17-глава
Мне пришлось возвращаться домой одной. И Слава Богу. Джексон написал, что ему придется задержаться на тренировке. К счастью, он ещё не знает о произошедшем. Но это всего лишь вопрос времени, пока кто-нибудь из школы не выложит видео с Диадемой в сеть или самолично не расскажет брату об этом.
Войдя в дом, я сразу же бегу в свою комнату. Не хочу, чтобы кто-то увидел меня в огромной рубашке Кастиэля... Вот черт! Почему мне вечно везёт?
— Как дела, сестрёнка? – спрашивает Алекс, оттолкнувшись от стены, на которую он, только что опирался. — Что с тобой приключилось? – нахмурив брови, окидывает меня взглядом с головы до ног парень.
Грейсоны самыми первыми должны были узнать об этом. Кто-то ведь должен был донести до них о том, как я "позорю" их фамилию, устраивая драку в школьной столовой перед всем Бофортом.
— А то ты не знаешь.
Я прохожу мимо него и открываю дверь своей комнаты. Всё, что происходило до сегодняшнего дня и происходит сейчас – целиком их вина. Прозвучало слово «Фас!» и собаки сразу же сорвались с цепи за своей целью. А цель в этой сумасбродной игре – я. Именно благодаря Грейсоном – я имею то, что имею. От этого я злюсь ещё больше.
— Нет, не знаю. Расскажи, – вваливается за мной в комнату Алекс. — Хотя стой, я сам угадаю. Х-мм... – парень подносит одну руку к подбородку в задумчивом выражений лица. — Растрёпанные волосы, стёртая помада на губах, порванные колготки, потёкшая тушь и рубашка не твоего размера, – на одном дыхании подмечает Грейсон. — Отсюда следует вывод, что ты трахалась с кем-то. Иначе откуда ты могла заработать себе такой вид, – пожимает плечами Алекс, разваливаясь на моём подоконнике.
— Даже если и так, тебе то что? И хватит делать вид, будто ты не знаешь. Ваши псы уже всё должны были донести до вас, – сквозь дверь ванны говорю я, переодеваясь.
Я выхожу из ванной комнаты. Глаза Алекса следят за мной. Серьёзно, он собирается и дальше торчать здесь?
— Зачем ты вообще ждал меня возле комнаты? – перевожу я тему.
— Мне было скучно. Марк на тренировке, Тревор решает задачи по математике, которые, кстати, ты дала, Себастиан занят плаванием, а Кайл поехал к одной из своих подружек. Каждый чем-то занят, – ворчит Алекс.
— Поэтому, как я поняла, ты решил действовать на нервы мне.
— Конечно, – поднимается с места Алекс и подходит ко мне. — Так ты расскажешь мне о том, что произошло? — смотрит на меня щенячими глазами Грейсон.
— Нет, уходи, – открываю я дверь, выпроваживая его. — Сейчас я не в хорошем расположении духа, чтобы терпеть твоё общество.
Поникшим видом Алекс покидает мою комнату. И наконец, я остаюсь одна. Сегодня утром к нам прибыла новая домработница, которую выбирала лично мама. Женщина показалась мне очень даже милой и добродушной. Думаю, с ней не возникнет проблем. Теперь же этих балбесов проблема приёма пищи больше не побеспокоит. Хотя, мне абсолютно всё равно на это.
От размышлений меня выдергивает звук нового уведомления в телефоне. Я беру его и открываю сообщение от Кары.
Кара: Джи, прихвостни Диадемы выложили на сайт Бофорта твои фотографии с Кастиэлем Дарквудом.
Я: Фотографии, где он оттаскивал меня от Диадемы? Разве здесь есть что-то удивительное?
Кара: Эта стерва подписала фотографию так, что весь негатив девушек из Бофорта полился исключительно на тебя. Эта сучка всё никак не успокоится!
Без лишних слов, я сразу же перехожу на сайт академии. Статья не заставила себя долго ждать. Находится в топе на первом месте. Что она могла туда понаписать?
«Никогда бы не подумала, что один из Королей будет ухлёстывать за какой-то дворняжкой. Кастиэль, милый, не стоит портить себе репутацию»
К статье прикреплена наша фотография с Кастиэлем в медпункте, где он снимает с себя рубашку. И когда они только успели снять эту фотографию? Диадема всё никак не уймется. Я листаю ленту вниз и натыкаюсь на комментарии учеников.
Люси Харрис: Из-за неё Кайл бросил меня, а теперь она переключилась на Кастиэля. Шлюха!
Гаррет Джонсон: Наверное умеет хорошо работать языком, раз один из Королей приударил за ней. Кастиэль, поделишься?
Стефани Оливер: Она не заслуживает такого парня, как Кастиэль Дарквуд!
Диадема Эшворт: Какова мать, такова и дочь. Кас, думаю, тебе нужно поскорее провериться. Неизвестно, какие заболевания ты мог подцепить от неё.
Читая каждый комментарий, я сжимала телефон в руках настолько сильно, что непонятно, как экран ещё не треснул. Диадема в своём репертуаре. Может раздуть из мухи слона. Мне то всё равно, но от мысли о том, что Кастиэлю приходится получать такие сообщения, меня гложет внутреннее чувство вины. А ведь он просто хотел помочь. Однако ложкой мёда в бочке дёгтя стало следующее:
Кара Брэнсон: С каких пор люди в комментариях начали решать кто кого заслуживает, а кто кого нет? Если вы считаете девушку «шлюхой», толком не разобравшись в ситуации, мне жаль вас. Очевидно, большинство людей в комментариях, включая автора, эволюция обошла стороной.
Кастиэль Дарквуд: Я бы попросил больше не фотографировать людей исподтишка.
Джозефина Дарквуд: Нельзя требовать от грязи перестать быть грязью.
Джозефина права. Сколько ни старайся, такие люди никогда не изменятся. Не стоит воспринимать их слова всерьёз, потому что это всего лишь слова, которые вскоре исчезнут из памяти.
***
Вечером пришёл Тревор и мы два часа занимались математикой. Оказывается, он не такой безнадёжный, как я думала. Схватывает всё на лету.
— Твой тест по математике через два дня, верно?
— Да, – кивает Тревор. — Спасибо, – уходя, говорит парень еле слышным голосом. Но мне всё же удаётся расслышать.
Я смотрю на часы. Чёрт! Без десяти минут девять. Марк в этот раз точно убьёт меня за то, что я заставила его ждать пятьдесят минут.
Завтра в восемь. Я выполню свою часть пари.
Но почему он просто не мог отдать мне ключи от своего мотоцикла? Узнаю это, как только встречусь с ним. Я быстро переодеваюсь и чуть ли не спотыкаясь, бегу в сторону лифта. Лифт спускается на парковку, где я застаю Марка, который сидит на своём мотоцикле, подкидывая ключи вверх.
— Опоздала, – в своей обычной манере произносит парень, вставая с байка.
— Задержалась, – отвечаю я, подходя к нему ближе.
Но при этом я сохраняю между нами небольшую дистанцию. После того, что приключилось сегодня утром, мне совсем не хочется находиться рядом с Марком. Его слова, признаюсь, меня слегка задели. У меня к нему так много вопросов, но ответов на них я не получаю вообще.
— В постели Кастиэля Дарквуда? – фыркнул Марк, затем перевёл на меня свой убийственный взгляд.
Его слова застали меня врасплох, что мои глаза расширились в изумлении. Я не ожидала от него такого резкого вопроса. Обычно Марк всегда придерживался каких-то границ и не слишком многословен при общении со мной. Но сейчас я вижу, как эти границы разбиваются в пух и прах. Он злится? За непроницаемой маской холода и отстранённости трудно догадаться, о чём этот парень думает.
— Не твоё дело, где я задержалась и с кем, – выплюнула я.
Марк выпрямился и медленно подошёл ближе. Но я всё ещё стояла на месте. Он хмыкнул и осмотрел всё моё лицо, затем взгляд прошёлся по моему телу. Парень будто бы искал что-то. Марк поддевает мой подбородок кончиком пальца, слегка приподнимая его, заставляя посмотреть в его глаза.
— Отныне, то, как ты себя ведёшь на людях, с кем разговариваешь, встречаешься и дружишь, какие места ты посещаешь, с кем сидишь в столовой – всё это – моё дело. Ты – всё равно, что отражение нашей семьи, нашей фамилий. Не делай того, чего я сам не стал бы делать. Не делай того, о чём завтра можешь пожалеть, Джианна, – с серьёзностью в голосе говорит Марк, придерживая мой подбородок.
— А если я не хочу? – сказала я с вызовом.
Мне не нравится, что Марк указывает мне, что делать, а что нет. А ему не нравится, что я не подчиняюсь его воле. Его лицо сохраняет беспристрастное выражение.
— Тогда мне придётся заставить тебя, Джианна. По крайней мере один из нас не хочет этого, – убирает он руку и разворачивается к своему мотоциклу.
Я остаюсь стоять на месте. Марк уже всё сказал. Теперь выбор остаётся за мной: сделать всё так, как сказал Грейсон или же поступить по-своему. В этой ситуации я склонна придерживаться золотой середины. С одной стороны слова Марка имеют вес, но с другой, зная свой характер, я определённо забуду о них сразу же, как только моя гордость будет задета.
— Ты проиграл мне, – вспоминаю я о нашей игре в бильярд. — Ты сказал, что выполнишь свою часть пари, – я протягиваю руку вперёд в надежде получить ключ от заветного мотоцикла.
Марк усмехается и наклоняет голову набок.
— Конечно, он по праву твой, – кидает он в мою сторону ключ и я сразу же ловлю его.
Он так легко согласился? Я ожидала от него слова по типу «Ты можешь поцарапать его» или же «Я не доверю тебе свой байк», но всё оказалось гораздо проще.
— Не боишься, что я могу поцарапать или разбить его? – похлопываю я по кожаному сиденью мотоцикла.
— Тогда я просто куплю новый. Это всего лишь кусок металла, Джианна, – пожимает плечами Марк.
Кара рассказывала мне, что женская половина Бофорта готова запросто скинуть с себя трусы, если один из Грейсонов хотя бы взглянет на них. Так что, верно, в этом мире нет ничего, чего бы не смог заполучить Марк Грейсон, и он прекрасно знает это.
— Меня волнует только один вопрос: умеешь ли ты водить?
Велосипед на четырёх колёсиках считается? Конечно, нет. Я и думать не могла о том, что бы водить, не то, что о собственной машине. Но моё неумение водить не станет преградой между мной и прекрасным BMW HP4 RACE.
— Так я и думал, – покачал головой Марк. — За мной, – он шагает к другой половине гаража с кучей машин.
Я следую за ним. Не имею ни малейшего понятия о том, что у него на уме. Мы подходим к одной из идеальных машин. Infiniti Q60 Black S темно-серого цвета блестит и ничто не способно затмить этот блеск, даже тусклое освещение гаража.
— Ключи, – протягивает мне руку Марк.
Так вот, от чего были те ключи, что он оставил мне в качестве залога. Не знала, что всё это время в моих карманах валялись почти что пол миллиона долларов. Я кладу ему на ладонь ключи, всё ещё не понимая, что он собирается делать. Марк нажимает одну из кнопок и машина издаёт негромкий звук. Он завёл её. Я стою в сторонке, когда Марк обходит машину с другой стороны и открывает дверь на пассажирское сиденье рядом с водительским.
— Садись, – говорит он, указывая на открытую дверь.
Надо же, каков джентльмен. Недолго думая, я располагаюсь на пассажирском сиденье Инфинити, когда Марк устраивается за рулём.
— Что ты задумал? – наконец спрашиваю я, в надежде утолить свою жажду любопытства.
— Прокатимся кое-куда, – отвечает Марк, и мы тронулись с места.
Было трудно не ерзать, когда мы ехали в тишине. Он выглядел совершенно непринужденно, как обычно, длинные пальцы свободно сжимали руль. Мои нервы росли, когда огни ночных фонариков поредели, а потом и вовсе остались позади, оставляя нас с Марком в ночи. Я тихо сжимала ткань своих брюк.
— Куда мы едем?
Я надеялась, что он не слышит моего напряжения. Не то, что бы мне было страшно. Просто не хочу, чтобы та ситуация с Кайлом повторилась, если не хуже. Не знаю, чего ожидать в этот раз. Марк направил машину вверх по крутой дороге и через несколько минут остановил её на плато.
— Сюда.
Я проследила за его взглядом через ветровое стекло и удивленно вздохнула, затем наклонилась вперед, чтобы лучше видеть. Я смотрела на ночной Нью-Йорк с такой высоты, что казалось, будто он способен поместиться у меня на ладони. Это было потрясающее зрелище. На фоне ночного неба цветные огоньки казались еще ярче. Город так и бурлит жизнью. Я всегда хотела, чтобы только один раз в жизни мне предложили возможности, которые были у многих людей.
— Это моё тайное место.
Означает ли это то, что Марк доверяет мне, раз показал своё секретное место? Моё сердце забилось в горле от этой мысли. Его запах наполнил всю машину, и мое тело отреагировало на него так, как я никогда не испытывала.
Я чувствовала пристальный взгляд Марка, когда мой собственный был прикован к ночным огонькам Нью-Йорка. Мне хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но в голове ничего не было. Марк протянул руку и провел пальцем по моей щеке, спускаясь ниже по шее, оставляя мурашки по коже. От этих прикосновений мои щёки предательски загорелись. Благо, он не видит моего смущения из-за освещения. Мне хотелось бы знать, как эти руки будут ощущаться на других частях моего тела? Стоп, что это за мысли, Джианна? Прекратить.
Марк задевает подушечкой пальцев пластырь, который оставил Кастиэль. Парень смотрит на меня, затем начинает аккуратно сдирать пластырь, который тянет за собой частички кожи. Царапина, которую оставила Диадема, была слишком глубокой, поэтому пройдет немало времени пока она заживёт.
Марк касается кожи, где только что был пластырь, прикрывавший рану. Я вздрагиваю, когда щемящая боль пронзает шею. Грейсон тут же убирает руку, оставляя моё тело в изнывающем желании снова ощутить его прикосновения на себе.
— Кто это сделал? – сказал он низким голосом, от которого у меня пересохло во рту и нервы стали на пределе.
Мне непонятны ни его слова, ни его выражение лица. Он в действительности не знает об этом или просто притворяется? Быть может, есть ещё и третий вариант, о котором мне знать не дано. Мысль о том, что он может беспокоиться за меня – напрочь отпадает из головы. Ведь любой может волноваться, но только не Марк. Такое поведение ему несвойственно. Я не стану зарывать эту суровую реальность под сладким забвением воображения, в котором мне так не терпится утонуть. Абсолютно точно.
— Мне нужно на свежий воздух, – тараторю я и быстро выскакиваю из машины, не дожидаясь ответа Марка.
Прохладный ночной воздух наполнил мои лёгкие. Я была рада передышке от пьянящего запаха Марка. Не знаю, что на меня нашло. Нужно прекратить всё это и взять себя в руки, иначе может произойти то, что приведёт к краху. Моё тело – это плавильный котёл противоречивых чувств. Мозг старается уберечь меня от них, когда как тело действует совсем наоборот.
— Я задал вопрос, – слышится стальной голос Марка у меня за спиной.
Я настолько утонула в своих мыслях, что совсем не заметила, как он вышел из машины.
— Зачем ты привёз меня сюда? – спрашиваю я, переводя тему.
Марк вздыхает. Он подходит ближе и встаёт рядом со мной, устремляя свой взор на Нью-Йорк.
— Мне так захотелось.
Ну да, в своём репертуаре. Захотел – сделал, захотел – получил.
— Я прихожу сюда каждый раз, когда хочу побыть в одиночестве со своими мыслями.
Не могу поверить, что Марк только что поделился со мной кое-чем сокровенным. Мне не хочется думать о том, почему он рассказал мне об этом и с какой целью. В моей голове лишь одна мысль: ему это было нужно. Я знаю, что Марк сломлен внутри, как и все Грейсоны. После смерти матери они больше никогда не получали женской любви и заботы. Мужчины привыкли отрицать подобное, однако каждый мужчина нуждается в женщине, которая поддержит, утешит и всегда будет рядом, несмотря ни на что. У Грейсонов же такого человека не было.
— Раз у нас сегодня вечер откровений, я тоже поделюсь кое-чем, – улыбаюсь я.
Марк смотрит на меня, слегка наклонив голову набок. Я расстёгиваю свою толстовку и беру футболку за край. Парень внимательно наблюдает за каждым моим движением.
— Покажу то, о чём знает только мой брат.
Я приподнимаю футболку, оголяя несколько участков кожи. Глаза Марка проводят по мне невидимые узоры, а потом останавливаются на правом ребре. Спустя несколько секунд я опускаю футболку и застёгиваю обратно толстовку.
— Бабочка, – тихо шепчет Марк, смотря мне в глаза.
Казалось, будто он обращается ко мне. Грейсон произносит это слово так нежно и ласково, что по телу пробежали мурашки. Я не совсем уверена в правильности своего поступка. Но мне показалось, что он ждал от меня того же. Ждал доверия.
— Я набила её, когда мне было тринадцать. Тогда я думала, что бабочка – это просто красиво. Но спустя время я поняла, что бабочка – это символ сочетания противостоящих друг-другу качеств, таких как хрупкость, нежность и легкость, а вместе с тем сила, выносливость и храбрость. Вот моя цель. Именно такой мне хочется быть. Хочу сочетать в себе несочетаемое.
Сейчас, я могу поклясться, что Марк улыбнулся. Не ухмыльнулся, не усмехнулся, а именно улыбнулся. Сдержанно, в своей манере безэмоционального булыжника, но улыбнулся! Какой же ты на самом деле, Марк Грейсон? Возомнивший себя Королём – Грейсон, или за этой маской холодности скрывается нечто большее?
— Ты неподражаема, Джианна. Иногда мне кажется, что моё поражение уже наступило. Ты – то, чего мне никогда не удастся прочитать, моя маленькая Бабочка.
Его слова заставили мое дыхание прерваться. Рядом с ним я теряю голову. Это не поддается контролю. Вот, он просто изучающе смотрит на меня. А потом улыбается. И бабочки в моем животе просто с ума сходят от переизбытка чувств.
Марк наклонился, и на мгновение я была уверена, что он поцелует меня. Вместо этого он провел пальцем по моей руке, и его глаза потемнели.
— Пора возвращаться, – произнёс он своим холодным голосом и зашагал к машине.
Я осталась стоять на холме. Мне не хотелось покидать это место. Ведь, как только мы сядем в машину и вернёмся обратно, мы снова станем чужими друг-другу. А я не хочу этого. Не хочу быть для него чужой.
— Поведешь ты. Пора научиться водить, маленькая Бабочка, – кидает в мою сторону ключи Марк, когда я подхожу к машине.
Я прикусываю губу, чтобы не закричать от радости прямо здесь. Заметив мою внутреннюю радость, Марк ухмыляется. Он открывает мне дверь. После недолгих объяснений о том, что к чему, машина, наконец, тронулась с места. Оказалось, это не так уж и сложно, как я думала.