не самое подходящее время и место. Я только сейчас поняла, что раньше никогда не была в комнате Марке, раз на то пошло, то и в комнатах всех Грейсонов.
— Кастиэль не прикасался ко мне. Мы лишь разговаривали.
Марк усмехнулся.
— Поверь мне, он хотел прикоснуться к тебе, – сказал парень, наклонившись ещё ближе. — Как он мог этого не хотеть? – тихо шепчет Грейсон. Его губы почти касаются моего уха.
Я сглатываю. Взгляд Марка скользнул по моему телу, а затем он, наконец, отпускает мои руки. При всём при этом парень продолжает стоять на месте, не отходя ни на шаг. Его взгляд полностью прикован ко мне, как и мой.
— Я задала вопрос. Откуда это? – придав голосу суровости, спрашиваю я, указывая на его лицо.
Марк ничего не отвечает. Он разворачивается и идёт к своей кровати. Раньше его тело загораживало мне обзор на его комнату, но теперь я могу изучить каждый уголок. Однако я этого не делаю. Потому что его увечья, по уже очевидной причине, волновали меня больше, чем простая обстановка его комнаты. Я набираюсь смелости и подхожу ближе к его кровати, которая занимала половину комнаты. Грейсон сидит на ней, широко раскинув ноги. Он внимательно следит за каждым моим движением. Интересно, сколько девушек побывали в этой комнате и сколько девушек провели ночь в этой постели?
Заметив, как я неотрывно смотрю на его кровать, Марк, будто бы понял о чём я думаю.
— Ни одна, – отвечает он. — Я предпочитаю заниматься сексом вне досягаемости своего отца, – кидает Марк и пристально смотрит на меня. Ждёт, как я отреагирую на это.
Что ж, это не те слова, которые я ожидала услышать. Но меня успокаивает, что я первая девушка, которую он впустил в свою комнату. Как «впустил», скорее «затащил».
Закатив глаза, я делаю ещё один шаг вперёд. Теперь между мной и Марком всего несколько сантиметров, а то и миллиметров, расстояния. Я прикоснулась кончиком пальцев к его коже, прослеживая каждую частичку и удивляясь, какой мягкой на ощупь была она. Он весь состоял из жестких линий и мускулов, силы и опасности, но его кожа выдавала, что как только все эти слои были сброшены, он становился всего лишь человеком.
Пальцы скользнули к тёмному пятну на его щеке. Парень поморщился и неуловимо зашипел от боли. Боль появилась сразу же после прикосновения – значит получил он эти ссадины почти два часа назад, не раньше и не позже.
Его глаза продолжают смотреть на меня, отчего у меня во рту пересыхает. Не удержавшись, я провела пальцем по разбитой и немного припухлой губе. Осознание того, что он этими губами целовал других девушек и оставлял на их телах свои следы, вселяет внутри меня беспричинную злобу. Мой взгляд медленно опустился ниже к его рукам. Костяшки его пальцев были разбиты до крови и припухли. Марк подрался с кем-то?
— Нужно обработать твои раны и ушибы, – нахмурившись, закусила я губу. — А этот человек, которому посчастливилось стать твоей боксёрской грушей, придёт завтра в школу или это кто-то не местный? – спрашиваю я, ища упавший из моих рук, гель, который был предназначен Джексону. — Что стало причиной? – нащупываю я тюбик геля.
— Его грязные руки коснулись того, что по праву принадлежит лишь мне. Поэтому я сломал их к чертям, – монотонным голосом сообщает Марк.
По всему моему телу пробежали мурашки. Он так спокойно говорит об этом, слишком спокойно. Будто бы сломать кому-то руку – это как два пальца об асфальт. Сделав вид, что я не услышала, я подошла к нему ближе.
— Джианна, не утруждай себя. Это всего лишь царапины.
— Замолчи, Марк, – приказываю я и начинаю аккуратно наносить мазь.
Я ставлю одно колено на кровать, между ног Марка, опираясь, и поддеваю его подбородок, приподнимая вверх. В его глазах промелькает некий огонь, который заставляет меня вздрогнуть. Акулья ухмылка касается его лица. Не обольщайся особо сильно, я это сделала ради себя и всё. Ноги устали стоять.
Я чувствую, как руки Марка обвились вокруг моей талии, притягивая ближе к себе. Его лицо в паре сантиметров от меня. Моё уже вот-вот станет красным, как помидор. Ореховые глаза выглядывали из-под тёмных ресниц. Тишина окутывает всё пространство. Слышится только небольшое постукивание моих пальцев о его кожу, и как гулко бьётся моё сердце. Я даже забываю о том, что всего пару минут назад он прижимал меня спиной к холодной стене и обращался так, как мне не хотелось бы. Я ненавижу грубую силу.
— Знаешь чего я желаю больше всего? – вдруг спрашивает Марк, усиливая хватку на моей талии.
— Чего? – не смотря ему в глаза, продолжаю я кончиком пальца наносить мазь.
— Я хочу трахнуть тебя, Джианна. Прямо здесь и сейчас.
Сердце пропустило удар. Кажется, по всему телу прошёлся град мурашек. Я застыла на месте, пытаясь проглотить сказанные им слова. Мои глаза округлились, а дыхание потяжелело. Это не очередной сон? Вроде бы нет, всё реально! Не успеваю я ничего ответить, как парень притягивает меня к себе, в попытках поцеловать...
Секунда-две, и мне удаётся вырваться из его рук. Нет! Тяжёлое искушение не затуманит мой разум и не возьмёт надо мною верх. Я не стану целовать Марка Грейсона, тем более не позволю ему целовать себя. На то есть определенные причины. Самая главная из них – это то, что моя мать и его отец – муж и жена. И не менее значительная – это то, что именно он стал истоком всех проблем, что навалились на меня в старшей школе. Не стану врать, я действительно испытываю к нему влечение. Можно сказать, что я влюблена в него. Однако, я не собираюсь идти на поводу своих чувств. Я не стану искать оправдания его прежним поступкам, только потому что влюбилась в него. Этого никогда не случится.
Моё неповиновение лишь позабавило его, но он не был удивлён, будто бы и не ожидал от меня чего-то другого. Марк поднялся с кровати и начал медленно шагать ко мне. Я же в свою очередь осталась стоять на месте. Он подошёл так близко, как только мог, что я напряглась в ожидании.
— Это значит – нет? – с убийственной вкрадчивостью спрашивает он.
Я поднимаю свой взгляд, полный холода и безразличия. Такой же, как у него. Возвращаю ему в двойном виде.
— Ты собирался поцеловать меня? – я усмехаюсь, закинув голову назад. — Я скорее проведу языком по лезвию ножа, чем стану целовать тебя, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
Я уже говорила, что «видеть – это единственное, что он может сделать с моим телом». Так и будет. Оттолкнув его от себя, я покидаю комнату, оставляя Марка захлёбываться в пучине собственной ярости.
Когда дверь моей комнаты, наконец, закрывается, я тут же бросаюсь успокаивать своё сердце, которое сейчас выпрыгнет из груди. Я не понимаю, что на меня нашло, и не понимаю, что на него нашло. Ещё недавно Марк упорно старался избавиться от меня и от моей семьи, а теперь что изменилось? Из нас двоих хоть кто-то должен думать тем, что находится между ушей, а не тем, что находится между ног. Этим кто-то – буду я. Да, я признаю, что влюбилась в Марка Грейсона. Как вообще можно было в него не влюбиться? Мои бабочки в животе не перестают щекотать меня даже при упоминании о нём.
***
Когда подходит время для перерыва на обед, я готова рвать на себе волосы. У каждой девушки, что проходила мимо меня был такой вид, будто она всем своим нутром боролась с желанием наброситься на меня. Кайл упорно делает абсолютно всё, чтобы ярость женской половины Бофорта только увеличивалась. То поможет с учебниками, то обнимет невзначай, то взъерошит мне волосы, проходя мимо, как только что сделал это Алекс.
— Отвали ты уже от меня! – огрызаюсь я, резко захлопнув шкафчик.
— Воу, я ещё даже ничего не сказал, а ты уже меня ненавидишь, – с печалью в глазах опускает голову вниз парень.
По мне проходит волна сожаления и вины за то, что накричала на него без причины. Боже, я ужасна!
— Извини, я не хотела обидеть тебя, – придаю я голосу мягкости.
— Попалась! – начинает смеяться парень. — Слушай, перестань быть такой доверчивой, сестрёнка, – сквозь смех проговаривает он.
— Желаю тебе скорейшей смерти.
Мы идём в столовую, пока Алекс болтает о чём-то сам с собой. Потому что я делаю вид, будто его нет. Всю ночь меня мучила бессонница из-за слов Марка. А он, по-видимому, очень хорошо выспался, раз выглядит таким же сногсшибательным, как обычно. Я не могла заснуть аж до пяти утра, поэтому чувствую себя ходячим зомби. Нет даже моей любимой Кары, которая могла бы поднять мне настроение. Подруга сообщила, что подцепила простуду, поэтому не сможет сегодня прийти.
— Стой, – забирает из моих рук тарелку с пирогом Алекс и ставит обратно на витрину.
— Ты лишил меня единственного удовольствия за сегодняшний день. Объясни, пока я не начала рвать и метать.
Алекс усмехается, покачивая головой.
— По пятницам у нас всегда клубничный пирог, а у тебя аллергия на клубнику, – отвечает он, проводя глазами по витрине с различными видами кушанья.
Его глаза останавливаются на одной точке. Затем он берёт сочное красное яблоко и ставит его на мой поднос.
— Вот, съешь лучше яблоко.
Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но девушки, которые вмиг заполнили всё пространство между мной и Алексом, не дали мне этого сделать. Поняв, что внимание парня уже сконцентрировано на другом, я оставляю его. На удивление ланч проходит без каких-либо происшествий. Когда в столовой появляется группа футболистов все ученики начинают перешёптываться. Я совсем не понимаю, в чём причина. Рядом нет Кары, которая всегда была в курсе обо всех последних новостях Бофорта. Ребята занимают свободный стол, и я понимаю, что среди них нет Гаррета-сволочи-Джонсона.
Поэтому я просто взял и сломал его руки к чертям.
По спине пробегает холодок. Неужели этой "боксёрской грушей" оказался Гаррет? Что хуже того, Марк считает меня своей собственностью? Это немыслимо! Я не его вещь и не его собственность! Меня передёргивает от мысли о том, что он мог оставить на мне своё клеймо прямо перед всеми учениками Бофорта. Чувствую себя домашним питомцем. Ужасное чувство!
— Чего сидишь одна, малышка Джи? – опускается рядом со мной чья-то тень.
Я поворачиваю голову и вижу перед собой Хантера, а напротив него теперь уже сидят Джексон и Рой. Парень подмигивает мне в знак приветствия и продолжает разговаривать о чём-то с моим братом. Вчера я так и не смогла извиниться перед ним.
— На предстоящем матче мы точно поимеем во все щели Эшли Хай, – с излишним энтузиазмом заявляет Хантер.
— С таким то разыгрывающим, – хлопает по спине брата Рой.
— Ребята, а в каких позициях играете вы? – интересуюсь я.
— Центровой, – отвечает Хантер, откусывая кусочек пиццы.
— Лёгкий форвард, – следует его примеру Рой.
Несколько помолчав, Рой задаёт вопрос:
— Мы слышали о вашей стычке с Диадемой. Ты правильно поступила, что дала отпор. Наконец-то в этой школе появился хоть кто-то, кто способен поставить эту девицу на место.
Я замечаю, как плечи брата напрягаются. Разумеется, он уже знает обо всем. Жаль, что не от меня, но это уже прошедшая история, о которой мне совсем не хочется вспоминать.
— Сегодня я увидел объявление о предстоящем концерте в честь хэллоуина на школьном стенде, – перевёл тему Джексон.
— Ах, да, Директор Мэттьюс всегда устраивает различные представления и украшает школу в честь Дня Всех Святых. Это своего рода традиция, – поясняет Хантер.
А я и забыла совсем о Дне Всех Святых. Он уже через неделю, но я не уверена, что мне хочется участвовать. Я лучше поваляюсь дома и посмотрю документальный фильм.
— Джиа, ты ведь будешь выступать? – смотрит на меня Джексон.
Он не злится? Я думала, что он дуется, но кажется, всё обошлось. Осознание этого приводит меня в восторг. Испорченное настроение с утра пораньше, наконец, поднимается.
— Думаю, нет, – качаю я головой.
Джексон нахмурился и продолжил есть свой салат. Было понятно, что его надежды разбились о скалы реальности. Он хотел скрыть свою печаль, но у него это не получилось.
Как я уже говорила, мне совсем не хочется участвовать во всём этом. К тому же, если бы я и хотела выступить, то мне бы не дали этого сделать две основные причины. Первая – это Диадема. Потому что я стопроцентно знаю, что она обязательно будет выступать. Девушка никогда и ни за что не позволит мне занять её место на сцене. Она постарается сделать всё возможное, чтобы меня не утвердили. А вторая – это я сама. Я записалась на вокальное искусство только по просьбе брата. Да, пение доставляет мне удовольствия, но не настолько, чтобы бороться за место на сцене. Быть может в силу своего возраста, я пока ещё не понимаю тонкости своего, так называемого, хобби?
— Стоп-стоп, ты поёшь? – жуёт свою еду Хантер, удивлённо смотря на меня.
Его детское и глупое выражение лица заставляет меня залиться смехом. Вот, что значат слова «Мы выбираем друзей себе подобных». Джексон точно такой же.
— Она поёт аж с младших классов, – отвечает за меня Джексон, сделав глоток воды.
— Круто, ты обязательно должна выступить, малышка Джи. Мне очень хочется услышать твоё пение, – приобнимает меня за плечи Хантер.
— Да, мы все хотим, – поддерживает его и Рой.
— Спасибо, ребята. Но вынуждена огорчить вас. Я не собираюсь петь, – показываю я руками крест.
После уроков у меня ещё остаётся время до занятий по вокалу. Я решаю потратить это время на библиотеку Бофорта.
Вот это да! Библиотека занимает весь четвёртый этаж здания. Книжные стеллажи достигают своей высотой до потолка, рядом с которыми стоят специальные деревянные лестницы с маленькими колёсами для удобного передвижения. Посередине лабиринта из книг размещается стол, длиной на весь этаж. Я прохожу мимо библиотекарши. Женщина средних лет проводит по мне взглядом из-под своих старомодных очков, затем возвращает его обратно на свой журнал.
Я провожу пальцами по книгам, задерживая дыхание. Здесь есть книги, которых уже давно нет в продаже. От научной фантастики до классической литературы. Я останавливаюсь, когда мои глаза улавливают строки «Евгений Онегин». О Господи, я так мечтала купить эту книгу, но к моему сожалению, её перестали издавать в Сан-Диего. Но это не помешало мне прочитать её в электронном виде. Теперь же мне хочется прочитать её в книжном варианте. Суть от этого, конечно, не меняется.
Заняв место за длинным столом, я открываю первые страницы книги, вдыхая её запах. Это несравнимо ни с чем.
— Elle était fille, elle était amoureuse. – я резко поднимаю голову, когда слышу чей-то глубокий голос где-то между стеллажей с книгами.
Не могу поверить, что здесь есть хоть кто-то, кто читал «Евгения Онегина» Пушкина. Это довольно популярный русский роман, но у нас в Сан-Диего мало, кто знал о нём.
— Она была молода, она была влюблена. – перевожу я его слова.
— Она была век ему верна, – опускается он на стул напротив меня.
Я тут же мысленно бью себя по лбу, оглядываясь по сторонам. Благо, в библиотеке кроме нас двоих и самой библиотекарши никого нет. Этот парень совсем не понимает слов?
Без лишних слов, я собираю свои вещи в рюкзак и уношу ноги так быстро, чтобы он не успел мне что-либо сказать.
— Неужели я настолько страшный, что ты бросаешься бежать спустя две секунды после моего появления?
Я останавливаюсь.
Я пыталась хотя бы частично избавиться от накопившегося напряжения, но это было по настоящему сложно. Кастиэль молча наблюдал за мной.
— Я должен попросить прощения, – сказал он, вставая со стола.
Я крепко сжимаю свою сумку, когда парень приближается ко мне. Он останавливается прямо передо мной и мне приходится сделать небольшой шаг назад, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Я отмахнулась от его извинений, давая ему понять, что это необязательно. Он не должен извиняться за то, что проявил порядочность и благородство. Иного я от Кастиэля Дарквуда и не ожидала.
— Всё в порядке. Это было ожидаемо. В конце-концов им надоест использовать меня в качестве игрушки для битья.
Кастиэль негромко рассмеялся своим хрипловатым голосом.
— Я извинялся не за это, – произнёс он. — Я никогда бы не стал извиняться за то, что защищаю тебя.
Кажется, весь мир просто исчез, оставляя нас наедине. Его простые слова потрясли меня. Кастиэль ничего не утверждал, ничего не обещал, но он сказал то, что мне действительно так нужно было услышать. Защита. Он защищает меня.
Я откашлялась.
— За что ты тогда извиняешься?
Дарквуд несколько секунд просто молчал. Размышлял.
— За то, что при виде меня тебе приходится уносить ноги настолько быстро, что ты забываешь своё чтиво, – протягивает он мне небольшую книгу с коричневой обложкой.
Чёрт. Я была уверена, что положила её в рюкзак. С нелепой улыбкой я беру книгу в руки.
— Занятно. Не думал, что в этой школе найдётся кто-то, кто знаком с этой книгой.
— На самом деле я прочитала её случайно. В метро девушка, что сидела рядом со мной, читала её. Тогда мои глаза уловили несколько строк, дальше уже я просто не могла оторваться. Я была заинтересована и начала искать сиё произведение в каждом книжном магазине. А потом оказалось, что в моём городе её вовсе перестали издавать. Поэтому мне ничего не оставалось, как прочитать её в электронном варианте, – на одном дыхании выпалила я, но тут же прикусила губу.
Слишком много информации за последние несколько минут. Разумеется, Кастиэлю это должно было наскучить. Он не спрашивал о том, как я познакомилась с книгой. Он вообще ни о чём не спрашивал.
— Прости, я много говорю, когда волнуюсь, – переминаясь с ноги на ноги, сказала я.
Кастиэль склонил голову к плечу. Он продолжал смотреть на меня своими голубыми глазами. Мне совсем не удаётся прочитать его выражение лица.
— Тебе не нужно волноваться. Я же не кусаюсь, – сказал он, ухмыльнувшись.
Мне вообще не удаётся прочитать этого парня. Иногда он ведёт себя более сдержанно и непринужденно, а потом начинает отпускать шуточки, как, например, с моим бюстгальтером. Я не понимаю, чего он хочет, не понимаю, чего он пытается добиться.
Между нами повисает тишина. Однако, она исчезает, как только я понимаю, что опаздываю на вокальное искусство. Я совсем забыла о времени рядом с Кастиэлем! Вот чёрт! Шеппорт явно будет недовольна. Она и так ко мне враждебно настроена после моих слов о том, что она не является профессионалом своего дела. Видимо, задела. Но я ни капельки не жалею об этом.
— Мне нужно бежать, – я разворачиваюсь и быстрыми шагами направляюсь к выходу.
— Что с ним? в каком он странном сне! Что шевельнулось в глубине, Души холодной и ленивой? Досада? суетность? иль вновь, Забота юности – любовь? – выразительным голосом прочитал Кастиэль мне вслед.
Его слова заставляют меня остановиться. Вся эта ситуация на миг помогает мне забыть обо всех тяжестях, что ждут меня за этой металлической дверью. Я оборачиваюсь, чтобы ответить.
— Учитесь властвовать над собою,
Не всякая вас, как я, поймет,
К беде неопытность ведет.
Кастиэль усмехается, наклонив голову вниз. Его руки упёрлись в бедра.
— Лукавишь, милая. Я думал, что ты моя Татьяна, но оказалось, что ты была моим Онегиным всё это время.
***
— В связи с тем, что в нашей Академии скоро состоится мероприятие в честь Хэллоуина, Мистер Мэттьюс хочет, чтобы каждый из вас подготовил песню для выступления, – рассказывает Мисс Шеппорт.
— Нужно петь соло? – задаёт вопрос русоволосый парень, выйдя вперёд.
Студенты смотрят на преподавательницу в ожидании ответа на вопрос.
— Можно соло или дуэтом в паре с кем-нибудь из класса, – отвечает женщина, поправив свои очки.
— А отказаться никак нельзя? – спрашиваю я, когда всё их внимание устремляется ко мне.
Две ученицы рядом с Диадемой начинают перешёптываться, хихикая. Сама Диадема смотрит на меня, как на мусор. Видимо, то, что Малькольм заставил их с отцом извиниться передо мной очень сильно разозлило её. И пусть, я заслуживала извинений.
— Исключено. Каждый ученик должен показать свой потенциал. То, как вы выступите повлияет на ваше дальнейшее обучение в этой Академии и оценки в четверти, – строгим голосом заявляет Шеппорт.
В ответ я лишь кивнула. Ладно, раз уж мне всё равно не избежать этого, то придется выступить. В конце-концов что тут сложного? Я ведь выступала на сцене ещё со времён младших классов.
Я иду по коридору. Но вдруг кто-то хватает меня за плечо. Перед глазами сразу же пробегают тягостные воспоминания. В последний раз, когда я шла по пустому коридору, всё закончилось тем, что меня заперли в подсобке. На этот раз я не наступлю на одни и те же грабли. Я резко хватаю неизвестного за руку и заламываю их назад, пнув ногой его ноги. Парень, явно не ожидавший такого исхода событий, со вскриком падает коленями на пол.
— Я знаю, что ты хотел сделать – не выйдет! – прошипела я, прижимая его коленом к полу.
— Я лишь хотел предложить спеть дуэтом, – прохрипел он, пока всё его тело целовало мраморный пол.
Мои глаза расширились от удивления. Я никак не ожидала, что кто-то захочет спеть со мной дуэтом. Остепенившись, я отпускаю его руки и поднимаюсь.
— Прости, – протягиваю я ему руку, чтобы помочь встать.
Тот русоволосый из класса принимает мою помощь и встаёт на ноги. Странно, почему я раньше его не замечала в классе?
— Ты всегда так знакомишься с людьми? – поправляя свой графитовый пиджак, спрашивает он.
— С тех пор, как начала учиться здесь, только так и знакомлюсь, знаешь ли.
Он широко ухмыляется. А парень хорош собой, если честно.
— Логан Миллиган, – он протягивает руку, но я не пожимаю её.
Увы, но я не могу так просто начать доверять ученику из Бофорта. В связи с последними событиями, я вообще не хочу заводить новые знакомства со здешними, тем более начать доверять. Хотя какое это знакомство, если каждый из них уже в курсе, кто я?
— На самом деле я давно хотел познакомиться с тобой. Точнее, с того момента, как ты впервые выступила на сцене и надрала зад Диадеме Эшворт. Это было нечто. Я впечатлён.
Меня слегка поражают его слова. Но и пугают одновременно.
— Джианна Фостер, – протягиваю я ему свою руку.
— Фостер? – в недоумении переспрашивает он, пожимая мою руку. — Разве ты не Грейсон?
Вот, о чём я и говорила. Какой смысл в знакомстве, если уже каждый ученик знает меня.
— Нет, всегда только Фостер.
Резкость моего тона заставляет его смущённо отвести взгляд.
— Так, что насчёт дуэта?
Меня снова охватывают смутные подозрения, и Логан, должно быть, чувствует это, потому что тут же добавляет:
— Если тебе так будет спокойнее, то я не имею никаких отношений ни с Диадемой, ни с Грейсонами, ни с Дарквудами. Я лишь хочу спеть песню вместе с той, которая не побоялась вцепиться с "Королевой Школы", – делает он кавычки в воздухе.
Я продолжаю колебаться и сомневаться. Вот, до чего довели меня здешние ученики. Вот, до чего довёл меня Бофорт. Логан нетерпеливо вздыхает.
— Вбей свой номер телефона, пожалуйста, – протягивает он мне свой мобильный.
Помолчав несколько секунд, я, наконец, беру в руки его дорогущий смартфон и начинаю вбивать свой номер. Через минуту я возвращаю его обратно.
— Отлично, вечером я позвоню тебе, хорошо? Тогда и скажешь мне, какое ты приняла решение. Если честно, мне очень хочется спеть с тобой, – улыбается Логан, затем отсалютовав мне на прощание, уходит.
Я наблюдаю за ним, уставившись на его широкую спину. У него подтянутое, спортивное тело, но до Марка ему очень далеко. Так, почему я вдруг вспомнила о нём? Господи, нет! Теперь в моих мыслях снова его образ и его слова.
Я хочу трахнуть тебя, Джианна.
Это искушение отзывается приятной болью между моих ног. Я раньше никогда не испытывала нечто подобное. Однако, я ни капельки не жалею о том, что смогла побороть его. Я не изменила себе и своим принципам – это главное.