Я покоряю мир своей милотой [Быстрое переселение]

До приезда на площадку Тан Бинь не совсем понимал, что значит «навестить на съемках». Но, подготовившись за эти два дня, он выяснил, что это жест внимания. Теперь, когда он официально был спонсором Линь Монина, такой визит выглядел абсолютно уместно.

Тан Бинь в очередной раз мысленно похвалил себя за ту смелость, которую он проявил в туалете, предложив Линь Монину покровительство.

Узнав о поездке, Юань Мин закатил истерику, требуя взять его с собой. Он аргументировал это тем, что хоть Жуй-шао и не выбрал Чжэн Чжэ, Юань Мин всё равно «свой» в этой тусовке. К тому же он переживал, что лучший друг в последнее время совсем перестал брать его на гулянки. Тан Биню ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Юань Мин теперь выглядел куда приличнее. Его татуировки на всё тело исчезли (Тан Бинь впервые узнал, что их можно просто нарисовать). Его нелепый ирокез сбрили, и теперь на голове красовался короткий «ёжик». Лицо всё еще казалось немного разбойничьим, но в целом образ стал намного приятнее.

Киностудия находилась довольно далеко от города Б, нужно было ехать по скоростному шоссе, и Тан Бинь был даже рад, что у него есть такой инициативный водитель. Юань Мину как раз исполнилось столько лет, что отец официально разрешил ему сесть за руль, и тот прямо-таки светился от гордости.

— Кстати, слышал, ты собаку завел? Как там твой пес? — Ты про Хаха? — Тан Бинь вздохнул.

Раны Хаха зажили, но в последнее время он стал каким-то вялым и подозрительно много спал. Тан Бинь испугался, что пес болен, и отвез его в другую клинику (подальше от той, где советовали отрезать яйца). Но врачи в двух разных местах в один голос твердили: «Здоров». А на вопрос, почему щенок постоянно дремлет, лишь разводили руками — мол, восстанавливает силы после травмы.

— Да он просто лентяй... — подытожил Юань Мин, выслушав рассказ друга.

Тан Бинь: «...» Хорошо, что Хаха это не слышал, а то бы точно обиделся.

Спустя несколько часов ленивой болтовни они наконец прибыли в киногородок, где снимался Линь Монин. Ни Тан Бинь, ни прежний владелец тела никогда здесь не бывали.

Впрочем, почувствовать себя чужаком ему не дали. Стоило машине въехать на территорию, как их тут же узнали. Не успели они выйти, как навстречу выбежал запыхавшийся сотрудник. Как-никак, лицо «молодого хозяина» компании «Хуаюй» было узнаваемо везде. Тем более что агент Линь Монина заранее предупредил всех о визите.

— Ох, Жуй-шао! Каким ветром вас к нам занесло? — заискивающе спросил персонал, хотя все и так прекрасно понимали цель визита.

Юань Мин взял инициативу на себя: — Жуй-шао приехал навестить Линь Монина. Где он?

— А, он здесь. Сегодня у него две сцены, сейчас как раз идут съемки. Может, подождете в зоне отдыха? Я сообщу ему, как только он закончит.

— Не нужно, — перебил Тан Бинь. — Он сейчас снимается? Пойдем посмотрим.

— О, хорошо, как скажете.

Обычно на съемочную площадку посторонних не пускают, но Тан Бинь явно не был посторонним. Его провели внутрь. Перед входом Тан Бинь вдруг спохватился: — Подождите.

— Что-то не так, Жуй-шао?

Тан Бинь уточнил примерное количество людей на площадке и подозвал телохранителя, отправив его в ближайшее кафе заказать чай с молоком на всю группу. — Спасибо, Жуй-шао! — молоденькая ассистентка так и расцвела от такой щедрости.

Тан Бинь добавил: — И закажите для всех хороший ужин. — Будет сделано, молодой господин.

— Ох! Вы слышали? Жуй-шао угощает нас ужином!

Сотрудники окружили Тан Биня плотным кольцом, радостно щебеча. Работа на съемках тяжелая и изматывающая; такие люди, как Жуй-шао, — просто спасение! А раз он приехал ради Линь Монина, значит, тот действительно у него в фаворитах. Это невероятно подняло престиж Линь Монина в глазах коллектива.

Так, в окружении восторженной толпы, Тан Бинь вошел на площадку. Он не думал о том, чтобы «покрасоваться» или как-то специально поддержать Линь Монина. Просто слышал, что приходить с пустыми руками на съемки — дурной тон.

«Раз у меня есть деньги, почему бы не угостить всех?» — подумал он. А денег у него было столько, что потратить их казалось невозможным.

Линь Монин снимался в исторической драме. Сегодня снимали сцену боя во внутреннем дворике, пропитанном атмосферой древности. Стоило Тан Биню войти, как его взгляду предстал юноша в развевающихся белых одеждах, стоящий на высоком помосте с мечом в руках.

В этом простом ханьфу, с волосами черными как смоль и легким гримом, Линь Монин выглядел более изящным, чем обычно. Однако его взгляд оставался острым и пронзительным, полным скрытой угрозы. Поскольку снимали сцену битвы, где жизнь и смерть разделяет лишь мгновение, такая экспрессия была абсолютно оправдана.

Никто не заметил прихода Тан Биня, работа кипела. Режиссер скомандовал «Начали!», и Линь Монин, подвешенный на тросах (виа), пришел в движение.

Он мастерски владел мечом, отбиваясь от нескольких противников. В лучах солнца юноша в белом выглядел не только мужественно, но и невероятно красиво. В его облике сочетались благородство и опасная стремительность. Тан Бинь не мог подобрать слов — он просто замер от восхищения.

— Круто, правда? — восторженно прошептала стоявшая рядом ассистентка. — Линь Монин просто супер!

Тан Бинь: «...»

Вообще-то, когда новичок без опыта и фанатов сразу получает роль второго плана (второго лида), все понимают — тут не обошлось без связей. Обычно таких «протеже» на площадке не любят: мол, сегодня он у кого-то в любимчиках, а завтра о нем и не вспомнят.

Но Линь Монин стал исключением. Его актерская техника была на высоте, порой он играл убедительнее главного героя. Но главное — он был невероятным трудягой. Там, где другие просили дублеров или использовали монтажные склейки, Линь Монин всё делал сам. Каждую сцену боя он стремился выполнить одним дублем.

Для этого нужна была серьезная физическая подготовка, которой у него изначально не было. Но трудолюбие творило чудеса. Пока другие отдыхали — он тренировался. Пока другие ели или спали — он продолжал оттачивать движения. Он буквально не отходил от хореографа по боевым искусствам. В итоге он не только феноменально спрогрессировал в драках, но и ни разу не подвел группу, как бы сильно ни уставал.

— Днем съемки, вечером тренировки... Он просто железный человек, — вздохнула ассистентка.

Сначала она, как и все, думала, что он очередной «содержанец», но Линь Монин своей волей и талантом доказал обратное. Даже видавшие виды дамы из съемочной группы стали его фанатками.

— Конечно, внешность тоже играет роль. Он того стоит, — девушка с обожанием посмотрела на Линь Монина, а затем бросила игривый взгляд на Тан Биня.

Тан Бинь лишь растерянно моргнул.

Когда сцена закончилась, режиссер пулей подлетел к Тан Биню. Режиссеры сериалов — народ не самый влиятельный, и хоть компания «Хуаюй» не была гигантом рынка, семья Ло была легендарной. Перед Ло Жуем лебезили везде. Следом подтянулся и продюсер.

В мгновение ока Тан Бинь оказался в кольце «випов» площадки. Он чувствовал себя не в своей тарелке — такие ситуации всегда вводили его в ступор. К счастью, Юань Мин умел находить общий язык с кем угодно и взял удар на себя.

Тан Бинь выдохнул и огляделся. Неподалеку, под резным карнизом галереи, стоял Линь Монин. Прислонившись к лакированной красной колонне, он молча наблюдал за происходящим.

Их взгляды встретились.

Почувствовав странный прилив смелости, Тан Бинь сжал кулаки и негромко сказал окружающим: — Эм... я отойду ненадолго, пообщайтесь пока.

Он протиснулся сквозь толпу и направился к юноше в белом.

Разумеется, все тут же заметили, куда направился Жуй-шао. Режиссер про себя возмутился: «Ну и Линь Монин! Видит же, что Жуй-шао приехал ради него, мог бы и сам подойти, а не ждать, пока тот к нему поклонится!» Вслух же он подобострастно произнес: — Конечно, Жуй-шао, занимайтесь своими делами.

Затем он схватил мегафон и закричал: — Актерам перерыв! Остальным — шевелиться, готовим следующую сцену!

Следующая сцена тоже была с Линь Монином. График съемок был составлен заранее, и даже ради Жуй-шао его не стали бы менять. Тан Бинь и сам попросил ничего не менять из-за него.

Он подошел к Линь Монину. Их разговор не блистал глубиной: — Ты пришел. — Угу, пришел.

Странное дело: Тан Бинь был робким, но с другими людьми мог держаться спокойно. Но рядом с Линь Монином он всегда нервничал, не зная, куда деть руки. Раньше он списывал это на грозный взгляд юноши. Но сегодня Линь Монин, кажется, был в хорошем настроении? По крайней мере, в его глазах не было былой ярости, а выражение лица можно было назвать почти добрым.

Но Тан Бинь всё равно дрожал от волнения. — Во сколько ты сегодня закончишь? Пойдем поужинаем? — робко спросил он.

— Следующая сцена — моя последняя на сегодня. Если всё пройдет гладко, весь вечер я свободен, — ответил Линь Монин.

— А, отлично, — голос Тан Биня слегка сорвался.

В лучах заходящего солнца Линь Монин казался ему невероятно красивым. Тан Бинь опустил голову, пряча покрасневшие кончики ушей: — Тогда я подожду тебя здесь, а потом мы...

— Мне пора на съемки, — сказал Линь Монин.

— О, беги скорее, — Тан Бинь с облегчением выдохнул.

Когда Линь Монин ушел, Юань Мин с потрясенным видом придвинулся к Тан Биню, глядя в спину актеру так, словно увидел монстра.

Ему не показалось? Почему его властный и гордый Жуй-гэ, который всегда вел себя как благородный леопард, перед этим мелким артистом вдруг превратился в кроткого котенка?

Наверное, галлюцинация. Точно, галлюцинация. Ло Жуй за всю свою жизнь еще ни в кого не влюблялся. Как его лучший друг и наперсник, Юань Мин считал, что знает Ло Жуя лучше всех на свете.

«Спокойно, всё нормально», — успокаивал себя Юань Мин.

— Жуй-гэ, ты в порядке? Ты же не серьезно... Неужели ты реально запал на этого актеришку? — с тревогой спросил он.

— Нет, — Тан Бинь покачал головой. Он и сам не понимал, что с ним происходит, и пребывал в некоторой растерянности. В конце концов он спросил Юань Мина: — Тебе не кажется, что Линь Монин очень грозный? Ну... пугающий такой...

— Пугающий? — Юань Мин совсем запутался. — Жуй-гэ, ты имеешь в виду «грозно-милый»?!

Юань Мин вообще не понимал, в чем проблема. Линь Монин — просто молодой симпатичный парень, что в нем пугающего?

— Не кажется? — пробормотал Тан Бинь. В итоге он списал всё на собственную трусость и решил больше об этом не думать.

Наблюдать за съемками на самом деле довольно скучно, особенно когда процесс стопорится на одном месте и сцену приходится переснимать раз за разом. Тан Бинь держался стойко, а вот Юань Мин сдулся. Он сидел в сторонке и хлебал чай с молоком, пока его не начало мутить. Не выдержав, он стал тянуть Тан Биня прогуляться по другим павильонам киностудии.

Тан Биню не хотелось двигаться с места. — Если тебе невмоготу, можешь ехать домой первым.

— Правда?! — Юань Мин аж подпрыгнул. — ...А это не будет выглядеть так, будто я тебя бросил? Не по-пацански как-то.

— Вовсе нет, — честно ответил Тан Бинь. Хотя он всё еще не знал, как остаться с Линь Монином наедине, он изначально и не планировал, что Юань Мин будет его здесь сопровождать.

— Ну, тогда я погнал! — Юань Мин припустил к выходу. Он для себя всё решил: Ло Жуй из-за какого-то актера внезапно ударился в романтику и готов убить на это целый день. Но Юань Мин-то другой, он для нежных чувств и сантиментов не создан. К тому же, если он останется, то потом эти двое пойдут на свидание, а ему придется работать «третьим лишним». Оно ему надо?

— Давай-давай, осторожнее на дороге, — напутствовал его Тан Бинь. Как верный друг, он проводил его до ворот студии и посадил в машину, получив на прощание бодрый взмах руки.

Тан Бинь помахал в ответ.

— А-Жуй? — машина Юань Мина только скрылась из виду, как сзади раздался мужской голос, в котором слышались и радость, и целая гамма сложных эмоций. Тан Бинь обернулся и увидел того самого господина Цзуна, который уже дважды искал встречи с ним.

— Какая встреча. А-Жуй, что ты здесь делаешь? Пока Тан Бинь хлопал глазами, Цзун Юаньюй уже подошел вплотную.

— Я... приехал навестить знакомого на съемках, — честно ответил Тан Бинь.

— Навестить? Кого же? — выражение лица Цзун Юаньюя стало трудночитаемым. Он полушутя заметил: — А-Жуй в последнее время всё твердит, что занят... Так вот чем ты занят на самом деле.