Обременённые родством

Неизвестный волочит меня за собой куда-то вдаль. Я кричу, пытаюсь вырваться из его хватки, но у меня ничего не получается. Слышится громкий звук открывания дверей. Похититель с большой силой толкает меня внутрь, неудержавшись на ногах, я падаю на твёрдый пол.

Я резко поднимаю голову, чтобы увидеть лицо неизвестного и понять, куда он притащил меня. Мы находимся в спортзале. Но, когда я поворачиваю голову то всё, что я вижу – это лица Диадемы и её подруг, чьи губы скривились в зловещей ухмылке. Они смотрят на меня сверху вниз и упиваются моим растерянным видом.

— Теперь каждый занимает присущее ему место, – откинув рыжие волосы назад, наклоняется ко мне Диадема.

Девушка проводит пальцами по оранжево-розовой ленте у меня на шее. Она смотрит на меня и мрачно улыбается. Диадема резко сжимает шёлковую ткань и одним грубым движением руки притягивает меня к себе, заставляя посмотреть в её зеленоватые глаза.

— У тебя слишком длинный язык, – с яростью в глазах заявляет она.

Четверо девушек, стоящие позади неё тихо хихикают. В их глазах я ничем не отличаюсь от собаки на поводке. Как жаль, что такая миловидная вещь, как шёлковый платок, теперь будет ассоциироваться с этим.

Странно. Находясь в таком положении, в котором они могут сотворить со мной что угодно, всё, о чём я могу думать – этот чёртов платок.

— Ты должна усвоить один урок, нищебродка.

Неожиданно кто-то снова окольцовывает меня руками, не давая возможности выбраться. Парень крепко сжал мои руки, прижимая их к телу.

— Отпусти меня! – начинаю я пинать его ногами, но мои действия не оказали на него никакого эффекта. — Клянусь богом, ты заплатишь за это! – гневно кричу я, вырываясь.

Он несёт меня в сторону металлической двери в сопровождении тошнотворного хихиканья. До этого времени я ни разу не посетила спортзал и понятия не имею, что меня ждёт за этой дверью.

— В этой академии никто не смеет идти против меня. Здесь ничто не происходит без моего ведома, без моего одобрения. Если хочешь выжить постарайся не злить меня и делать всё, что я скажу, как маленькая послушная собачка, – слышится стук каблуков Диадемы, идущей за нами.

Глухой удар, и дверь распахивается. Перед моими глазами абсолютная пустота. Одна непроглядная темнота, только и всего. Моё сердце стало биться быстрее. Это происходит в унисон звонкому смеху Диадемы и её подруг.

— С того момента, как ты переступила через порог Бофорта, твоя дальнейшая жизнь здесь – уже была предрешена. Ты обречена, и никто не поможет тебе, моя милая дворняжка.

Парень грубо отшвыривает меня в неизведанное. Я резко вскакиваю на ноги и бегу обратно к свету, но он закрывает дверь прямо перед моим носом. Я начинаю колотить её кулаками со всей силы.

— Откройте дверь! Вам это не сойдёт с рук! – кричу я, пытаясь открыть её.

— Посиди там до завтра и подумай над своим поведением, дворняжка! – проходит сквозь дверь голос Диадемы, затем я слышу удаляющийся шаги.

— Диадема, открой немедленно! Выпустите меня! – ещё сильнее я стучу кулаками, но за моими словами ничего не последовало.

Я с ужасом понимаю, что они ушли, заперев меня здесь. Я провожу руками по стене, пытаясь найти выключатель, но его здесь не оказалось. Теперь я осталась наедине со своим страхом.

Мои глаза пытаются уловить хоть капельку света, но всё, что я вижу – это темнота. Она окружает меня со всех сторон. Кажется, я даже забыла где находится дверь.

Сердце пропускает удар, когда я слышу небольшой хруст где-то там, во тьме. Но, видимо, это заигралось моё воображение. Здесь нет никого, кто мог бы помочь мне. От этого на груди появляется резкое чувство тревоги и паники. Страх преследует каждый дюйм моего тела, заставляя дрожать. Я нахожусь здесь одна и не слышу ничего, кроме своего быстробьющегося сердца, которое вот-вот выпрыгнет из груди.

— Помогите! – я вновь принимаюсь за отчаянную попытку позвать кого-нибудь на помощь, но всё тщетно.

От безысходности я чувствую, как дыхание ускоряется. Я скатываюсь вниз по металлической двери, поджав колени, и прижавшись к ней, как будто она способна защитить меня.

Перед глазами появляются неизвестные силуэты из тьмы, тянущие свои лапы ко мне. Они хотят схватить меня и утащить в свой мир. Я сама не понимаю, как начинаю кричать. Никто меня не слышит, никто не спасёт меня. А тьма всё продолжает идти ко мне.

По мне проходит волна воспоминаний. Воспоминаний, из-за которых я сижу здесь и реву белугой.

                                        ***

Однажды поздней ночью мой отец вернулся домой пьяным. Тогда нам с Джексоном было всего восемь лет. Мама же в это время была на работе по просьбе коллеги задержаться до поздна. Папа громко кричал и искал маму. Не найдя её, он начал подниматься к нам в комнату. Я велела Джексону притвориться спящим, что он и сделал. Дверь с грохотом распахнулась, а на пороге стоял папа, держа в руках бутылку спиртного. Раньше он никогда не пил, но сегодня сорвался по каким-то причинам.

— Джианна, почему ты не спишь? – еле разборчиво произнёс он, подойдя ко мне. — Где твоя мама? – сел он на край моей кровати.

Запах алкоголя заполнил всю комнату, отчего стало тяжело дышать.

— Я не знаю, – тихо ответила я.

Папа несколько секунд молча смотрел на меня, затем резко схватил меня за руку.

— Не ври мне! Ты знаешь, где она! – кричал он на восьмилетнюю Джианну.

Я начала вырываться и плакать. Я боялась не за себя, а за Джексона, который лежал на соседней кровати. Боялась, что он может сделать ему больно.

— Папа, я правда не знаю, мне больно, – плакала я.

Отец встал с места и быстрыми шагами направился к двери, потянув меня за собой. На мой вопрос куда он меня ведёт, папа сказал:

— Хорошие девочки не должны лгать.

Мы прошли через кухню и остановились перед дверью в подвал. Он открыл её, затем посмотрел на меня.

— В своё наказание ты будешь спать здесь, – папа толкнул меня внутрь и закрыл дверь.

— Папа, не оставляй меня здесь! Мне страшно! – кричала я, но он уже ушёл, без колебания оставив меня в сыром подвале.

Я хотела найти выключатель, но наступила на что-то острое, из-за чего повредила себе ногу. Я проплакала, сидя на полу, до прихода мамы, которая услышала мои всхлипывания. Именно с этого момента я заработала себе фобию темноты. Так я на два месяца отстранилась от папы, боясь, что он поступит так снова. Но отец поклялся маме, что больше никогда не будет пить и сдержал обещание. Однако та ночь навсегда запечаталась у меня в воспоминаниях с болезненными осколками.

Конечно, маленькая Джианна простила папу, но после этого она всегда спала со включенным светом.

                                         ***

Голос отца эхом звучит в моей голове, заставляя открыть глаза. Я поднимаю голову, но всё так же встречаюсь с тьмой. Всё моё тело дрожит, руки дрожат, я дрожу. Не знаю, сколько прошло времени. Может быть, уже наступило утро, а может сейчас только полдень. Из-за слёз и криков, моё тело истощилось. Мне становится тяжело справляться со всем этим. На секунду перед глазами появляется образ Кайла. Именно он виноват в том, что меня заперли здесь. Кайл воспользовался моей слабостью, чтобы сломать меня. Он рассказал им всем о моём страхе. Этого я страшилась все два дня после вечеринки дома у Коэнов.

Спустя некоторое время я перестаю чувствовать свои руки и ноги. В комнате было очень холодно. Я не сразу заметила это, потому что была поглощена попытками выбраться. Если я так и буду сидеть, то могу замёрзнуть заживо.

Через силу и сквозь невыносимую боль я начинаю ползти вперёд, стараясь сохранить здравость рассудка. Когда мои руки нащупывают что-то шерстяное, я не раздумывая тяну ткань на себя, накрываясь им с ног до головы, чтобы согреться. И вот, в каком положении я оказалась.

Плюнь на них, Джианна. Ты выше этого.

Звучит в голове голос брата. Сейчас это не имеет никакого значения, Джексон. Можно бесконечно играть роль сильной, и умеющей давать отпор девушки, но в конечном счёте ты всё равно сломаешься. Если не при людях, то наедине с собой.

Они будут делать абсолютно всё, чтобы сломать меня. Сегодня у них это получилось. Сегодня у них получилось довести меня до слёз, и для этого они выбрали самый худший способ из всех. Хоть я и пытаюсь показать им всем, что ничего не боюсь, но каждое сказанное слово, каждый презрительный взгляд всё же оставляют свой след где-то глубоко внутри. Я ведь не каменная.

Однако, начиная с сегодняшнего дня, я больше не буду сдерживаться. Я больше не стану терпеть издёвки, оскорбления и унижения. Это было в последний раз, когда я плакала из-за Грейсонов. Они не стоят моих слёз. Никто из них.

                                        ***

Мои глаза еле открываются. Я ощущаю под собой что-то тёплое и мягкое. Повернув голову, я вижу спящего на стуле Джексона. Когда я успела вернуться домой? Самое важное – как мне удалось выбраться оттуда?

Будто бы почувствовав моё пробуждение, веки брата поднимаются. Он смотрит на меня и резко встаёт со стула.

— Что с тобой произошло?! – взволнованно кричит он, усевшись на край моей кровати.

Значит не Джексон нашёл меня. Тогда кто же?

— Домой тебя принёс Кастиэль Дарквуд, – словно прочитав мои мысли, произносит брат. — Он сказал, что нашёл тебя в подсобке спортзала. Его сестра услышала, как несколько девчонок разговаривали об этом в туалете. Джианна, кто это сделал? – проговаривает брат, кладя руку на мою.

Мне не хочется вспоминать о произошедшем. Хочу забыть об этом, как страшный сон.

— Диадема Эшворт,  – тихо отвечаю я.

Хватка на моей руке только усиливается. На лице Джексона появляется тень. Брат в гневе.

— Кто-то должен вправить мозги этой стерве, и этим "кто-то" – буду я, – твёрдо произнёс он.

— Не нужно. Таких девушек, как она ничто не остановит, а ты можешь вляпаться в серьёзные проблемы, братец.

— Плевать. Эта девушка перешла все границы и должна заплатить за содеянное.

— Я ценю это. Но будь добр, не лезь. Я в состоянии справиться с ней сама, – пытаюсь я встать, но резкая боль сбоку не даёт мне этого сделать.

— М-хм. Ты даже не в состоянии подняться с постели, – хмыкает брат.

В ответ я закатываю глаза.

— Кстати, а который сейчас час?

Джексон помогает мне сесть. То была секундная боль. Сейчас я чувствую себя совершенно нормально, будто бы и не было ничего.

— Только шесть вечера. Ты проспала почти три часа с тех пор, как Дарквуд принёс тебя.

Три часа не так уж много, но достаточно, чтобы я набралась сил. Я то думала, что уже наступило утро.

— А где все?

— Те двое старших куда-то уехали, а остальные дома. Слушай, ты не хочешь поесть, приготовить тебе что-то?

— Решил окончательно меня добить? Спасибо, обойдусь.

— Ауч, – Джексон прикладывает ладонь к левой груди. — Ты только что сделала моему сердцу больно, сестра.

Брат обнимает меня и взлохмачивает мне волосы. Он прекрасно знает, что они непослушные и их трудно расчесать.

— Всё, отстань. Мне нужно прибраться здесь до прихода Тревора.

Джексон смотрит на меня с непонятным выражением лица. Прищурившись, он поднимает одну бровь, как бы спрашивая «Чего?».

— У него проблемы с математикой и я решила помочь ему, – отвечаю я, заправляя кровать. — Я понимаю всё твоё недоумение, но поверь, я знаю, что делаю, — поворачиваюсь я к брату. — Ему нужна была помощь, хоть он и пытался скрыть это. Я лишь проявила снисходительность. Ведь я не Грейсон.

— Я не одобряю это, но ты поступила правильно. Не важно кого ты ненавидишь или кто ненавидит тебя, главное – не терять человечности по отношению к людям, – с этими словами он покидает мою комнату.

                                        ***

— Я хранила все свои конспекты и задания ещё со времен средней школы. Вот, можешь взять себе и изучить, – протягиваю я папку с конспектами и формулами по математике Тревору.

Парень ещё несколько секунд смотрит на меня, прежде чем взять в руки папку. Он быстро просматривает все страницы и закрывает её.

— А сейчас я хочу знать, по каким именно темам у тебя есть пробелы. Что даётся тебе труднее всего? – я открываю его учебник, пробегая взглядом по задачам.

Тревор молчит. Я понимаю, что он не в восторге от того, что ему приходится учиться со мной. Но другого выхода у него нет, иначе «Прощай, футбол!».

— Тригонометрия, – коротко отвечает самый младший.

Как хорошо, что это тема, в которой мне нет равных. Обожаю тригонометрию.

— На самом деле здесь нет ничего сложного. Всё элементарно и просто, если знать формулы.

— Я пришёл сюда не языком молоть. Мне просто нужно сдать тест по математике на четвёрку, чтобы меня допустили к тренировкам, – процеживает Тревор.

— Хорошо, как скажешь, – я ставлю ему на стол стопку бумаг. — Задачи, которые ты должен решить прямо сейчас. Давай, время не ждёт, – стучу кончиками пальцев по столу.

— Ты серьёзно? Да их тут штук сто, как я решу все эти грёбаные задачи за один вечер?

— Что такое? Ты же хотел просто сдать тест по математике и вернуться к тренировкам, — пожимаю я плечами.

Тревор не понимает разницу между тем, чтобы по-настоящему учиться и тем, чтобы учиться ради того, чтобы сдать тест. Если мы будем учиться по второму методу, то после пройденного теста, все знания мигом вылетят из его головы. Потому что всё, о чём он мог думать во время занятий – это тренировки.

— Ладно, я понял, Мисс Проницательность, – берёт он ручку и приступает к решению задач.

Через несколько минут Тревор протягивает мне первый лист с выполненными упражнениями. Я пробегаю по ним взглядом.

— Здесь ты использовал не ту формулу, из-за чего решение вышло неправильным, – указываю я. — А вот тут, согласно формуле, должен быть минус, но ты его забыл, а дальше уже всё пошло не так.

Тревор тяжело вздыхает. Я вижу, что ему трудно, но парень старается не показывать этого. Всё нормально, я понимаю. Математика – штука сложная, даже я иногда делаю ошибки.

— В целом неплохо. Тебе просто нужно немного подучить формулы.

Спустя два часа мы заканчиваем занятие. За это время мы решили все сто задач, заодно Тревор выучил несколько формул, с помощью которых он с лёгкостью смог решить те задания, на которых допустил ошибки.

— Всего лишь первое занятие, а ты уже делаешь успехи. Молодец, – я легонько похлопала его по плечу. — Завтра тебя ждать? – спрашиваю я, убирая бумаги со стола.

— Как ты себя чувствуешь? – вдруг спрашивает Тревор, тем самым очень сильно удивляет меня. — Мы все видели, как Кас принёс тебя домой в полуобморочном состоянии, – говорит он, проводя по мне взглядом.

Я стою с открытым ртом. Он волнуется? Не-е-е-т, точно нет. Чтобы Тревор Грейсон волновался за меня? Скорее Олимпийский чемпион по плаванию – утонет, чем он станет волноваться за меня.

— Всё нормально. Спасибо, что спросил, – отвечаю я и одариваю его кривой улыбкой.

Наше внимание привлекает, только что вошедший в комнату, Алекс. И без стука, как обычно.

— Я искал тебя везде, а ты оказывается, вот где, – обращается парень к брату.

— Она помогала мне с математикой, – кивает в мою сторону Тревор.

Алекс делает шаг ко мне. Теперь он находится на расстоянии вытянутой руки. Парень внимательно вглядывается в моё лицо. Я смотрю на Тревора, но тот лишь поднимает вверх ладони, а-ля «На меня не смотри, я сам не в курсах, что с ним».

— Слушай, а что ты делаешь? – спрашиваю я, нахмурившись.

Алекс продолжает разглядывать меня.

— Мне очень нравится смотреть на красивых людей, – с ноткой серьёзности в голосе заявляет он.

Мои глаза распахиваются в недоумении. Алекс сказал, что я красивая? Погодите, Тревор спросил, как моё состояние, Алекс сделал мне комплимент, понятно – я умерла.

— Э-э-э, спасибо?

Не знаю, может, это из-за эффекта неожиданности, но на секунду мне показалось, что из нас бы могла выйти настоящая семья. Может, не всё потеряно?

— Чего? Можешь отойти в сторону, ты мне зеркало загораживаешь, – Алекс тыльной стороны кисти, похлопывающими движениями, заставляет меня сделать шаг в сторону.

Я забираю назад свои слова о том, что мы можем стать настоящей семьёй!

Я смотрю на Тревора, который отвернувшись зажимает рот ладонью, пытаясь не засмеяться.

Но потом всё наше внимание привлекает внезапный грохочущий звук, похожий на рёв кита из глубин океана. Мы с Алексом одновременно устремляем взор на Тревора.

— Математика сильно выматывает. Я проголодался, – говорит он, почёсывая затылок.

— Да, я тоже, – подключается ещё и Алекс.

— Обычно, в это время Фиона готовила нам спагетти, но... её больше нет, – вернув привычную грубость голоса, произносит Тревор, искоса смотря на меня.

Алекс повторяет за братом и с той же серьёзностью поглядывает на меня.

Если честно, я тоже проголодалась. Они привыкли к тому, что еда всегда готова, благодаря Фионе, но её уволили по нашей просьбе. Отчасти я чувствую какую-никакую вину, поэтому у меня не остаётся другого выбора.

— Я могу приготовить ужин. Если, конечно, вы будете помогать.

Парни недоверчиво переглядываются, затем, смирившись с отсутствием иного выхода, одновременно кивают.