13-глава
Я вижу, как плечи женщины содрогаются от моего внезапного крика и громкого удара чашки о столешницу. Она оборачивается ко мне с невинным выражением лица.
- Ты положила мёд в чай моей матери, хотя я предупреждала тебя об её аллергии! - голос повышается сам по себе, настолько я была поглощена яростью.
Губы Фионы начинают подрагивать. Она в недоумении смотрит на меня и проходит вперёд, чтобы осмотреть чашку.
- Я прошу прощения. Я не понимаю, как так вышло, это случайность, - начинает оправдываться экономка и старается изо всех сил делать вид, будто ей и вправду жаль.
Надо же! Кто-нибудь номинируйте эту даму на премию «Оскар». Такой талант пропадает!
- Случайность? - я делаю шаг вперёд.
Я возвышаюсь над Фионой, отчего ей приходится приподнять голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Как только женщина поднимает свои глаза, то тут же выражение её лица меняется. Не знаю, что она там увидела, но мне нравится видеть страх в её глазах.
- Твоя «случайность» могла обрести летальный исход! Ты знала, что у мамы аллергия на мёд, но это не помешало тебе добавить его в чай! - мой голос звучит грубо, но именно это сейчас и нужно.
- В чём ты меня обвиняешь, девочка? Я бы никогда не стала нарочно класть мёд в чай Лорелин, - тяжёло дыша, начинает возмущаться Фиона.
Она врёт. Я поняла это по тому, как поменялся её ритм дыхания и как начали подниматься плечи.
Меня её ложь порядком выводит из себя.
- Не Лорелин, а Миссис Грейсон, - я шагаю вперёд, отчего Фионе приходится сделать шаг назад. - Если честно, я не хотела доводить до этого, но ты не оставляешь мне выбора. Ты уволена, собирай вещи, - обыденным тоном заявляю я.
- Ты не можешь меня уволить! У тебя нет на это прав! - кричит на меня Фиона.
Она скрещивает руки на груди. Женщина права и знает это. Глаза Фионы так и кричат «Что ты можешь мне сделать? Давай же».
- Зато у меня есть, - слышится позади меня женский голос. - Из-за тебя моя дочь пролила на себя горячий чай, - рядом со мной появляется мама.
Её лицо такое холодное, такое серьёзное, что у меня перехватывает дыхание. Не знаю, что там творится с Фионой, потому что мама загородила меня собой, как это постоянно делает Джексон.
- Лорелин, я... - переступает с ноги на ногу Фиона, пытаясь найти подходящие слова.
- У Джианны чувствительная кожа. Она могла получить серьезные ожоги.
- Я не знала, мне очень жаль. Дело в том, что Миссис Грейсон раньше всегда любила пить чай с сиропом и я по привычке сделала вам такой же. Но поскольку сироп и мёд стояли на одной полке я не сразу заметила, что взяла не ту банку, - на одном дыхании выпаливает Фиона.
Не могу поверить, что эта женщина, дабы выкрутиться из ситуации, использовала Адалину, чтобы оправдать свой поступок.
- Почему ты тогда сразу об этом не сказала и предпочла молчать до последнего?
Я смотрю в ожидании на то, как отреагирует на её слова Фиона. Мама знает, что экономка врёт. Ведь сироп всегда должен хранится в холодильнике, а мёд, как правило, при комнатной температуре. Поэтому они никак не могли стоять на одной полке, тем более, что мама сама недавно переставила все продукты по порядку.
- Просто ваша дочь так внезапно набросилась на меня с обвинениями, что я толком не успела ничего сообразить, - нервно улыбается Фиона, её левый глаз дёргается.
- Хорошо, тогда ты не будешь против, если мы удостоверимся в подлинности твоих слов, - мама приобнимает меня за плечи и я вместе с ней шагаю к двери.
- Что значит «удостоверимся»? - в непонимание спрашивает Фиона.
Мы останавливаемся, когда мама оборачивается к ней. Я тоже не совсем поняла смысл её слов.
- Это значит, что мы посмотрим через камеры в доме было ли это случайностью или нет. Скоро как раз должен вернуться мой муж. Разумеется, если твои слова правдивы, то тебе не о чем беспокоиться, - на лице мамы появляется тёмная улыбка.
Во лбу Фионы заметно выступили капли пота. Заявление мамы застало её врасплох.
- Разве в доме Мистера Грейсона установлены камеры? - закусывает губу женщина.
- Да, это было моей идеей. Просто я и мой муж с утра до вечера пропадаем на работе, а дома вместе с детьми находится посторонний человек. Мало ли, что может случится. Сейчас такое время, когда чрезмерная бдительность не бывает лишней, ты согласна? - смотрит мама на раскрасневшуюся женщину. - Пойдем, Джианна, нужно обработать твои раны.
Как только мы собираемся покинуть кухню раздаётся голос Фионы.
- Стойте, - подбежала к нам женщина. - Да, я... я специально положила мёд вам в чай, - призналась она, склонив голову вниз.
Этого и требовалось доказать. Мы с мамой переглядываемся, и хмыкнув, одновременно закатываем глаза. Я скрестила руки на груди.
- С какой целью ты сделала это? - спрашиваю я.
Фиона поднимает голову. Её глаза были полны слёз. Женщина вот-вот готова расплакаться. Но, к её сожалению, это не поможет. Что-что, но Лорелин Фостер, точнее Грейсон, не щадит никого, кто причиняет боль её детям.
- Я лишь хотела преподать урок... - начинает она, затем останавливается на несколько минут. - Да, ты смогла заполучить Мистера Грейсона, но тебе никогда не стать ему достойной женой! - выплёвывает Фиона, разрозненная гневом, смешанный с отчаянностью.
Чаша ярости внутри меня разлетается вдребезги из-за её слов. Я делаю шаг вперёд, но мама перегораживает мне путь одной рукой. Она глазами велит мне не вмешиваться и стоять в стороне, что я и делаю.
- Ты не стоишь и ногтя Адалины, жалкая проститутка! - хохочет экономка, тыкая пальцем в маму.
Я жду, пока мама хоть что-нибудь предпримет. Но вместо этого она прямым тоном отвечает:
- Что ж, раз ты закончила, я скажу: чтобы тебя до вечера здесь не было, проваливай, - указывает она на входную дверь. - Я могла бы подать на тебя в суд за покушение на жизнь и моральный ущерб, но не сделаю этого. Потому, как твою дальнейшую судьбу решит мой муж.
Мы с мамой покидаем кухню, оставляя ошарашенную Фиону в одиночестве. Её слова никак не задели маму. Потому что она уже знала, на что шла, когда выходила замуж за влиятельного мужчину. Как бы она не норовилась скрыть своё прошлое под вуалью настоящего, всегда найдутся те, кто будут вытаскивать старое бельё наружу всякий раз, как только представится такая возможность.
- Почему ты не оповестила нас о наличии камер в доме? - заговариваю я, всматриваясь в каждый угол.
Вдруг мама останавливается и начинает смеяться. Я оглядываюсь по сторонам, стараясь понять, что послужило тому причиной.
- Джиа, только не говори мне, что ты поверила в эту чушь с камерами.
- Что?
- Я это выдумала. Не было никаких камер.
- Да ну, а кто нам с детства твердил, что ложь - это плохо?
- Это называется «ложь во благо», а ложь во благо - не всегда плохо, но и не всегда хорошо. В нашем случае, первое.
Так, вот, как это называется. Ты не знаешь, но в моём случае - это второе, мама.
- Это зависит от точки зрения. Иногда люди ошибочно думают, что обманом они смогут защитить и отгородить близких людей от горькой правды. Но обман - это и есть обман. Мы считаем, что поступаем правильно, а на деле лишь всё глубже и глубже погружаемся в пучину лжи, в конце которой причиним боль и себе, и тому человеку, которого хотели защитить.
Я сама не поняла, что только что сморозила. Мама смотрит на меня с непонятным выражением лица. Она подходит ко мне и прикладывает тыльную сторону ладони на мой лоб.
- Джианна, ты не заболела случаем? Просто ты начала говорить, как буддийский монах, что меня крайне беспокоит.
- Да ну тебя, - картинно закатив глаза, я убираю её руку. - Я пойду к себе, увидимся за ужином.
***
За ужином каждый сидел, уткнувшись в свою тарелку. Это начинает превращаться в привычку.
- Пап, ты отпустил Фиону пораньше? - спрашивает Алекс, когда все присутствующие останавливают свой приём пищи.
- Нет, с чего ты взял? - покачивая головой, отвечает Малькольм.
- Я хотел попросить её приготовить мне спагетти, но никак не мог её найти.
Почувствовав что-то неладное, Джексон наклоняется ко мне и шепчет мне на ухо:
- Что ты натворила на этот раз?
Мы с мамой переглядываемся. Если она скажет, что уволила экономку, то Грейсоны возненавидят маму с ещё большей силой. Фиона была с ними с детства, из-за чего эта новость обязательно разозлит и шокирует их. Она для них, как вторая мать. Мне не хочется, чтобы весь их гнев полился на мою маму, поэтому я принимаю одно здравое решение:
- Я прогнала её прочь.
Восемь пар глаз, включая мамин устремляются на меня.
- В каком смысле «прогнала прочь», Джианна? Не могла бы ты объяснить поподробнее, - отложив вилку, задаёт вопрос Малькольм, слегка обеспокоенный положением.
- В таком, что сегодня она допустила оплошность, из-за которой мне пришлось пойти на крайние меры.
- С каких это пор чужие люди начали наводить свои порядки в нашем доме? Не объяснишь нам, а, отец? - проговорил Марк, кидая в мою сторону не многозначительные взгляды.
- В этом доме чужих людей нет, Марк, - твёрдо проговаривает Малькольм. - Джианна, я хочу знать причину, по которой ты прогнала Фиону. Я знаком с ней очень давно и она всегда выполняла свою работу должным образом.
Все снова устремляют свой взор на меня, а я смотрю на маму. В ответ она слегка кивает.
- Дело в том, что Фиона хотела навредить вашей жене. Я не смогла найти в себе сил спустить ей с рук откровенное неуважение к собственной матери, - приложив салфетку к уголкам губ, говорю я.
После моих слов Джексон заметно напрягается и разглядывает маму, в поисках каких-то повреждений. Но я взглядом сообщаю ему о том, что беспокоиться не о чем.
- Врёт она всё, пап. Мы все знаем Фиону. Она ни за что не стала бы совершать нечто подобное, - оспаривает меня Тревор.
- Соглашусь, - включается и Кайл.
Я перевожу взгляд на него, но потом сразу же отвожу его. Мне всё ещё неловко перед ним. Когда я его вижу, то картина из прошлой ночи тут же появляется у меня перед глазами. Картина, где я реву в истерике в объятиях Кайла. Жуть!
- Лорелин, то, что сказала Джианна - это правда? - смотрит Малькольм на маму.
- Да, так и есть, - коротко отвечает мама.
- У мамы, как вы должны знать, аллергия на мёд. Я попросила Фиону приготовить ей чай от простуды, только без мёда. Но женщина специально положила туда ложку мёда. Если бы я не заметила белые пятна на поверхности горячего чая, то не знаю, чем бы всё это обернулось.
Малькольм кладёт ладонь поверх руки мамы и крепко сжимает её.
- И что? Это всего лишь аллергия, ничего такого бы не произошло. Зачем делать из мухи слона? - закатив глаза, буркнул Тревор.
- Мёд может вызвать тяжелые проявления аллергических реакций, в случае которых появляется острая дыхательная недостаточность, если вовремя не оказать медицинскую помощь. Также анафилактический шок, а это уже смертельно опасное состояние. Для тебя это всё шутки? - резким тоном отвечаю я, вцепившись в парня огненным взглядом.
- Я услышал достаточно, - проговорил Малькольм. - Тогда я согласен с решением Джианны. Никто не смеет покушаться на жизнь моей жены и моих детей, независимо от того кем он является.
- То есть ты поверишь малознакомым людям и уволишь Фиону, которая заменяла нам мать с детства? Ты, блядь, сейчас серьёзно? - возмущенным тоном выкрикивает второй брат.
- Во-первых, не разговаривай со мной в таком тоне, - в обыденной манере речи отвечает Малькольм. - Во-вторых, сядь обратно за стол, - он приказывает. - В-третьих, ты разве не слышал, что я сказал? Это касается всех вас: в этом доме чужих людей нет, - обводит он взглядом присутствующих.
Повисает минута молчания.
- Да пошёл ты, - кидает Кайл, и со скрипом оттолкнувшись от стула, направляется к арочному проёму.
Остальные Грейсоны, кроме Марка без слов встают со своих мест и покидают кухню.
- У тебя есть, что добавить, сын? - смотрит на него в ожидании Малькольм.
Марк поднимается с места и переводит взгляд с отца на меня.
- Желаю удачи, - равнодушно произносит он и уходит прочь из комнаты.
Его последние слова были адресованы мне. Не знаю, как мне на это реагировать, но одно могу сказать точно - спокойно мне жить они не дадут ни дома, ни в школе, ни где-либо ещё. Я подписала себе смертный приговор.
***
После уроков я направлялась на занятия клуба читателей. За весь день не происходило ничего сверхъестественного, кроме попыток унизить меня от Диадемы, и конечно, убивающих взглядов Грейсонов, как же без этого. Такое ощущение, будто из всего этого и состоит каждый божий день моей жизни.
Я прохожу мимо пустого кабинета, когда слышу чьи-то приглушённые голоса. Два мужских голоса, спорящих о чём-то. Один из них мне уже знаком.
- Скоро ведь матч, я не могу отсутствовать на тренировках.
- Решение уже принято и твой отец его одобрил. Пока ты не исправишь свои оценки по математике о футболе можешь забыть, - звучит более грубый и хрипловатый голос мужчины.
Я стою оперевшись плечом о стену, когда из кабинета выходит невысокий мужчина в красной кепке и чёрной спортивке. На его шее висит свисток, а на левой груди прикреплён бейдж с именем: Оливер Грэхем. Как я поняла, это тренер футбольной команды. Он окидывает меня взглядом и исчезает за лестницей, ведущей на первый этаж.
- Черт! - шипит сквозь зубы Тревор и бьёт кулаком по столу.
Инстинкт самосохранения велит мне бежать отсюда подальше. Но, хоть я и ненавижу всех мужчин с фамилией «Грейсон», кроме Малькольма, внутри меня появляется невесомое чувство жалости к одному из представителей данной фамилии.
- Чего тебе? - грубо спрашивает Тревор, повернувшись ко мне всем корпусом.
- Слышала тебя отстранили от тренировок.
Я сама не понимаю, зачем я это делаю. Почему стою здесь и борюсь с желанием помочь ему с математикой. В этот момент я должна наоборот - наслаждаться тем, как козёл Грейсон потерпел неудачу. Но во мне нет такого ликования.
- Тебе то что? Не до тебя сейчас, - задев меня плечом, проходит он мимо.
«Нет, Джианна, не смей!» - звучит где-то в глубине голос разума. Но, когда я его слушала? Когда я вообще кого-то слушала?
- Я могу помочь тебе с математикой, - выпалила я.
Тревор останавливается, несколько секунд стоит неподвижно, затем медленно разворачивается ко мне.
- С какого рожна ты вдруг решила проявить снисходительность и помочь мне с математикой? Если пытаешься таким образом заручиться моей поддержкой - дохлый номер. Этого никогда не случится.
- Успокойся, ты - не пуп Земли. Я просто подумала, что моя помощь тебе не помешает. Но и заставлять тебя я не собираюсь, не хочешь - и ладно, - пожимаю я плечами и направляюсь к двери.
Тревор хватает меня за руку, заставляя остановиться - этим всё сказано.
- Сегодня вечером у меня в комнате, договорились?
Парень слегка кивает головой. Выбора у него всё равно нет.
Я покидаю кабинет и иду в класс литературоведения. Все ученики уже давно разошлись по домам. В академии остались только те, кто состоит в каких-либо клубах и секциях. Гулять по огромному и пустому зданию без гула и шума учеников - одно удовольствие. Я учусь в этой академии всего ничего, но уже успела узнать, где какой кабинет находится. Например, на третьем этаже расположены кабинет директора и заместителя. Этажом выше находится огромная библиотека академии, которую я обязательно должна посетить в ближайшее время.
Я иду по пустому коридору, слушая музыку в наушниках. Но тут, за одну миллисекунду, в одно мгновение, кто-то зажимает мне рот ладонью, крепко свернув руки за спину, и тащит куда-то за угол. Мои крики и топот ног никто не слышит, потому что академия пуста.