4-глава
Пять с половиной лет назад.
– Не смей так разговаривать со мной, Джианна, – строгий мужской голос эхом разносился по всему дому.
Женщина со светлыми волосами, в коричневых брюках и сером кашемировом свитере, стояла в углу и прижимала к себе мальчика чуть младше, а именно на две минуты.
– Ты всегда только и делаешь, что обещаешь! Джексон так долго тренировался, чтобы тебе угодить! Чтобы ты гордился, чтобы похвалил и погладил по голове! – кричала девочка одиннадцати лет, всё ещё одетая в праздничное бело-розовое платье.
Слёзы лились по её щекам, но ей было плевать на это. Ровным счётом так же, как и их отцу было плевать на них самих. Так она считала.
– У меня было много работы, Джианна, – вздыхает Роберт и подходит к дочери.
Он пытается обнять её, успокоить. Но девочка делает шаг назад, не позволяя ему сделать это. Обида была слишком сильной.
– Значит работа для тебя превыше собственных детей, – всхлипывает она.
Джианна не глупая девочка. Она понимает, что отец много работает, лишь бы они с братом ни в чём не нуждались. Но при взгляде на своего брата, в её глазах всплывает его образ на баскетбольной площадке.
Мальчик был самым лучшим в своей команде. Ловко преодолев соперника из другой команды, он побежал вперёд и рывком попал мячом прямо в баскетбольную корзину. 16 : 18 в пользу младшей школы Гамильтон Хай. Все игроки из команды Джексона побежали к своему чемпиону и заключили в объятия. Но радость исчезла с лица мальчика, когда он увидел, что место рядом с его матерью и сестрой было пустым. Все его друзья побежали к своим отцам, а те в свою очередь растрепали их по мокрым от пота, волосам, со словами «Молодец, сынок». Вот, чего не хватало Джексону. То, что всегда будет стоять для него выше материнской любви – любовь и одобрение отца.
Джианна прекрасно понимала это. А ведь она тоже выступала в этот день на сцене. Джиа не была расстроена из-за отсутствия отца, потому что уже давно привыкла к этому. Привыкла к его отсутствию в их жизни. Но всё, о чём она могла думать – это то, как расстроится Джексон. Ему было важно, чтобы отец пришёл и увидел его игру.
– Я не желаю тебя видеть. Хочу, чтобы ты исчез! – крикнула она и побежала в свою комнату. За ней поспешил и Джексон.
***
Мои глаза резко распахиваются, когда кто-то настойчиво начинает стучать в дверь. Мне понадобилось пару минут, чтобы понять, где я нахожусь и что это за место. На часах шесть утра. Серьёзно? Я не высыпалась последние несколько дней из-за свадьбы мамы и переезда. Хотела хотя бы сегодня выспаться, но кажется, в этом доме всем абсолютно плевать на то, чего хотят остальные.
В полудрёме я открываю дверь. Комната заливается тёплым светом, поэтому глазам нужно время, чтобы привыкнуть. Несколько похлопав ими, когда глаза приходят в состояние виденья, я вижу перед собой высокого брюнета, чьи волосы спадают на лицо. Он проводит по мне взглядом темно-синих глаз. Что ж этому парню не спится то в такую рань?
– Чего тебе? – вздыхаю я хриплым от сна голосом.
Парень ничего не отвечает, и слегка задев меня плечом, вальяжной походкой проходит в комнату. Я поворачиваюсь к нему, стоя при этом рядом с дверью, придерживая её, дабы поскорее выпроводить его отсюда.
– Заблудился?
Кайл опускает свой напыщенный зад на мою кровать, окинув комнату взглядом. Он ухмыляется.
– А отец неплохо подготовился.
Я подхожу ближе.
– Встал и вышел, – приказным тоном говорю я. Он начинает меня злить.
Кайл снова ухмыляется, на этот раз уже надменной ухмылкой, будто говорит, что мои слова ничего не значат и кому нужно проваливать, так это мне. Я уже говорила, что ненавижу этого парня?
Под моим уничтожающим взглядом парень наконец встаёт с кровати. Но затем начинает медленно идти в мою сторону, отчего я делаю шаг назад, и ещё, и ещё, пока не упираюсь в стену.
Я чувствую его дыхание у себя на лице. От него исходит запах виски, что меня крайне напрягает. Вот, что он делал в шесть утра – вливал в себя спиртное.
– Я прекрасно знаю таких, как ты, таких, как твоя мать, – заговаривает Кайл с момента своего бесцеремонного проникновения в мою комнату.
– Да ну, и какие же мы? – складываю я руки на груди в ожидании ответа.
– Шлюха, которая пойдет на всё, лишь бы захапать себе богатого папика, в комплекте с такой же дочерью, – он окидывает меня взглядом с ног до головы. – Мамочка небось научила, как надо заманивать в сети таких людей, как мой отец? – слышу презрение в его голосе.
Я борюсь с сильным желанием влепить вазой по мерзкой роже этого ублюдка. Мне плевать, что он говорит это под воздействием алкоголя. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так ведь?
– Не смей так говорить о моей матери, Кайл, – я выпрямляюсь и поднимаю голову так, чтобы чётко видеть его глаза.
Кайл усмехается. Действительно, что я могу сделать двухметровому парню, который в три раза сильнее и больше меня?
– Я даю вам фору в один день. Исчезните из нашего дома, из жизни нашего отца, тогда вас никто не тронет, в частности тебя, – его голос стал ниже и грубее.
Горячее дыхание Кайла опаляет мою шею, и мне приходится использовать всю свою силу воли, чтобы не задрожать.
– Если по истечению данного срока ваша семейка всё ещё будет находиться здесь, мы превратим вашу жизнь в ад. Запомни это. – кинув на меня предупреждающий взгляд, Кайл наконец покидает мою комнату.
Я остаюсь одна со своими мыслями, со своим... страхом? Напугал ли он меня? Чёрт его знает. Но его слова всё ещё эхом отражаются у меня в голове. Был ли он серьёзен в своих словах или может это всё действие алкоголя? Этого я не знаю. Но одно я знаю точно. Если они начнут воплощать свой план в действие и если начнут нападать первыми, то я буду вынуждена защищаться. Защищать не только себя, но и маму, и Джексона. Они – то единственное, что у меня осталось.
После выходки Кайла я так и не смогла заснуть. И сегодня буду ходить, как зомби. Прекрасно.
– Ты уже проснулась? Странно, обычно ты спишь до десяти. – дверь со скрипом открывается и в мою комнату входит мама, держа в руках поднос с едой.
Она никогда не приносила мне завтрак в постель. Для неё подобное не свойственно. Это Малькольм так влияет на Лорелин?
– Странно, обычно ты не приносишь мне завтрак в комнату, – положив закладку в книгу, я принимаю сидячее положение.
Мама аккуратно опускается напротив меня, дабы не пролить, как я вижу, свежевыжатый апельсиновый сок.
– Я пришла поговорить с тобой, – протягивает она мне тарелку каши с россыпью голубики и малины.
– О чём же? – в недоумении смотрю я на неё, отправляя в рот кашу.
– Прошу, будьте с ребятами помягче. Я бы сказала, подружитесь с ними. Как никак, вы - одна семья.
Она намекает на вчерашний инцидент с Кайлом. Узнай она о том, что произошло сегодня утром в этой комнате, то не стала бы уговаривать нас быть помягче с ними. С такими избалованными богатенькими сынками не нужно быть добрыми. Они привыкли получать всё, что хотят, привыкли к тому, что все поклоняются им, привыкли к повиновению. Я не доставлю им такой радости. Ну уж нет.
– Не волнуйся, мама, всё будет хорошо. Я думаю, мы подружимся. – нагло вру.
Разрушить их отношения с Малькольмом – вот, чего они пытаются добиться. Если мы начнём открыто воевать с ними, то всё больше и больше будем приближаться к такому исходу событии. Конечно, маму они трогать не станут, не посмеют. Именно поэтому будут отыгрываться на нас с Джексоном.
– О, и кстати, давай прогуляемся по магазинам, – воодушевилась мама. – Малькольм не хочет, чтобы твоя гардеробная пустовала, – прошла она в мою полупустую гардеробную комнату.
По-моему, Мистер Грейсон очень, очень хотел себе дочь.
Я сама не против того, чтобы прикупить несколько вещей для учёбы. Но мне не улыбается оставлять Джексона одного. Разумеется, он прекрасно сможет защитить себя сам, но слова Кайла не дают мне покоя. От больного на всю голову можно ожидать чего угодно.
– Где Джексон? – подхожу я к ней ближе.
– Они вместе с Малькольмом поехали смотреть новый спортзал, купленный им. Я рассказала ему о том, что Джексон увлекается баскетболом, – говорит мама, перебирая мои вещи. – На радость, Марк тоже занимается баскетболом, так что они с Джексоном сразу найдут общий язык. – поворачивается она ко мне, держа в руках мою одежду.
– Марк?
Мама выходит из гардеробной, неся куда-то мои вещи. Может собирается постирать?
– Самый старший сын Малькольма. Его не было на ужине, потому что он и его команда тренировались перед матчем.
Самый старший сын. Что-то мне подсказывает, что именно от этого парня стоит ожидать больше неприятностей. Но, как правило, старшие должны быть гораздо благоразумнее младших, ведь так? Если брать в пример меня и Джексона.
– А что ты собираешься делать с моими вещами? – спрашиваю я, пытаясь перевести тему. Не хочу разговаривать о каком-то там сыне Малькольма и строить догадки на его счёт.
– В связи с тем, что мы сегодня посетим Торговый Центр, тебе они больше не понадобятся.
Я резко подбегаю к ней.
– Ты собираешься их выкинуть? Мам, так нельзя, – пытаюсь забрать свою одежду назад.
– Джиа, тебе незачем больше одеваться в старые и поношенные вещи, – она мёртвой хваткой вцепилась за них.
– Ты ничего не понимаешь, оставь их. Это моя одежда! – мой голос повышается. Меня раздражает, что мама делает всё так, как хочется ей.
– Хорошо, тогда я буду вытаскивать по одной вещи. Сможешь убедить меня в том, что она имеет хоть какую-то ценность – оставляем, нет – выкидываем.
Что это за условия такие?
Она вытаскивает из серой массы, что лежит на полу, толстовку. Кажется, белого цвета, ибо она выглядит так, словно никогда и не была белого цвета, только грязновато-серого.
– Ну? – выжидающе смотрит на меня мама.
Не знаю, что сказать. Я даже не знала, что у меня есть такая толстовка. Наверное, забрала у брата, судя по тому, что оно очень даже большое. Хмыкнув, мама кидает толстовку рядом с той кучей. Затем женщина вытаскивает выцветшие рваные джинсы. И я сейчас не о тех моделей джинс, которые были популярны в начале 2000-х годов. Они в прямом смысле были порваны в некоторых местах. Я закусила губу, так же не найдя подходящих слов. Да, мама права. Нужно избавиться от всей этой серой массы. Через секунду мои глаза вспыхивают, когда она вытаскивает из глубины тёмной одежды миловидное беленькое платьице. Я сразу же хватаюсь за это платье мёртвой хваткой.
– Нет! – кричу я, и словно одержимая прижимаю к себе платье.
– Джианна, это платье ты носила, когда тебе было лет восемь, не меньше, – тараторит Лорелин.
Я не могу просто взять и выкинуть его. Просто не могу.
– Можешь выкинуть всё остальное, но это платье трогать не смей, – ровным тоном говорю я.
Мама несколько минут смотрит на меня прищурившись. Затем я замечаю в её взгляде понимание. Она садится рядом со мной, приобнимая за плечи.
– Это платье подарил тебе отец? – спокойным голосом произносит мама, поглаживая меня по плечу.
Все воспоминания о нём приносят мне боль. Я любила своего отца, люблю и буду любить.
– Знаешь, нужно уметь принимать всё то, что преподносит нам жизнь.
Но порой легче всего отпустить и двигаться дальше.
Её слова имеют смысл. Я не смогу двигаться дальше, отвлекаясь на мысли об отце. Нет, я не выкидываю его из своей головы, из своих воспоминаний. Это невозможно. Но, может действительно стоит оставить прошлое в прошлом и обернуть свою боль в светлую печаль?
Спустя десять минут раздумья, я резко встаю с кровати и кидаю своё платье в кучу одежды на выброс. Там нашли себе место ещё несколько вещей, кроме одной. Фотография. Это фотография нашей семьи. Её я никогда не выброшу.
***
Я не хотела, но мама силком потащила меня в дорогущий бутик. Терпеть не могу все эти девчоночьи выкрутасы.
– Не подскажешь зачем мне полотенце для рук? – озадаченно смотрю я на маму, поставив кучу пакетов на кожаный диван.
– Джианна, это платье, – закатив глаза, отвечает мама.
– Они на ткани сэкономили? Мама, забудь! – качаю я головой в знак протеста. Я такое ни за что не надену. Мне будет жутко некомфортно.
– Иногда мне кажется, что у меня двое мальчиков. Мы купим это. – тычет она мне платьем в лицо. – О, и это, – женщина берёт с вешалки ещё одно такое же не менее вызывающее платье. – Вот это, кстати, тоже ничего. Это тоже, о, ещё и это.
Я уже сбилась со счёта. Пустая трата денег, мама. Эти платья и юбки будут украшать мою гардеробную, и только.
***
Придя домой... Надо же, а к этому очень даже легко привыкнуть. В общем, придя домой, я развесила всю купленную одежду и разложила по полочкам. Что ж, всё в точности так, как хотел Малькольм.
Я так устала, что после того, как моя голова коснулась подушки, я сразу же погрузилась в сон.
Ночью меня разбудили странные звуки, доносящиеся со двора. На часах было 01:23 ночи. Подойдя к окну, я увидела источник своего недовольства. Джексон тренировался на спорт.площадке.
После переезда прошло два дня. И за эти два дня мы с Джексоном почти не разговаривали, кроме того случая, когда я закрыла перед его лицом дверь. А вчера я его вообще не видела из-за того, что тот уехал вместе с Малькольмом. Решив, что надо восстановить братско- сестринские отношения, как раньше, я принимаюсь одеваться. Хочу поговорить с ним о том, как он провёл день, хочу узнать, почему ему не спится. Я переживаю, что Джексон может заболеть, ведь на улице холодно, а он ещё и занимается физической активностью. Ну да, я включила режим «старшая сестра».
На улице было темно и невыносимо холодно. От тусклых фонарей не было никакого эффекта. Свет Луны перекрывали тёмные тучи. Надеюсь, я не споткнусь обо что-то.
– Ты чего не спишь? – преодолеваю я ворота площадки и подхожу к брату.
Парень завершает свою игру трёхочковым броском. Странно, бросок был идеальным. Как я знаю, трёхочковые Джексона никогда не были идеальными. Затем он поворачивается ко мне. Как раз в этот момент сквозь тучи таинственно пробивается лунный свет.
О, чёрт, это не Джексон. Как я могла так ошибиться? Видимо, в полусонном состоянии я приняла этого парня за своего брата.
– Прости, я обозналась, – разворачиваюсь я на сто восемьдесят градусов и быстрыми шагами пытаюсь покинуть это место.
– Джианна.
Твёрдый и холодный голос заставляет меня остановиться. Это впервые, когда один из Грейсонов назвал меня по имени. И как бы сложно мне ни было признаться, но я всем своим нутром ощущаю исходящую от него ауру.
Опасность.
Я поворачиваюсь к нему. Что-то металлическое, по-видимому, серьга в ухе сверкнула при лунном свете.
– Сыграй со мной. – всё тем же холодным голосом произносит парень.
Это прозвучало так, словно он отдаёт мне приказ. Точно, Грейсон.
Его предложение было странным. Кажется, это его своеобразный способ узнать, что я из себя представляю. Принять предложение и сыграть с ним, тем самым показывая, что я не собираюсь убегать и прятаться. Или отклонить его и уйти, демонстрируя свою трусость и неспособность противостоять им.
Ответ очевиден. Хочешь поиграть, Марк Грейсон? Так давай же поиграем.