Я покоряю мир своей милотой [Быстрое переселение]

Ло Юньтянь представил его нескольким высокопоставленным старейшинам. Тан Бинь не смел болтать лишнего и просто послушно стоял рядом с отцом, сдержанно улыбаясь. Поскольку вел он себя крайне прилично, в такие моменты он выглядел весьма статно и благородно.

Весь вечер Тан Бинь провел «на ногах», следуя за Ло Юньтянем от одного гостя к другому. Лишь когда банкет закончился и отец увозил его домой, Тан Бинь осознал одну деталь:

«Похоже, я так и не увидел того самого легендарного главу семьи Линь?»

Тан Бинь не знал всех тонкостей этикета, но простая логика подсказывала, что здесь что-то не так. Все-таки это прием, организованный семьей Линь; хозяин дома должен был хотя бы показаться гостям.

Несмотря на любопытство, он не стал расспрашивать. Однако по дороге домой Ло Юньтянь сам завел об этом разговор: — Жаль, что не встретили Линь Чаня. Эх, ну что это за дела? Всех нас собрал, а сам носа не высунул.

Ло Юньтянь немного выпил, и теперь, сидя в машине Тан Биня, был непривычно словоохотлив и ворчлив. Обычно он вел себя иначе. Хотя дома он был просто отцом, обожающим сына, на банкете Ло Юньтянь держался уверенно и невозмутимо, сохраняя весьма внушительный образ. Видимо, алкоголь взял свое.

— Хм, — Тан Бинь боялся, что отец уснет и потом будет чувствовать себя плохо, поэтому поддержал светскую беседу: — А почему дядя Линь не вышел?

— Сказали, принимает какого-то очень важного гостя, кто его знает, — Ло Юньтянь махнул рукой и принялся наставлять Тан Биня: мол, в бизнесе друзья — это прежде всего интересы, нужно просто уважать друг друга и не лезть в чужую личную жизнь.

Тан Бинь понимающе кивал, хотя не всё до конца осознавал.

Когда они добрались до дома и он проводил Ло Юньтяня в его комнату, ночь уже окончательно вступила в свои права. Тан Бинь с облегчением вернулся в свою спальню. Стоило ему открыть дверь, как Хаха, лежавший на кровати, тут же навострил уши и, высунув язык, радостно задышал, не сводя с него глаз.

— Хаха! — Тан Бинь бросился к нему.

Не зря люди так любят заводить питомцев: стоило ему увидеть Хаха, как вся усталость мгновенно улетучилась. Почувствовав себя в тихой и безопасной гавани, Тан Бинь уткнулся лицом в пушистый живот собаки.

— Я так устал, — пробормотал он, и в уголках его глаз заблестели слезинки.

Даже если со стороны казалось, что он держится непринужденно, только бог знает, как он нервничал, беседуя со всеми этими незнакомцами!

Хаха: «Ха!»

Вдоволь натискав пса, Тан Бинь пошел в душ. Отмывшись до блеска и благоухая свежестью, он вышел в коротком халате, едва прикрывающем бедра, и снова плюхнулся на кровать к ожидавшей его собаке.

Хаха, кажется, испугался такого напора и, прежде чем Тан Бинь успел его придавить, резко отскочил в сторону. Впрочем, прыжок был недолгим: Тан Бинь тут же поймал его. Хаха больше не сопротивлялся и позволил обнять себя.

Утомленный долгим днем, Тан Бинь начал засыпать. Слипающимися глазами он погладил шерстку пса: — Похоже, твои раны совсем зажили...

В темноте щенок ткнулся в него носом, но больше не издавал того тяжелого, хриплого дыхания.

— Завтра поедем в ветклинику менять повязку. Не бойся, ты скоро совсем поправишься, — сонно прошептал Тан Бинь напоследок.

На следующее утро первым делом Тан Бинь отправился выгуливать Хаха в сад. Стоит признать, Хаха был необычным псом. Мало того что он был очень послушным и ничего не портил в доме, так он еще и не справлял нужду где попало. Каждый раз ему нужно было забраться в самые густые заросли кустарника, полностью скрыв свою маленькую фигурку, прежде чем он со спокойной душой приступал к «удобрению» почвы.

Тан Биня всегда забавляла эта манера. Он слышал от горничных, что поведение собаки странное, но списывал всё на то, что Хаха еще щенок: быть скромнягой с характером и не хулиганить — это вполне нормально.

— Молодой господин стал гораздо мягче, — заметила горничная, поливавшая цветы на втором этаже, глядя на идиллию в саду. — Надо было ему раньше завести зверушку.

Позавтракав, Тан Бинь повез Хаха в клинику. Раны на спине щенка полностью затянулись корочкой, опасности инфекции больше не было. Вокруг шрамов начала расти новая шерстка; скоро от повреждений не останется и следа.

Ветеринар в местной клинике не знал предыстории травмы, но когда услышал, что ранения были получены всего несколько дней назад, выразил легкое удивление такой скорости заживления. Впрочем, на эту деталь никто не обратил внимания.

— Пес очень послушный. Если не будет расчесывать, через пару дней всё окончательно заживет.

После процедуры врач, не накладывая новых повязок, вернул чистого и довольного пса в руки Тан Биня.

— Спасибо, доктор, — Тан Бинь погладил Хаха и взял его за лапу. — Ну же, поблагодари врача.

Хаха: «...» — и действительно лениво махнул лапой в сторону ветеринара.

Хотя жест был символическим, врачи и медсестры пришли в восторг: — Какой умный пес! — И такой спокойный! Совсем не похож на типичного хаски. — А это точно хаски? Может, метис?

— Кстати, — добавил ветеринар напоследок, — я заметил, что ваш Хаха еще не кастрирован...

— Ау-у! — Хаха издал характерный для этой породы вопль.

Ветеринар, привыкший к разным ситуациям, не удивился. Из профессиональной заботы о животных он продолжил: — Стерилизацию лучше делать вовремя, иначе в период течки будет много хлопот, да и для здоровья питомца это полезнее.

— Ау-ау-ау! — вой Хаха стал громче. Он вытянул шею и заголосил прямо на врача, выражая решительный протест.

— Оу, — Тан Бинь принялся гладить и успокаивать пса. — Я понял, спасибо, доктор. Наверное, стоит подождать, пока раны на спине окончательно заживут? Я серьезно обдумаю это.

— Хорошо, обдумайте.

— Ау-ау-ау-ау-ау! — протяжный и душераздирающий вой Хаха эхом разносился по клинике.

На обратном пути Тан Биню было не до вождения: он всеми силами пытался утешить пса, который не на шутку разобиделся из-за упоминания о кастрации. — Хаха, не злись. Если не хочешь «чик-чик», мы не будем этого делать.

Хаха обиженно прорычал: «Ау-ау-ау!»

Тан Бинь нежно почесал его за ушком: — Всё-всё, не будем лишать тебя мужского достоинства.

Хаха: «Ау-ау-ау-ау-ау-у-у!»

Наконец пес успокоился. Видимо, выбившись из сил после своего концерта, он перестал реагировать на Тан Биня, свернулся калачиком на сиденье и, навострив уши, погрузился в свои думы.

Тан Бинь выдохнул. Сидевший рядом телохранитель спросил: — Всё в порядке, молодой господин?

— Да, — Тан Бинь серьезно кивнул. — Просто Хаха очень остро реагирует на тему кастрации...

Впрочем, его можно понять. Если бы ему пригрозили отрезать что-то важное... это наверняка было бы очень больно. Тан Бинь мгновенно проникся сочувствием к псу.

— Хаха — пес с характером, — усмехнулся телохранитель.

Он не сказал Тан Биню, что, забавляясь выходками собаки, снял короткое видео с его воплями и выложил в сеть. Телохранитель частенько зависал в приложении с короткими роликами, где у него было несколько друзей. Он просто хотел их рассмешить.

Но он не ожидал, что видео мгновенно наберет кучу лайков. Алгоритмы подхватили ролик под названием «Еще раз заикнешься про яйца — и тебе конец», и вскоре он появился в лентах почти всех любителей животных.

Комментарии посыпались градом:

«Ахаха, какой грозный хаски, просто крошечный дьявол!»

«Перевод с собачьего: Никто! Не заберет! Мои! Бубенцы!»

«Ого, это что, лимитированный Ламборгини? Автор, ты хвастаешься машиной или собакой?»

«Боже, как мило он сидит пристегнутый!»

«Я одна заметила, какой приятный голос у хозяина?»

В общем, Тан Бинь и не подозревал, что его пес и его машина стали вирусными в интернете. Позже, когда прохожие начали узнавать «звезду соцсетей» на пассажирском сиденье и просить сфотографироваться, Тан Бинь был в полном недоумении.

.

Спокойные дни сменяли друг друга. Несмотря на отсутствие давления, Тан Бинь, не привыкший бездельничать, каждый день исправно посещал офис компании «Хуаюй». Спустя месяц он наконец осознал очевидный факт: Линь Монину, который теперь активно готовился к дебюту, совершенно не нужно было каждый день приходить в офис.

Новый агент Линь Монина оказался настоящим профессионалом. Благодаря связям с «тем самым Жуй-шао», Линь Монина не просто подготовили к дебюту, но и обеспечили ему условия, о которых другие могли только мечтать.

Обычно новички начинают с песен, танцев и участия в развлекательных шоу. И только если им повезет попасть в хороший проект и зарекомендовать себя, они считаются полноценными актерами. Линь Монин же перепрыгнул через все подготовительные этапы: он сразу подписал контракт на участие в крупнобюджетном историческом сериале (дораме) по известной франшизе.

Сейчас он как раз пропадал на съемочной площадке.

Разузнав график главного героя, Тан Бинь два дня мучился сомнениями и наконец решился на поступок, достойный настоящего «спонсора» — навестить его на съемках.

Перед самым отъездом ему снова позвонил Цзун Юаньюй. В последнее время тот звонил постоянно (Тан Бинь так и не понял, откуда у него номер). Цзун Юаньюй звал его то на гольф, то на гонки. Пару раз Тан Бинь соглашался, но оба раза ему хотелось плакать от скуки, поэтому потом он набрался смелости и стал отказывать. Ну не лежала у него душа к таким развлечениям.

К тому же рядом с господином Цзуном он чувствовал себя странно. Тан Бинь не мог подобрать слов, но ему было неуютно. Удивительно, но в их кругах почему-то поползли слухи, что они с Цзун Юаньюем — лучшие друзья. Даже Юань Мин прибежал с расспросами, как это он умудрился заделаться в «кореши» к самому наследнику семьи Цзун.

Тан Биню оставалось только страдать молча. В этот раз он снова вежливо отказал Цзун Юаньюю, сославшись на «завал на работе».