зомби & мумия

В темной просторной квартире стоит глубокая тишина, в которой слышно только тиканье часов. Они показывают пол девятого утра и на кухне сквозь окна появляются первые лучи рассветного солнца, что немного освещают тусклую комнату. Юнги сидит за кухонным столом с остывшим кофе в руках и нежно гладит поникшую Холли, которая так и не вставала с вчерашнего вечера, а её миска, наполненная едой, так и не тронута. Альфа дико переживает за здоровье своего питомца, поэтому с семи утра сидит как на иголках, ожидая время открытия ветеринарной клиники. Маленький той пудель поднимает свои сонные глаза на встревоженного хозяина и тихо поскуливает из-за чего сердце у Юнги сжимается сильнее.

До открытия ветклиники ещё целых полчаса, но Мин уже не выдерживает сидеть в ожидании и собирается выходить из дома, взяв на руки Холли.

На улице уже по-осеннему прохладно, ветер бьет в лицо, обжигая жгучим, как лёд, воздухом, люди вокруг быстрее спешат оказаться в тёплом помещении. Юнги заталкивает Холли в свою куртку и не до конца застегивает молнию, чтобы питомец был в тепле. Когда до ветклиники остаётся всего ничего, той пудель начинает немного поскуливать и Мин успокаивающе гладит её по кучерявой макушке, при этом ускоряя шаг, желая быстрее оказаться в нужном месте, но резко останавливается на полпути.

— Я сказал уже нет! Что непонятного, Донхён? — слышится громкий голос где-то поблизости и Юнги замечает знакомую рыжеволосую макушку.

— Но мы же всегда участвовали и побеждали, если теперь откажемся, то нас примут за слабаков! — рядом с омегой, также на повышенных тонах, что-то пытался доказать разъярённый альфа. — Мы должны участвовать!

— Я сказал нет, — отчеканивает омега и разворачивается, чтобы уйти, но парень внезапно хватает его и быстро разворачивает к себе. — Ты что, совсем уже? Мне на работу надо, успокойся.

— Мы не договорили ещё.

— А по-моему договорили, — твёрдо произносит Юнги, подходя к ним ближе, встречаясь с удивленным взглядом омеги, затем сразу смотрит на альфу. Юнги узнаёт его не сразу, но память всё-таки не подводит, и в голове вырисовываются картинки того самого вчерашнего танца, где этот рыжеволосый омега, который стоит сейчас рядом, был с цепями на кистях рук. Ну а это тот самый бугай. И сейчас эта кличка очень ему подходит — лицо альфы выражает злость, из-за чего внешне он очень похож на быка. — Я, конечно, не хочу влезать в ваши проблемы, у меня своих достаточно, но, кажется, ты перегибаешь палку.

— Иди дальше своей дорогой, а? Мы сами разберёмся, — ещё больше злится «бык», смерив Мина ядовитым взглядом.

— Судя по тебе, ты убьешь его быстрее, чем вы попытаетесь разобраться, — Юнги даже не собирается оставлять омегу с этим психом наедине.

— Тебе может помочь уйти?! — взрывается альфа и неожиданно толкает Юнги в грудь, из-за чего Холли под курткой взвизгивает, вырывается и, приземляясь на землю, убегает в другую сторону.

— Холли! — кричит вслед убегающему питомцу альфа, в надежде, что собака остановится, но её уже и след простыл, затем снова разворачивается на «быка». — Ты что, настолько туполобый, что даже не можешь решить обычную перепалку без драки?

Парень напротив уже чуть ли не синеет от злости. Он сжимает кулаки, уже готовый набросится на Юнги и устроить жесточайшую мясорубку, но между ними резко просовывается омега.

— Стоп! Угомонитесь оба, пожалуйста! — кричит он, выставляя по разные стороны руки, как бы отпихивая их друг от друга. — Ты, — поворачивается омежка к «быку», — спасибо, что довез и езжай по своим делам, поговорим об этом позже. А вы, — теперь он поворачивается к Мину, — пойдёмте искать вашу собаку, я вам помогу, а потом пойду на работу.

Омега хватает альфу за локоть и тянет в ту сторону, куда убежал той пудель. «Бык» сзади раздраженно фыркает, но всё-таки садится в машину и уезжает. Юнги же в невъебическом шоке просто продолжает идти за рыжеволосым.

«Просто ахуительное утро, Юнги!»

— Чего хотел от вас этот псих? — спрашивает Мин и смотрит на своего напряжённого собеседника.

— Ну, вообще-то, он мой друг, — отвечает омега и Юнги становится неловко, — но спасибо, что вмешались. У него иногда случаются такие взрывы, когда что-то идёт не по его плану.

— Да по нему психолог плачет, — произносит альфа и сразу же улыбается, когда слышит мягкий смех парня. И Юнги мысленно подмечает, что омега даже немного успокоился и больше не напряжен.

— Как зовут вашу собаку? — спрашивает он и когда получает ответ, уходит в противоположную сторону. — Спрашивайте у прохожих с другой стороны, может её кто-нибудь видел. Я поищу тут.

Мин даже не ожидает то, что Холли будучи совсем поникшей, не евшая два дня, может так быстро удирать. Видимо, от страха не только быстро бегать научишься, но и летать. Юнги, как и предложил рыжеволосый омега, подходит к прохожим, но все сейчас спешат быстрее оказаться на своей работе, поэтому дела до сбежавшей собаки никому нет.

— Да пиздец какой-то, — с тяжелым вздохом, после тридцатиминутного поиска, выругивается альфа и разворачивается обратно, чтобы узнать как обстоят дела у омеги, но в нос вдруг ярко ударяет головокружительный запах чего-то кокосового, будто рафаэлки или батончик баунти в сочетании с чем то экзотическим, будто запах тропиков, где находятся огромные водопады с чистейшей водой и Юнги на мгновение забывает, где сейчас находится.

— Я нашёл Холли! — с широкой улыбкой произносит рядом с ним омежка, нежно держа в руках той пуделя. — Она убежала совсем недалеко, видимо у неё совсем нет сил, она болеет у тебя?

Альфа пару секунд отходит от неожиданного наваждения и смотрит на омегу перед собой. У судьбы отличное чувство юмора. Именно вчера Юнги запоминает того самого рыжеволосого танцора, что так грациозно и пленительно выступал перед всеми, а сегодня этот же самый танцор стоит сейчас перед ним и держит его собачку в руках. Как будто не жизнь, а книга. Сейчас же этот омега совсем отличается от вчерашнего: у него оранжевый шарфик, аккуратно завязанный на шее, жёлтая шапочка на голове и янтарная куртка. Да уж, из-за таких сочетаний ярких цветов его не сложно будет заметить среди серой массы.

— Я как раз нёс её к ветеринару, — произносит Мин и протягивает руки к питомцу, забирая к себе. — Она не ест уже двое суток и постоянно вялая, не думал, что она так быстро убежит.

— Похоже на отравление, но нужно обязательно ещё проверить, — говорит омега и разворачивается, направляясь в другую сторону. — Пойдёмте, моя ветклиника тут недалеко.

— Стоп, что? Ваша? — удивленно переспрашивает альфа и быстро следует за парнем, который уже успел отойти на приличное расстояние. — Эй, яркий разноцветный омега, может подождёте хотя бы?

Рыжеволосый быстро окидывает альфу изучающим взглядом сверху-вниз и снова отворачивается.

— А ты у нас значит чёрное пятно?

— Ну а ты слишком ярко выглядишь в такую погоду, — говорит Юнги, догоняя омегу. — А когда мы успели перейти на «ты»?

— Ну а ходить в плохую погоду во всём чёрном выглядит «похоронно», тебе не кажется? — произносит рыжеволосый, игнорируя последний вопрос Мина и подходит к зданию, над которым большими деревянными буквами написано «PET SUPPORT». Он подходит к входной двери, достаёт ключ и открывает её, сразу же заходя в помещение.

— Ахуеть, — произносит альфа, заходя следом за омегой и рассматривает клинику, пока тот переодевается в свою рабочую форму.

— Ты удивлён?

Это ещё мягко сказано.

Пока рыжеволосый забирал из рук Юнги той пуделя, альфа успевает заметить имя омеги на бейджике и коротко улыбается.

Хосок, значит.

Он осматривает Холли на различные повреждения и симптомы, при этом успокаивающе поглаживая её по мягкой кучерявой шерстке и, на удивление Юнги, она впервые так спокойна в ветклинике, ведь раньше её никак нельзя было угомонить.

Следующие несколько минут омега брал анализы у собаки, разговаривая при этом с Юнги на какие-то отстранённые темы, пока сам альфа рассматривал помещение вокруг.

— Никогда раньше не бывал в таких ветеринарных клиниках, — Юнги ходит от одного растения к другому, смотрит на различные картины домашних питомцев и останавливается около письменного столика, где лежат разные цветные тетради и документы. Альфа акцентирует своё внимание на тетрадях с мультяшным принтом и ухмыляется. — Тетради из детского мира?

— Эй, не лазь там! — возмущается омега, у которого резко начинают розоветь щёки, от чего Юнги только больше самодовольно улыбается. — И не лыбься так. Они просто красивые.

— Да, красивые, — усмехается альфа, отходя от стола, — для детишек.

Хоби отрывается от своего дела и поднимает негодующий взгляд на Мина, но сталкивается с насмешливым напротив, очень-очень рядом, из-за чего розовеет только больше, но быстро берет себя в руки, немного отодвигается назад и отвечает:

— Ну подумаешь, тетрадки мне детские нравятся, может ты вообще в куклы у себя дома играешь, а? — Хоби победно улыбается, когда замечает, что альфа закатывает глаза и отворачивается от омеги. — Я что, попал в точку?

— Возможно. — ухмылка.

— Вау, да быть того не может, — смеётся омега, — сам Мин Юнги играет в куклы!

— Я же не называл тебе своего имени, — хмурится альфа, возвращая обратно свой взгляд на Хоби.

— За тебя это сделали интернет и телевидение, — пожимая плечами, отвечает парень и возвращается обратно к своей работе, собираясь проверить температуру у Холли. — Ты же известный рэпер.

Юнги на мгновение замирает в раздумьях и понимает, что за полчаса проведённые здесь, рядом с этим омегой, он совсем забыл о музыке, о потерянном вдохновении и приближающемся альбоме. И о том, что он Агуст Ди. Сейчас он чувствует себя самым обычным Мин Юнги, может даже каким-то глупым школьником, который неотрывно следит за предметом обожания, что так сильно притягивает взгляд к себе. Мин поглощён в этой омеге. Он вспоминает каким вчера был этот рыжеволосый парень, вокруг которого толпилось множество народу. От него буквально веяло страстью и дикой сексуальностью, а этот его огненный образ в первом танце заставил прочувствовать такой бешенный адреналин в крови, да так сильно, что Юнги хочется смотреть и чувствовать это снова и снова. Сейчас же перед ним стоит очаровательный омега, чей запах кокоса с некой ноткой экзотики распространяется по всей клинике, чуть смешиваясь с кофейным запахом альфы, заставляя медленно терять голову. Сегодняшний омега одевается в яркие цвета, солнечно улыбается, любит животных и покупает детские тетрадки из детского мира. И эти различия заставляют Юнги иногда зависать на одном месте, молчаливо следя за каждым движением рук ветеринара.

— А ты, Хоби, помимо того, что имеешь собственную ветклинику, ещё и танцуешь в группе? — задаёт вопрос альфа, тем самым показывая, что не одному омеге что-то известно о своём собеседнике.

— Ну да, я сам её создал, — непринужденно отвечает Хосок, приводя в шок альфу. — Я с детства мечтал помогать животным, тем более бездомным. Хотел открыть свою клинику, где я одновременно могу лечить и приютить, чтобы они могли быть здесь, пока за ними не придёт хозяин. В детстве я ходил на танцевальные кружки, где и научился танцевать, поэтому решил набрать группу и выступать где-нибудь на улицах или на различных мероприятиях, где могли заплатить. Так я и накопил на клинику.

— Ты очень напористый, мне нравится это в людях, — произносит альфа и чуть улыбается уголками губ, когда встречается с искрящимся взглядом омеги.

— А я слышал твою музыку, — уклончиво говорит Хоби.

— И как тебе?

— Слишком много нецензурной брани, но знаешь, — омега закусывает губу, подбирая нужные слова, — в твоей музыке есть какой-то определённый смысл, который ты хочешь донести до людей, да? Ты пишешь о трудностях, с которыми раньше встречался и хочешь рассказать о них, как ты с ними справлялся. Так?

— Может быть, — задумываясь, произносит Юнги, — меня радует, что ты понимаешь мои песни. Вот только сейчас у меня проблемы с этим. Не понимаю с чем это связано.

— Творческий кризис? — улыбаясь, предполагает Хоби. — Может тебе попробовать написать о чем нибудь другом? О чем нибудь прекрасном. Например, о животных.

— Серьезно? — прыснул со смеху альфа из-за чего омега недовольно уставился в ответ. — Может ещё о розовых единорогах? Ты можешь представить рэпера, который сначала пел с отборными матами о трудной жизни и депрессии, а сейчас резко перешёл на котят и щенят.

— Розовые единороги – интересно звучит, почему ты сразу смеёшься? Вдруг это станет хитом.

— Ну раз ты разбираешься в этом, может тогда поможешь? — предлагает Юнги, внезапно обескуражив омежку. — Сегодня вечером, после работы?

— Хорошо, — недолго думая, соглашается тот, — я помогу тебе сделать хит о розовых единорогах.

***

Результаты анализов у Холли показали лёгкое отравление из-за чего-то съеденного, в итоге именно это отбивало у питомца желание подходить к миске. Юнги не углядел за своим питомцем на улице и, видимо, это послужило началу отравления, из-за чего альфа чувствовал вину и корил себя за это. Хосок же прописал специальные лекарства и восстановительную диету для Холли, напоследок попросив Юнги дать побольше покоя собаке и в скором времени она снова будет чувствовать себя как раньше.

В помещении, после ухода альфы, стоял одуряющий аромат только что приготовленного кофе вперемешку с запахом потрепанных страниц давно купленной книги, что так сильно кружит голову омеге. Всё время, пока этот альфа был здесь, Хоби никак не мог сосредоточится на своей работе, постоянно отвлекаясь и рассматривая его. И каждый раз, когда их взгляды встречались, омеге становилось невыносимо жарко, так сильно, что хотелось сейчас же выбежать из помещения на улицу и вздохнуть прохладного воздуха, чтобы протрезвить опьяненную запахом кофе голову, лишь бы совсем не чокнуться рядом с Мин Юнги. Нельзя отвлекаться на его манящий взгляд, на его ухмыляющиеся губы, на бархатистый голос, на тонкие длинные пальцы с множеством разных колец, да и вообще на всего Юнги. И омега старался. Только вот всё тщетно.

Хосок весь оставшийся рабочий день занимается делами по клинике, приводя всё в безупречный порядок: он убирает все тетради со стола в ящичек, пряча от любопытных глаз, постепенно принимает посетителей со своими питомцами, кормит своих любимцев, которые всегда терпеливо ждут его за другой дверью и выполняет всю работу за уборщиц. В общем, омега делает всё, лишь бы не думать о сегодняшнем вечере, и о чертовом кофейном запахе, что всё ещё никак не мог выветриться в помещении.

Когда стрелка часов указывала на семь часов вечера, Хосок от волнения уже не мог найти себе места, всё время бросал взгляд на входную дверь и ждал, когда явится Юнги. Посетителей уже в такое позднее время нет, поэтому омега сидит и выжидает вместе с четвероногими друзьями, мягко поглаживая каждого. Через некоторое время входная дверь открывается и Хосок, с огромным нетерпением, быстро выбегает из комнаты, но вместо желанного запаха кофе и книг чувствуется мята.

Перед омегой снова Ли Донхён. Альфа, с маской на лице, с чёрными короткими волосами и неряшливо одетый, сильней укутывается в шарф на шее и потирает покрасневшие руки от холода, чтобы быстрей согреть их.

— Вот это дубак конечно, — бормочет Донхён, снимая маску с лица и поднимает взгляд на Хосока. — Снова привет. Я боялся, что ты уже ушёл.

— Жду кое-кого, — в ответ произносит омега, держась на расстоянии от альфы. — А ты какими судьбами здесь?

— Я думал подвезти тебя до дома, на улице сегодня холодновато, — говорит Донхён и внимательно смотрит на рыжеволосого, на лице которого видно только равнодушие. — И хотел извиниться за сегодняшнее утро.

— Тебе уже нужно держать себя в руках, когда кто-то в чём-то тебе отказывает. Мы с тобой много раз это обсуждали, — твёрдо отчеканивает Хосок, скрестив руки на груди. — Я позволил тебе оставаться рядом со мной и в группе, если ты прекратишь это.

— Я просто пытался тебя переубедить, — хмурится альфа, подходя ближе к омеге. — Я знаю, что это проблема, но я борюсь с ней. Но послушай, мы выступили вчера настолько потрясающе, что нам бросили вызов! Нас вызвали на танцевальный батл, почему мы должны отказываться?

Хосок прикрывает глаза и сильно сжимает губы. И вот опять. Всё снова повторяется. Как же это надоело.

Омега раньше сам вызывал другие группы на танцевальные батлы, да и вызов всегда принимал от остальных, участвовал и боролся за победу вместе со своими ребятами, но сейчас ему совершенно этого не хотелось. Конечно, чувствовать эту эйфорию после победы — ни с чем не сравнится, но последний батл полностью поменял мнение Хоби. Он больше не хочет подвергать опасности свою группу.

— Отказываемся.

Взгляд Донхёна меняется и омега горько осознаёт, что сейчас продолжится то, что началось утром. Да и всё остальное время, когда Хосок ещё думал, что это самый потрясающий человек в его жизни.

— Если мы сейчас откажемся, то нас примут за слабых и мы автоматически будем считаться проигравшими! Мы должны согласиться!

— Не надо меня переубеждать. Мы участвовали в них столько раз, разве тебе не надоело? — омега твёрдо смотрит в глаза альфы напротив, но все равно видит в них непонимание. — Последний раз прекрасно показал мне, что в танцевальных батлах лучше не участвовать.

— Это только ты один не хочешь! Вся остальная часть группы согласна участвовать, — уверенно отвечает он и упрямо смотрит на Хосока, желая продолжать уговаривать его, но отвлекается, когда слышит скрип входной двери. По помещению мгновенно расплывается запах горячего кофе с книгами, перекрывая мяту.

— Что здесь опять происходит? — спрашивает Юнги, когда видит растерянного и немного расстроенного омегу. — Хоби?

Юнги переводит осуждающий взгляд на рядом стоящего альфу, от которого прям несёт раздражительностью, а на лице одно сплошное негодование, что снова напоминает быка.

— Мы обсуждали танцевальный батл с Донхёном, — говорит Хоби, переводя на альфу красноречивый взгляд, — и мы уже закончили.

— Мне не нравится, что я уже второй раз за день тебя вижу, — огрызается Донхён, но сразу же получает лёгкий шлепок по руке от омеги с просьбой прекратить, но альфа не обращает внимания.

— Можно подумать, я счастлив, — фыркает Юнги, выгибая бровь, — что-то мне подсказывает, что я снова вовремя подошёл. Хосок не хочет разговаривать с тобой об этом. Тем более, нам сейчас нужно идти, а ты со своим «важным» разговором можешь проваливать отсюда.

— Ты опять нарываешься?! — злобно шипит Донхён, ноздри которого расширяются от ярости ещё больше. Юнги сейчас кажется, будто он тореадор, что держит красную тряпку, всё больше и больше раздражая быка. — Не слишком ли ты много о себе возомнил? Если ты мировая звезда, это не значит, что ты можешь делать всё, что тебе захо...

— Да заткнитесь вы оба, задолбали, честное слово! — не выдерживает рядом стоящий Хосок и отходит к вешалке у входа, вешает свой белый медицинский халат и надевает верхнюю одежду. — Донхён, сейчас серьезно не самое подходящее время обсуждать это, поговорим завтра с остальными ребятами о батле, ок?

— Подожди-ка, так ты его ждал, что ли? — поражено спрашивает «бык» и с отвращением смотрит на Юнги.

— Ещё раз так посмотришь, глаза тебе в жопу засуну, будешь таким взглядом там всё рассматривать, — спокойно говорит Мин и чувствует, как его внутренний тореадор побеждает, потому что «бык» выходит из себя, готовый крушить всё на своём пути. Кто знает, что бы сейчас было, если бы перед ним резко не встал Хосок.

— Я сказал прекратите! — кричит омега, отодвигая чуть подальше Донхёна и кидает предупреждающий взгляд на Юнги. — Хватит провоцировать уже. Два барана.

Донхён сжимает руки в кулаки и, посмотрев последний раз на Хосока, выходит из ветклиники, бросив напоследок:

— Поговорим ещё завтра насчёт всего этого.

Следующие несколько минут, пока Хоби одевался, в помещении стояла гробовая тишина, но обоих это совершенно не смущало. Каждый думал о своём. Альфа несколько раз прокручивал в своей голове ситуацию, произошедшую пару минут назад, и не мог понять как так быстро он успел обрести себе нового неприятеля. Омега же злился на себя, что вообще позволил разгореться этой пустяковой ссоре. Он не должен был показывать Юнги, что этот разговор ему действительно не нравится, нужно было снова, как и всегда, нацепить на лицо жизнерадостную улыбку в тридцать два зуба и тогда бы не случилось никакой перепалки. Но Юнги заметил, что Хоби чем-то расстроен и озадачен. Поэтому решил помочь и заступился.

Гробовая тишина продолжалась даже тогда, когда омега закрывал ветклинику и ставил её на сигнализацию. Сейчас воздух между ними казался наэлектризованным, молчание затянулось слишком долго и тишина была теперь невыносимой. Альфа уже начинал думать, что омега злиться на него.

Юнги подходит к своей недалеко припаркованной машине и открывает переднюю пассажирскую дверь для Хосока.

— Вау, — ухмыляясь, произносит рыжеволосый. — Как по джентльменски.

— Сейчас пешком пойдёшь, — также отвечает с ухмылкой альфа и омега садится в машину.

Мин выезжает с парковки на проезжую часть и направляется в сторону своей студии. На улице уже давно повечерело, людей становится меньше, но машин на дорогах ещё достаточно многовато, поэтому иногда они застревают в пробке.

— Почему ты утром пришёл пешком, если у тебя есть машина? — спрашивает Хоби, когда они останавливаются в очередной пробке.

— Живу совсем близко с твоей клиникой, — отвечает ему альфа. — Да и езжу на машине довольно редко.

Омега задумчиво поджимает губы и отворачивается к окну. Видно, что ему хорошенько подпортили настроение.

— Извини за эту сцену в ветклинике, — произносит Юнги и встречается с вопросительным взглядом Хосока. — Не знаю, что на меня нашло, но мне очень сильно хотелось выбросить его оттуда.

— Ты тут ни при чем, хотя в некоторых моментах тебе нужно было промолчать, — серьезно говорит омега и сразу же улыбается. — Но спасибо тебе снова, я даже не знаю, чем бы это всё закончилось. Причём дважды.

— В следующий раз, когда он мне попадётся, я познакомлю его лицо с кирпичом, — произносит альфа, чтобы разрядить напряжённую обстановку, но омега не оценивает шутку и снова серьезно на него смотрит. — С землёй?

— Нет, я не хочу, чтобы дошло ещё и до драки, — твёрдым тоном отвечает Хоби. — И не провоцируй его больше, хорошо?

— Ну хорошо, хорошо, я понял, я говно, — саркастически произносит Юнги и получает легкий удар в плечо и наконец слышит задорный смех омеги, что мгновенно разряжает напряжённую тишину. — Если не секрет, что за танцевальный батл и почему он из кожи вон лез, чтобы тебе что-то доказать?

— Вчера мы выступали в Хондэ и нас заметила одна группа, которая чуть позже вызвала нас на танцевальный батл, — начинает говорить рыжеволосый, наблюдая за профилем альфы, — в последний раз батл был у нас около полугода назад и закончился он, мягко говоря, не очень. Нам попалась какая-то агрессивная группа и после нашей победы, они затеяли драку. Мы тогда ещё легко отделались, но я сразу решил, что пора завязывать с танцевальными батлами. Только вот, видимо, моя группа этого не хочет.

— Ты правильно делаешь, что отказываешься, — произносит Юнги, тянется за рукой омеги и чуть сжимает её в своей ладони. — Ты отвечаешь за свою группу, думаю, они должны к тебе прислушаться.

Хоби смущенно улыбается, глядя на сцепленные руки и чувствует, как быстро сердце бьется об грудную клетку. От чего так вдруг резко стало жарко, черт возьми?!

За несколько минут они доезжают до огромного десятиэтажного здания в центре, в котором омега раньше никогда не был. Он взволнованно озирается по сторонам, примечает разные роскошные детали, такие как прозрачный лифт и искренне, прямо как ребёнок, удивляется всему происходящему, пока Юнги неотрывно следит за ним. Они поднимаются на самый последний, десятый, этаж и проходят по широкому коридору с бордовыми коврами к самому концу, где на металлической двери большими буквами написано AGUST D.

Юнги замечает по бегающему туда-сюда взгляду, что омега разрывается от сильного любопытства и волнения, поэтому, когда альфа открывает дверь собственной студии, первым он пропускает Хосока, который от нетерпения залетает внутрь быстрее, чем свет успевает включиться. Перед взором омеги появляются множество различного музыкального оборудования и его так много, что глаза начинают сразу же разбегаться. Сначала он видит комнату для самой записи музыки, сделанной в темных тонах, потом переводит взгляд на стол, где в самом центре стоит компьютер, рядом несколько видов наушников, микрофонов, колонки, студийные мониторы, предусилитель, разные пульты и другие музыкальные штуки, названия которых Хосок не знал. В углу стоит большой бежевый диван, на котором разбросаны подушки различных цветов, а по краям находятся два чёрных кресла. Омега замечает даже зубную щетку с пастой.

— Ого, ты что, ночуешь здесь? — спрашивает он, подходя к пианино, что стоит около стола и проводит кончиками пальцев по гладкой поверхности инструмента.

— Живу, — отвечает Юнги, подходя к омеге. — Порой не замечаю даже, что дома уже неделю не был.

Омега не отводит глаза от блестящей полированной крышки инструмента, но и не решается поднять их, потому что чувствует пожирающий взгляд напротив. Он садится за стул рядом с пианино и открывает крышку, сразу же обращая внимание на белые и чёрные клавиши, которые так и манят попробовать нажать. Пальцы невесомо коснулись сначала гладкой чёрной клавиши, потом соскользнули на белую, а затем легко надавили, и Хосок вздрогнул от резко раздавшегося звука, что так громко прозвучал в тихой студии. Альфа же, тихо посмеиваясь, следит за милой реакцией омеги и присаживается на второй стул, рядом с ним.

— Сыграешь? — просит Хосок и всё же встречается взглядом с Юнги, от которого у омеги резко перевернулся желудок.

— Почему бы и нет, — соглашается тот, возвращает внимание обратно на инструмент и плавно поднимает руки над клавишами, мягко опуская их и касаясь кончиками пальцев.

bts — i need you piano

На какое-то время воцарилась гробовая тишина, в которой Хосок пытался успокоить своё почему-то взбесившееся сердце, что так и хотело выпрыгнуть из груди, но в студии, наконец, послышались первые аккорды. Мелодия началась со спокойных тихих звуков, что так мягко ласкало слух, но со временем звуки становились быстрее, а пальцы альфы начали ловко перебирать клавиши, ни разу не сбиваясь, будто он вызубрил каждую ещё с детства и теперь полностью уверен в своём инструменте. Со временем мелодия перешла на новые аккорды, с нежных и звонких на волнующие и тяжелые. Музыка была настолько глубокой и проникновенной, что рыжеволосый омега рядом жадно ловил слухом каждый звук, желая навсегда отложить этот кусочек памяти в лучшие воспоминания. Хоби переводит взгляд на Юнги и чувствует как что-то тёплое разливается в области всей груди, потом по всему телу, от макушки до пят. Хосок восхищён тем, что Юнги будто живёт этим, будто чувствует музыку, соединяется с инструментом. Для Мин Юнги играть так же легко, как и дышать. И это действительно настолько прекрасно, что у омеги захватывает дух до самого конца игры.

Хосок поражён. Он много раз видел по телевизору рэпера Агуста Ди, замечал его эксцентричный характер на разных интервью и телешоу, смотрел нестандартные клипы, связанные с чем-то тёмным и неприятным, слышал матерные песни и никто никогда бы не подумал, что Агуст Ди и Мин Юнги совершенно два разных человека. Омега всегда думал, что этому рэперу правила не писаны. Он всегда делает, что захочет, может спокойно оскорбить незнакомого человека, может выйти за рамки приличного и посылать всех на три известные буквы. Вот только Мин Юнги совсем не такой. Хосок уверен в этом.

Омега придвигается ближе к альфе и кладёт голову ему на плечо, когда тот закрывает крышку инструмента. Они снова сидят в звенящей тишине, каждый в своих мыслях, но на этот раз наполненные чувствами. Внутри Хосока до сих пор как будто кто-то разлил тёплый кофе, что всё ещё растекается по всему телу и согревает изнутри. Юнги же полностью поддаётся чувствам и ближе прижимает к себе омегу, притягивая его лицо с своему. Они недолго смотрят друг другу в глаза, в которых уже давно танцуют чертики и чувствуют накаляющий воздух в помещении, а запах кокоса перемешивается с кофе, заставляя обоих терять крышу и наконец уже поддаться к желанным губам, но...

— Кхм, Юнги, может объяснишь, что происходит и кто это? — слышится голос около входной двери.

В студию заходит Чжуён.