Дорога в никуда
Судья велел свидетелям покинуть зал заседания и дожидаться вызова в коридоре. Роберт с готовностью встал. Гарри поднялся следом, своим видом показывая, что будет следовать за супругом, но Робби его остановил, потянувшись к уху:
— Останься здесь. Тимоти нужна поддержка, не хочу оставлять его одного, — Мимолётно, так, чтобы никто не заметил, омега прошёлся губами по щеке мужа. Гарри улыбнулся и кивнул, чуть сжав руку супруга.
Тимоти проводил взглядом удаляющую спину друга. Уже у двери Роб повернулся к нему и подбадривающе подмигнул. Тут же рядом приземлился Гарри:
— Хм... Как тебе...обои? Неплохие, правда? Так в атмосферу вписываются, — Альфа скосил озорливый взляд на Тима, который услышав его замечание, поперхнулся воздухом, подавляя смешок. Обои, к слову, были серые, словно мокрый асфальт или как железное предгрозовое небо — неуютное, грозное, словно вот-вот упадет и придавит тебя к земле.
В общем, да, обои в атмосферу вписывались вполне неплохо.
— Подсудимый, встаньте, пожалуйста, — Голос судьи резанул по ушам, развеяв ту непринуждённую атмосферу, которую создал Гарри. Тимоти тут же метнулся взглядом к поднимающемуся с места Нику, — Вы имеете право знать, в чем вы обвиняетесь; возражать против обвинения; давать показания по предъявленному вам обвинению либо отказаться от дачи показаний в отношении себя и своих родственников, круг которых определен законом. При согласии дать показания вам разъясняется, что ваши показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Вам понятны ваши права?
Николас не смотрел куда-то конкретно: немного склонив голову вниз, будто читая заголовок газеты в руках, он глядел притупленным взглядом светлых глаз в пустоту. Несмотря на внешнюю отстранённость, голос его был тверд и уверен, хотя кто знает, что творится за этой стеной напыщенного спокойствия:
— Да, Ваша честь.
— Подсудимый, пожалуйста, представьтесь, суду.
Следом последовал поток личной информации: имя, дата рождения, адрес, место работы и учебы. Когда Николас говорил о семейном положении, его взгляд, на секунду посветлев, прошёлся по Тимоти, после чего тут же вернулся в прежнее положение, словно и не было этого секундного проявления слабости.
— Подсудимый, ознакомлены ли вы с материалами уголовного дела?
— Да, ознакомлен.
— Тогда.., — Судья мимолётно провел рукой по накрахмаленному воротнику судейской робы, слегка оттянув его, — Слушанье по делу объявляется открытым.
Стук молотка отскочил от серых, словно от железных, стен, многократно увеличившись в громкости.
***
Николас Кипрет, 17 лет
Никки ещё раз прошёлся глазами по строгим печатным буквам документа. Ничто, от заголовков, до самых мелких шрифтов не осталось без его внимания — ничего не поделаешь, всё-таки, от этой бумажки зависит всё будущее Кипрета, и будет обидно, если ему подложат свинью в этом деле.
— Но я самоучка. Я не смогу приготовить то, что вам нужно и в нужном количестве, — произнес Ник, напряжённо глядя на высокого человека в черном костюме. Тот, не меняя своего равнодушного выражения лица, ответил:
— У нас есть человек, который может тебя научить всему, что нужно.
Мальчишка нахмурился и дважды щёлкнул ручкой, никак не решаясь поднять ее для подписи.
— Последний вопрос, — Николас выдохнул, взглянув на человека обречённым взглядом, — Адам. Адам Трэс. Что будет с ним?
— Он всего лишь мальчик на побегушках. Будет идти туда, куда ему скажут, распространяя продукт, не более. С ним пересекаться ты будешь крайне редко.
Про себя Ник хмукнул. Будто его реали как-то отличаются от тех, что напророчили Адаму. Но последнее предложение вызвало у Ника вздох облегчения.
Один короткий росчерк — бумага подписана.
Николасу вручили пакет с документами и деньги.
Билет на поезд, заявление о принятии в ВУЗ и поддельный диплом об окончании школы.
— Эту неделю можешь отдохнуть, — Мужчина противно улыбнулся своими широкими рыхлыми губами, сцепив руки на столе в замок. Николас поднялся, не глядя ему в лицо.
— Спасибо, — сухо сказал он. Это были не столь слова благодарности, сколько привычки хорошего воспитания, обыкновенные формальности
— Проводи нашего нового мальчишку до дома, — Мужчина окликнул какого-то громилу по имени. Тот встал и с готовностью звякнул ключами.
— Я сам, не нужно, — равнодушно взглянул Кипрет на чужого подчинённого, — Разрешите откланяться.
— Пап? Папа, ты дома? — Ник вытянул шею, пытаясь разглядеть родителя на кухне. Ещё на подходе к дому мальчишка учуял запах домашнего бульона — такого, который мог варить только Терри.
— Никки, ты пришел? — Бета высунул голову из-за двери, ведущей с маленькую ванную комнату. С полотенцем на плече и с парочкой картофелин в руках, он вышел навстречу сыну, тепло улыбаясь, — Я сегодня взял выходной, так что тебе придется потесниться.
— Тебе помочь? — Скинув рюкзак в прихожей, Николас, не дожидаясь ответа от папы, забрал у него картошку, — Это чистить?
— Угу. Тогда порежь их дольками и кинь в кастрюлю, а я пока луком займусь.
Николас аккуратно срезал кожуру с картофелины и думал, как бы преподнести Терри новость о том, что он скоро уедет. Расстроиться он, рассердиться или обрадуется? А что будет после его отъезда?
Николас давно понял одну вещь. Если бы не он, то у папы была бы возможность завести новую семью. После отца у него были ухажеры, но либо Терри их бросал, потому что они требовали слишком много внимания, которое он обычно уделял сыну, либо они его бросали за его извечную суетливость. Взрослый сын у избранника для многих оставался непреодолимой преградой.
Но если он уедет, у Терри будет больше свободного времени, и он с чистой совестью сможет потратить его на себя. Найдет мужчину... Заведет ребенка... Возможно, с тому времени Николас уже сгниет где-нибудь за решеткой, а Терри забудет его как страшный сон...
— Пап, у меня есть новость, — не отвлекаясь от чистки, произнес Ник. Папа, который только что шуршал шелухой от лука, замер.
—Только не пугай меня, Никки, — предупредительно протянул Терри, на что Ник усмехнулся.
— Да ладно тебе, все не так плохо, — Парень дважды щёлкнул ножом, разделив картофель на четыре части, — Недавно мы сдавали досрочные тесты... У меня были неплохие результаты по естественным наукам... В общем, их отправили в институт, и сегодня пришёл ответ. А точнее, приглашение...
Голос Николаса звучал тихо и глухо. Эту историю он придумал по дороге сюда, но несмотря на то, что про себя он повторил ее несколько десятков раз, сейчас он с трудом связывал слова друг с другом.
Терри тем временем напряжённо замер, занеся нож над лоснящейся луковицей.
— Что ты хочешь этим сказать? — По тону беты нельзя было сказать, рад он или огорчён. Немое бесцветное ожидание.
— Я поступил пап. Досрочно, — Сделав усилие над собой, Ник улыбнулся и, не глядя на родителя, скинул в булькающий бульон картофельные дольки. Они с плеском отправились на дно и пара кипящих капель попали парню на руки, но он даже не поморщился, продолжая все так же улыбаться, — Через неделю мне нужно быть там, чтобы сдать внутривузовские экзамены, ну...и другая бумажная волокита. И тогда я буду полноценным студентом.
Терри все молчал, переваривая услышанную информацию. Он пристально посмотрел на сына, казалось бы, только сейчас отметив, как он вырос.
— Я... Я не понимаю.., — Бета натянуто улыбнулся, будто не веря в слова сына, — Ну... Это хорошо, наверное...
Он неловко смеётся, опустив лезвие ножа на луковицу, деля ее на две половинки.
— Пап, я уезжаю. На долго.
— Что ж.., — Терри глубоко вздыхает, поворачиваясь к сыну. Улыбнувшись, все так же мягко и тепло, он положил руки ему на плечи, — Я действительно рад. Да черт, мой сын поступил в институт своими силами, как я могу этому не радоваться! Мне конечно будет немного грустно... Но если это твой выбор, и если он может сделать тебя счастливее, то я только за.
Николас весь внутренне сжался, поджав губы под ласковым пристальным взглядом папиных персиковых глаз. Ведь он так боялся правды. Терри об этом никогда не узнает. Что Ник ввязался в серьезную передрягу, что он фактически является преступником, что место в институте ему досталось с подначки криминальных верхушек.
Внутренне собравшись, Ник положил свои руки поверх ладоней беты. Он улыбался так естественно, что ни один человек не смог бы догадаться, какой ураган сейчас твориться в душе мальчишки.
— Это ты сейчас говоришь.
— Конечно, — умудренно кивнул Терри, — Как только спровожу тебя в этот твой институт, запрусь дома и буду плакать в одиночестве. И ты ничего не сможешь с этим поделать.
Бета задорно подмигнул, выпрямился, и с таинственной улыбкой полез в самый низкий ящик, что стоял ближе к стене. С торжественным видом он извлёк оттуда бутылку из темно-зеленого стекла с плескавшейся чернеющей жидкостью.
— Берег для особого случая. Готов сегодня пройти боевое крещение перед вступлением во взрослую жизнь.
— Пап, да ты смеёшься, — Ник приподнял уголок губ и противоположную бровь. Однако Терри почти тут же убрал бутылку обратно, строго выпрямившись и оттопырив указательный палец:
— Конечно же нет. Но только после обеда. А его ещё нужно приготовить, так что давай-ка живей.
— Хорошо-хорошо, — Ник рассмеялся. Он точно знает, сегодня или через неделю, ночь опять будет свидетелем папиных слез.
Неделя в заботах пролетела быстро. В школе не сказали ровным счётом ничего, лишь однажды вызвал директор и с каким-то скорбным выражением лица поздравил Николаса с поступлением. На самом-то деле парень учился вполне неплохо, на протяжении всех этих лет удерживаясь в ряду хорошистов. Он никогда не задумывался, кем хочет стать и куда пойдет после школы. Ник точно знал только одно: он будет работать и всеми силами помогать папе. Даже из предметов, которые шли у него лучше всего, нельзя было сделать однозначный вывод, в какой сфере может работать этот мальчишка: химия, которая давалась ему легче всего, литература, на которой он мог говорить больше учителя, физкультура, вместо уроков которой он ездил на разного рода соревнований — в общем, когда учителя узнали, что он поступил, то были немало удивлены. Особенно учитель математики, с которым у Ника были некоторые неполадки, а точнее, не с ним, а с его предметом.
Но все не так важно. От своей шайки он получил немало подзатыльников — за то, что ни словом не обмолвился, что хочет их покинуть, и крепких объятий — в качестве поздравлений и пожелания дальнейшего счастья.
Лицо Ника уже окаменело от бесконечных улыбок. Они были уже не натянутыми, а скорее рефлекторными — как отдергивать палец от огня свечи — самозащита, самообман. В душе Кипрета выворачивало от самого себя, ведь ему все кругом верят, семья, друзья. А он погряз в беспросветной лжи.
Тюрьма теперь кажется единственным местом, которого он достоин.
А в конце недели, когда он уже собрал скудный запас вещей, у дома его уже ждала машина. Папу пришлось успокоить, заверив, что его согласились подвести друзья. Терри мог бы с ним спорить ещё, напрашиваясь провести его до рейсового автобуса, но сегодня на его ответственности был карапуз — можно сказать, сегодня он работал на дом.
Человек, который был за рулём по дороге проинформировал Кипрета, кто его встретит и как его узнать. На подъезде к автовокзалу водитель вручил ему телефон. Новый, черный, совсем небольшой, с сенсорным экраном.
— Этот для работы. На него тебе позвонят, когда приедешь. Надеюсь, ты будешь достаточно разумным, чтобы не использовать его для всяких игрушек, — Водитель хмыкнул. Ник не проронил не слова: толку, если он, скорее всего, больше не встретит этого человека. Забрал телефон и вышел, таща за собой багаж.