глава 10
Вместо ножика и вилок, к моему разочарованию, мне принесли палочки. И суши. Я ненавидил суши.
А остальные, казалось, были всем вполне довольны. Они активно приступили к трапезе и принялись оживлённо беседовать и чокаться бокалами.
Я поджал губы. Ладно. Ничего. Поем дома.
— В чём дело? Ты же был голоден, — заметил моё замешательство Масленников.
— Дим, я... — замялся я, опасаясь, что Масленников разозлится моей придирчивости. —
Я не ем такое... — я виновато улыбнулся.
Дмитрий тут же подозвал официанта взмахом руки:
— Принесите меню, пожалуйста. Нам нужно что-нибудь, кроме суши.
Через минуту передо мной положили раскрытое меню, где я смог себе выбрать говядину в соевом соусе.
И вскоре мне принесли заказанное мною блюдо, но приборов так и не появилось.
Что-ж, ладно. Я повертел в руках палочки, решил, что вполне могу накалывать на них мясо как на шпажку и уже собирался приступить к задуманному, когда Масленников положил ладонь на мою левую руку, привлекая внимание.
Видимо, он заметил, как я пытался справиться с этим хитрым прибором.
— Смотри, — Дмитрий взял в свои ловкие пальцы одну из палочек, — первую неподвижно фиксируем в руке. Вот так, — продемонстрировал он.
Я попытался повторить.
— Да, почти, — Масленников скорректировал положение палочки в моей руке. — А вторая будет подвижной. Вот так, — он помог мне взять вторую палочку и, взяв мою руку в свою, показал, как ей брать мясо.
А мне внезапно стало не до еды. Казалось бы, Дмитрий просто держал мою ладонь в своей и легко скользил своими аккуратными тонкими пальцами по моей и ничего больше. Но я уже начал заводиться.
Так. Сейчас нужно поесть. Просто поесть.
В итоге я всё-таки справился с возникшим у меня возбуждением и сконцентрировался на еде.
Я немного надеялся, что, может быть, Масленников под вино сболтнёт своим знакомым что-нибудь лишнее про подлодку, но где там. Они говорили о погоде, политике, эстраде, форме и формах обслуживающих их официанток, но ни словом не обмолвились о том, что мне нужно было.
Примерно через час люди стали постепенно расходиться, и Масленников, рассчитавшись за моё блюдо, тоже вызвал нам такси. И через двадцать минут мы уже ехали по шоссе в желтой машинке.
Я опасался, что мы снова вернёмся в тот отель ***, откуда опять полетим на вертолёте, и сидел как на иголках, напряжённо смотря в окно.
— Расслабься, — усмехнулся, заметив мою тревогу, Масленников и откинулся на сиденье, прикрыв глаза.
Напряжение у меня немного спало, а уж когда я увидел, что мы действительно покинули *** вместе с его вертолётной площадкой, то сразу облегченно выдохнул и тоже откинулся назад и стал дремать.
Моя голова постепенно съезжала вбок и вскоре нашла опору в виде плеча Дмитрия. Я снова уловил тонкий запах его туалетной воды, устроился поудобнее и начал засыпать.
***
— Эмиль, — вывел меня из сна голос Дмитрия. — Эмиль, мы приехали.
Я открыл глаза, поднял голову с плеча Димы и осмотрелся. Мы всё ещё были в такси. Я потянулся и принялся вылезать. Куда, интересно, мы приехали? А, к Масленникову домой. Вон его белый забор. Точно.
Дмитрий оплатил поездку и тоже вышел из машины.
— Заходи, — приглашающе распахнул он калитку.
Отказываться от приглашения, разумеется, я не стал.
Масленников привёл меня в дом и подтолкнул в направлении ванной комнаты.
— Разденься и включи душ, пожалуйста, — попросил-приказал Масленников, совершая очередной жизненно важный ему прямо вот сейчас звонок.
Но я, между тем, против душа совсем не возражал.
Я снял и аккуратно сложил на стиральную машинку свой костюм и остальную одежду, настроил температуру воды и встал под тёплые струи. Вода согревала и расслабляла, смывая с меня всё накопившееся напряжение.
Я уже собирался намылить себе волосы, воспользовавшись шампунем Димы, который стоял на ближайшей полочке, когда в ванную, а затем и прямо ко мне в душ (благо просторные размеры кабинки позволяли) зашёл сам Дмитрий. Уже полностью раздетый. При этом он выглядел так спокойно и уверенно, словно принимать душ вместе со мной для него обычная ежедневная процедура.
А у меня от вида обнаженного Масленникова, внезапно оказавшегося рядом со мной нос к носу, даже на секунду перехватило дыхание.
Льющиеся струи воды тут же намочили Дмитрию его тёмную шевелюру, приглаживая её, стекли вниз по щекам, шее и торсу и устремились дальше вниз.
И пока я, широко распахнув свои выразительные глаза и приоткрыв рот, пытался разобраться со своими эмоциями от неожиданно представшей передо мной волнительной картины, мой член отреагировал весьма однозначно и сразу заинтересованно дёрнулся.
Масленников, глядя на меня, еле заметно усмехнулся, и аккуратно взял моё лицо в свои ладони.
Я замер в его руках, смотря в сейчас казавшиеся ещё более синими глаза, обрамлённые влажными тёмными ресницами, и сделал рваный вдох.
И тут Масленников приоткрыл свои полные розовые губы, на которых сейчас блестели капельки воды, плавно наклонился ко мне и принялся целовать. В губы. В первый раз за всё время их общения.
Я всхлипнул, отвечая ему, и обвил его шею руками, притягивая к себе.
Масленников, продолжая поцелуй, погладил мои взъерошенный мокрый ёжик волос и тоже обнял, прижимаясь ко мне ещё ближе.
Мы стояли под тёплыми струями льющегося на нас рукотворного дождя, обнимали друг друга, скользя руками по влажной и разогретой коже, и продолжали долго и медленно целоваться.
Я позволил Масленникову проникнуть в свой рот языком, чтобы он мог там переплестись с моим в только что придуманном нами неведомом танце.
Обнимаясь с Димой, я настолько сильно прижался к нему, что в момент нашего поцелуя у нас соприкоснулись не только языки, и возросшее желание соединиться с ним окончательно буквально салютовало поднятым флагом.
Сделав паузу и разъединив наши губы, чтобы перевести дыхание, Масленников приоткрыл дверцу кабинки и умудрился дотянуться до тюбика на одной из полочек.
После чего выдавил смазку на пальцы и продолжил целовать меня, проникая в меня теперь уже не только языком.
Разгорячённый душем и происходящим со мной действом я жадно стонал и уже чуть было не кончил только от пальцев и трения о член Димы, когда Масленников осторожно прижал меня к кафельной стенке и подняв рукой мою правую ногу за бедро, наконец сделал наш контакт более тесным.
Я обхватил руками плечи Масленникова и подался ему навстречу.
Горячий пар, горячая вода и двое разгорячённых тел, громко стонущих и быстро двигающихся за запотевшим стеклом душевой кабинки.
Кончив вслед за излившимся в меня Масленниковым, я почувствовал резко накатившую слабость и чуть было не съехал по стенке вниз, но Дима умудрился удержать меня за плечи.
Подержав под душем меня ещё немного, чтобы я снова стал чистым, Масленников выключил воду и вывел меня из душевой кабинки.
Придерживая меня правой рукой, левой Масленников взял полотенце и накинул его мне на спину.
Я, которого в этот момент удерживали всего с одной стороны, осознал, что мои ноги делаются ватными, и опасаясь брякнуться о кафельный пол ванны, крепко схватился за Масленникова.
Увидев это, Дмитрий нахмурился и подхватил меня на руки.
— Дим, брось, это лишнее, — смущённо бормотал я пока меня несли до кровати.
— Молчи, — цыкнул на меня Масленников, — а то и вправду брошу.
И плавно опустил меня на белые простыни постели. Я снова начал заливаться краской.
***
— Ты такой очаровательный, когда смущаешься, — заметил Дмитрий. — Сразу хочется тебя... Но не сейчас.
Я фыркнул и покраснел ещё больше.
Масленников усмехнулся, лёг рядом со мной и укрыл нас обоих одеялом.
Я лежал и думал, стоит ли поддаться своим глупым желаниям и прижаться к нему, или лучше хоть в чём-то продемонстрировать свою гордую независимость.
Дмитрий несколько секунд пристально смотрел на меня своими внимательными глазами, в которых не переставая плясали хитрые искорки.
— Иди уже сюда, любитель обнимашек, — улыбнулся он в результате и потянул меня к себе.
Выдохнув, я подался навстречу его тёплым объятиям. Независимость проиграла, зато я легко засыпал, довольно сопя на уютном плече.