Подстава
Ник выполнял все условности, предписанные судом, но, даже сидя за клеточной камерой в зале заседания, ни на секунду не отводил взгляда от своего омеги. Ему казалось, что если он сейчас потеряет его из виду, то никогда больше не сможет найти. Всё остальное, все слова, все люди - просто перестали иметь значение. Вот Тим, серьезный, но с беспокойными большими глазами, встаёт, приветствует судью. Вот он тихонько переговаривается с Джи. Вот он поворачивает голову к сверлящему его взглядом Нику и мягко улыбается, будто говоря: "Я с тобой". Альфа невольно облегчённо выдохнул, не сдержав ответной улыбки. Вмиг его бремя перестало так тяготеть на плечах и давить на ноги. Охранник нахмурился и предупреждающе стукнул палкой по клетке.
- Судебное заседание по делу №123 объявляется открытым, - Громкий голос судьи, сопровождаемый ударом молотка, заставил Тимоти вздрогнуть и вновь перевести взгляд на процессию. Медленно, даже лениво, судья начал зачитывать предписанный текст:
- Суд проходит под председательством.., - Тут Тима тыкнули в бок. Робби поманил омегу пальцем, пытаясь что-то прошептать на ухо с заднего ряда:
- Ник так их сверлит. Я понимаю, что это те, кто заставляет нервничать и тебя, но тебе не кажется, что они знакомы? - Роб указал в противоположную от Ника сторону. Там находилась зона обвинения и потерпевшего. С первого взгляда и на первого, и на второго Тим точно мог сказать - раньше он их не видел. Но вот только что-то в груди неприятно сжалось и заныло, когда он посмотрел на Николаса: сведённые брови, закушенная в гневе губа, напряжённые мышцы и взгляд, упирающийся точно в их сторону. Неужели что-то не так?
Судья как раз дошел до той части, когда две эти личности должны были быть представлены:
- Сторону обвинения представляет прокурор Ричард Янг
В качестве потерпевшего в деле выступает Адам Трэс.
Хотя Ник и старался внешне показаться спокойным, но внутри все будто ошпарили кипятком. Ярость, отчаяние, страх - буквально за секунду, навалились, словно железными буквами на шею и плечи, эмоции, словно пробежали перед глазами бегущей строкой, чтобы после затянутся где-то в районе живота в тугой узел вслед за крепко стиснутыми на нижней губе зубами - Ник немного пришел в чувство. Нельзя поддаваться эмоциям. Во что бы то ни стало, нужно сохранять спокойствие, иначе с первым же выкрикнутым в гневе словом можно паковать скудный запас вещей и облачаться в полосатую пижаму.
Напротив, "потерпевший" вперился в него нечитаемым взглядом.
Николас Кипрет, 16 лет.
- ...Мой папа умер
Стоял жаркий летний полдень, и на улицах было абсолютно пусто - все прятались от зноя под крышами домов и кондиционерами - но Никки это не прельщало. Он сидел на бетонке (так местная ребетня называла стопку бетонных блоков, оставшихся с незаконченной стройки) напротив железной дороги с раскалёнными на солнце чугунными рельсами и лениво тыкал мороженным себе в щеку, расслабленно подтянув к груди ногу, а другую оставив висеть, раскачиваясь на горячем ветре. Он совсем не приметил приближающихся шагов - услышав голос, он резко обернулся, обронив глухое "что?".
- Папа. Умер. Сегодня ночью, - бесцветным голосом повторил долговязый худощавый подросток. Он подошёл и сел рядом с Ником, свешивая ноги с края бетонных блоков. Его лицо совершенно ничего не выражало, но красные глаза и фиолетовые мешки под глазами говорили сами за себя. Кто-то явно этой ночью не спал. А может и не только эту.
Ник молчал, совершенно не зная, что сказать. В голове стало непривычно тихо, к тому же, от этих слов даже у него засверебило в груди.
Сколько бы они молчали ещё, вот только Ника "разбудила" холодная капля с тающего мороженного, и он, неловко кашлянув, всё-таки сказал:
- Я сочувствую, - Мороженное было предложено другу. Тот отказался, слегка качнув головой, на что Нику оставалось только пожать плечами, - Ну... Зато ты теперь можешь бросить все эти темные делишки, разве нет? Во всём есть свои плюсы.
Ник хотел подбадривающе ударить Адама в плечо, но отказался от этой идеи, только подняв руку.
От своих же слов в душе у парня даже затлел уголёк надежды, если не радости. Ведь папа Адама - это единственная вещь, которая до сих пор держала подростков в тисках нелегального "бизнеса". Так ведь?
Вот только Адам отчего-то неловко засмеялся, закидывая руку за голову. Ник тут же нахмурился.
- Понимаешь... У меня ведь теперь нет никого, кто мог бы обо мне позаботиться. Даже если меня сдадут в приют, мне осталось ничтожных полгода, и... Без нормального образования, без... Я ведь толком и работы найти не смогу.
- Адам.., - Ник угрожающе понизил голос. Парень напротив жалостливо сдвинул брови, продолжая говорить, чуть прибавив темп и высоту голоса:
- Мне предложили работать на верхушки. Понимаешь, что это значит? У них есть связи с полицией, никто нас не посадит, даже есть за руку за этим делом поймают. И платить больше будут!
Глядя на то, как подросток грозно поднимается с места, голос Адама, то поднимался чуть ли не до контр-альта, то наоборот, опускался до полушепота - он боялся реакции друга, да и самого Николаса боялся как-то на подсознательном уровне. Не в смысле, боялся от него получить или что-то вроде того — боялся осуждения, презрения... Боялся, но ничего не мог с собой поделать. Не смотря на то, что Ник был его младше, вокруг него всегда витал какой-то дух учительской строгости - виной тому ли тот факт, что папа Ника работает воспитателем в детском саду, и ему не раз приходилось возиться с малышней, или же это его врождённая черта - но глаза у него, как у учителя. Адам доучился до восьмого класса, там и бросил, но в школе и рядом с Ником он определенно ощущал чувства чем-то схожие. Ник помогал ему ради благой цели, он ещё не теряет надежды, что Адам сохранил в душе мораль и совесть. Но там осталось только безотъявленное чувство вины и только лишь.
- Глаза-то красные не от слез, верно? - почти прорычал Николас, заставив парня замереть. Одно резкое движение - Ник задрал рукав темной адамовской толстовки - на внутренней стороне сгиба локтя желтело темное синячное пятно с заметной точкой прокола.
- Это...
- Вот только скажи, что ночью случайно ударился. Как, черт возьми, давно, Адам?! - Парень в гневе повысил голос. Бета неверяще опустил глаза на собственную руку, будто вот-вот был готов заявить, что она не его и ему ее подсунули. Но когда вновь поднял глаза на разъяренное лицо друга, словно забыл все слова - отвернулся, отдернул руку, натянув рукав по самые пальцы.
- Это первый, я сделал вчера. Там совсем немного, я разводил...
- Не ври мне! Уж я как никто знаю, сколько существует способов потребления: шприцы, таблетки, растворы, нюхательные смеси, мази. И уж не мне не знать, как каждый из них действует на организм. Сколько ты ими уже увлекаешься?! - Ник стоял, склонившись перед испуганно молчащим паренем. Это молчание его крайне раздражало. Резко развернувшись, он присел, а потом спрыгнул с двухметровой высоты бетонных блоков, приземлившись одним коленом на шуршащую гальку.
- Делай что хочешь. Я в этом больше участвовать не хочу.
Накренившееся мороженное, которое все это время Ник держал в руках, теперь растекалось лужой на горячих дрожащих рельсах. Воздух наполнился дребезжащим гулом -
Адам думал, что это гудит его голова - от разговора или наркотиков.
Но только что неподалеку воздух разрезал многосоставный грузовой поезд, со стуком колес которого вскоре и исчез силуэт Николаса среди грязных коробок домов их собственного гетто.
Нервозно прикусив губу, Николас в очередной раз кинул взгляд на дисплей старенького кнопочного телефона. Стрелка часов вот-вот перешагнет за полночь. Конечно, обогнать ее не получиться, но парень все же прибавил скорости, хотя он и так шел не медленно. На этот раз дядюшка не сможет прикрыть его перед папой, поэтому, скорее всего, сегодня ему нехило попадет.
С тех пор, как они окончательно развелись с отцом, родитель стал намного больше внимания уделять сыну, буквально от каждой ссадины или замечания в школе хватаясь за сердце. Да и у Николаса утвердилась в голове мысль, что кроме папы, по сути, у него никого и нет, и он бы не хотел доставлять ему лишних хлопот. Но сегодня ему пришлось задержаться сначала в школе, а затем, за опоздание, и на работе, а так как родитель не знает о том, чем занимается Никки в внешкольное время, сейчас нужно поспешить, на ходу придумывая очередную отговорку.
Завернув в проулок, через который Ник обычно срезал дорогу до дома, парень быстрым жестом натянул капюшон - привычный и необходимый жест, можно сказать, правило негласного этикета его района. Вот только не успел он и пару метров пройти, прежде чем шагнуть темные узкие "вены" улиц, связывающие все дома и их жителей, как он врезался в чью-то массивную фигуру.
- Кипрет - ты? - Над головой забасил грубый, но знакомый голос. Ник отступил на пару шагов, опуская голову так, чтобы под капюшоном и кусочка его лица нельзя было увидеть.
- Не знаю таких, дай пройти, - выдавил сквозь зубы парень, пытаясь обойти громилу. Он определенно его уже где-то видел, и это точно не предвещало ничего хорошего. Догадка заскользила между хаотичными мыслями, но Ник не стал внимать ей раньше времени.
Громила усмехнулся, ухватив за плечо не успевшего увернуться парня и сдёрнул с него капюшон:
- Ты эту дурь мутил, - Перед яростно сверкающими глазами Кипрета замаячил небольшой пакетик с зелёно-коричневой смесью. К своему сожалению, догадка Ника оправдалась. Это был тот самый парень, который доставал Адаму наркотики для закладок. Тем временем, громила расцепил ладонь на плече Ника и кинул ему пакет. Он словил его машинально, но тут же отбросил куда-то в сторону грязных коробок и ящиков.
- Уж не знаю, щенок, где ты этому научился, но сверху оценили, - Достав из-за пазухи олимпийки измятый, но крупный конверт, громила протянул его парню.
- Да пошел ты вместе со своими верхами, - выплюнул Ник, разворачиваясь и уже собираясь идти другой дорогой. Громила, видимо, не привыкший, что к нему так обращаются, тут же зло прошипел:
- Сопляк! - И схватил Никки за капюшон, но, видимо вспоминая приказ от того самого верха, усмирил свой гонор и молча сунул конверт парню в руки, - Советую всё же подумать. Ты ведь хочешь обеспечить своему папочке безбедное существование?
Ник замер, стиснув пальцы на конверте. Зубы заскрипели.
Громила удовлетворённо хмыкнул и ушел, похлопав парня по плечу.
"Нет, нет, нет! Я не могу! Если я погрязну в этом по уши, я не смогу...я..." - Мысли хаотично бились в голове, одна перекрикивая другую. Пальцы вновь и вновь дергались, так и норовя разорвать и выбросить конверт в ближайшую канаву.
Сунув конверт под ворот толстовки и натянув капюшон, Николас пошел вглубь переходов и улочек, отчаянно сжимая кулаки в карманах.
Дверь с тихим нянутым скрипом отворилась. Дома не горел свет, а значит папа уже заснул, надеялся Ник. Притворив за собой дверь, он на цыпочках направился к себе в коморку, прежде чем он успеет развести шум и разбудить родителя. На ощупь добравшись до маленького старенького дивана, Ник надеялся добраться по нему до коридорчика, в котором и была дверь в его комнату, но неожиданно нога, нащупав какой-то валик, подскальщывается на нём. В этот момент включается свет.
- Никки! - Слышиться крик папы. Крехтя и проговаривая одними губами ругательства, Николас поднялся с пола. Благо, он держался за спинку дивана и при падении умудрился вцепиться в нее, предотвратя удар головой об пол, но копчику досталось. Раздраженно пнувший банку из-под спрея от насекомых, на которой он и подскользнулся, Ник был пойман в родительские объятья, - Господи-боже, ты не ушибся?
Ощупав все конечности парня на наличие ран и убедившись, что с ним все в порядке, Тэрри выдохнул, положив руку на грудь. Видимо, он хотел поймать блудного сына с поличным, но так перепугался из-за его падения, что совсем забыл про это. Ник судорожно думал, что ему делать - быстро ретироваться в комнату, пока папа не опомнился, или сделать вид, что всё в пределах нормы, а потом уже делать ноги.
К несчастью, быстро переведя дух, папа тут же встал в стойку, недовольно сдвинув брови.
- Где ты пропадал, молодой человек? Время уже за полночь, ты хоть думаешь, как я волнуюсь?
Николас сконфуженно замер, неловко стягивая капюшон. Видимо, он попал в тупик. Он уже успел заметить покрасневшие и опухшие глаза папы - наверняка опять плакал, хоть сейчас пытается из всех сил держаться. Это было той чертой, которая раз за разом заставляла Ника чувствовать себя чудовищем, подобно отцу. Папа никогда не плакал перед ним - лишь довольствоваться полночными тонкими всхлипами, приглушенными подушкой, через тонкие стены. Вот и сейчас, наверняка до его прихода он утирал слезы, гладя на стрелки часов и в сотый раз набирая номер сына с домашнего телефона - тот в свое время стоял в режиме полета, не принимая ни один из звонков - но, услышав скрип двери, наспех привел себя в порядок.
Сейчас Нику оставалось лишь виновато оглядывать из-под опущенных ресниц небольшую комнату, которая была одновременно и прихожей, и кухней, и залом. Хоть папа и старался держать здесь порядок, есть вещи, которые натирай, ни натирай, а все равно выглядят поношенными и грязными из-за старости и ветхости. Потёртые, кое-где порванные обои, покоцанный пол и облезлый потолок, старенький квадратный телевизор и маленькие шкафчики с отваливающимися дверцами, деревянные прохудившиеся окна, спрятанные за тонкими аляпистыми занавесками. Сейчас хоть и лето, и днём жарко, как в пустыне, но ночью становиться прохладно. А с приходом осени опять половину всех денег придется отдавать за отопление и свет. Ник прикрыл глаза.
- Малыш, всё в порядке? У тебя неприятности? Ты влез в плохую компанию? - Истратив весь свой гнев, Тэрри взял сына за руку. Его голос был наполнен искренним беспокойством. Ник выпустил воздух сквозь сжатые зубы и, помешкав секунду, достал из-за пазухи конверт. Распечатав его, парень достал оттуда пачку купюр. Про себя он отметил, что там больше, чем он рассчитывал, но, сглотнув подкативший в горлу ком, он протянул деньги папе, выдавив:
- Пап... Я устроился на работу...
Только увидев деньги в руках сына, Тэрри вновь схватился за сердце:
- Ты ввязался в нелегальный бизнес? - Его подбородок уже начал подрагивать, из-за чего Терри прикрыл рот. Увидев такую реакцию, Ник чуть ли схватился за голову:
- Нет, нет! Это..это просто серая зарплата! Я устроился на фабрику! - Парень замахал выставленными перед собой руками, - Мне уже шестнадцать, а значит я могу выходить полную рабочую смену. Я теперь смогу поддерживать тебя материально, пап, всё законно! Можешь спросить даже у дяди Тэда, я работаю с ним в одну смену.
И ведь ни слова лжи. Вот только зарплата у него куда меньше. И да, бизнес действительно нелегальный...
Слова сына хоть и успокоили Тэрри, но лишь частично:
- Не нужно было! Тебя там не эксплуатируют? На фабрике работать сложно. А как же учеба?
- Я всё успею, - Никки улыбнулся, - Дай мне ещё немного времени, и мы заживём, как миллионеры.
Отделавшись от уже менее настойчивых распросов папы, парень поспешил скрыться в своей комнате, ссылаясь на усталость. Захлопнув за собой дверь, он замер, прислушиваясь к звукам: вот папа выпил успокоительное, стараясь как можно тише скрипеть ящиками и бутылочками, вот он выключил свет и ушел к себе.
Ник сполз по двери, прижимая колени в груди.
А ведь они запросто смогут им манипулировать родителем.
Адам им все расскажет.
А ведь все только начало налаживаться.
Ну почему...
Никки спрятал в коленях мокрые щеки.