зомби & мумия

Маленький той пудель лениво переворачивается на коротко стриженном газоне на спину, потягиваясь и зевая одновременно. Кудрявый питомец, прикрывая один глаз, смотрит на своего задумчивого хозяина, облаченного практически во всё чёрное, и снова продолжает спать, пригреваясь на тёплом солнышке, которое так и заставляет лениться. Мин Юнги, больше известный в музыкальном бизнесе как рэпер Agust D, сидит, облокотившись о дерево и что-то творит в своём блокноте — постоянно зачёркивает, пишет и снова зачёркивает. В конечном итоге, черноволосый просто сминает испорченную бумажку и выбрасывает в урну рядом.

— Чёрт меня дёрнул писать это дерьмо, — ругается Юнги, с раздражённостью отбрасывая блокнот в сторону и смотрит на ленивую мордашку напротив. — Холли, побесись хоть, что ли. Ты в последнее время немного унылая.

Холли лишь, при упоминании своего имени, раскрыла глазки-бусинки и непонимающе взглянула на альфу, продолжая дальше греться на солнышке. Юнги рассматривает парк вокруг себя, внимательно всматривается в людей, собирает мысли в кучу и снова продолжает писать в блокноте.

Сегодня утром он встречался в своей студии со своим давним другом, певцом Кан Чжуёном, для которого совсем недавно стал композитором. Они обсудили предстоящую коллаборацию, над которой будут работать на протяжении одного или двух следующих месяцев. Раньше Чжуён не был столь сильно известным, как сейчас, но связавшись с Юнги, он быстро переметнулся с последних строк музыкальных чартов на первые, чему омега был безмерно благодарен своему другу. Только вот единственное, что раздражало самого Юнги — вечные папарацци. Мало того, что они были повсюду, везде совали свои камеры, фотографировали их на каждом углу, так ещё и пустили слух о любовных отношениях, из-за чего полился весь негатив в сторону омеги. Чжуёна осуждали за то, что он стал известным только благодаря Мин Юнги, за то, что он «встречался» с любимым рэпером поклонников, но этому омеге, видимо, было плевать. Какая-никакая, но слава.

Время уже шло к пяти часам вечера и Юнги, исчеркав весь свой блокнот, так ничего годного и не написав, нацепил поводок на Холли и пошёл в сторону своего дома, сильно отчаявшись в своих способностях. Он постоянно писал много песен, слова в тексте всегда друг друга дополняли и всё шло прекрасно, но видимо сегодня вдохновение помахало ему ручкой.

Альфа за несколько минут доходит до родного района и, даже не замечая рядом припаркованный знакомый чёрный Мерседес, заходит в нужный подъезд, беря на руки маленького той пуделя. Ещё не дойдя до квартиры, парень уже чувствует что-то неладное, но всё равно вставляет ключ в замочную скважину и подтверждает свои догадки, когда дверь оказывается уже открыта. Юнги острожно приоткрывает дверь и заходит внутрь своей квартиры, осматриваясь вокруг. В нос ударяет знакомый запах утренней свежести, как после дождя, с нотками древесного леса, и Мин расслабляется, когда понимает, что за неожиданный гость к нему заявился.

— Ты же должен быть в Америке, чего ты сюда приперся? — спрашивает альфа, опуская на пол своего любимца и разуваясь. — И когда ты успел сделать дубликат моих ключей?

— Мы не виделись почти месяц, а ты с порога спрашиваешь меня о ключах? — выходит из гостиной Чонгук, сложив руки на груди. — Я думал, ты будешь счастлив меня видеть, расспросишь как мои дела, как альбом, надолго ли я здесь.

— И надолго ты здесь? — моментально выпаливает Юнги, вызывая смех у Чона и у самого непроизвольно губы тянутся в улыбке.

— А ты всё тот же ворчливый дед, — произносит альфа и друзья, наконец, обнимаются. — Не изменяешь своим принципам.

Чонгук и Юнги проходят на кухню, где первый бурно рассказывает о своём альбоме и вообще о всех новостях за три недели в Америке. Юнги в сотый раз удивляется, как парню вообще хватает сил доползти до дома. Сейчас Чонгук говорит о своей работе, чуть ли не взахлёб, и глаза его горят желанием и любовью к музыке, которой он отдаёт всего себя, причём с тринадцати лет. Юнги же молчаливо осматривает друга напротив и хмурится, заметив круги под глазами и скрытую усталость. Скорее даже изнеможденность.

— Какие у тебя планы? — резко спрашивает Юнги, не дав договорить альфе.

— На этой неделе пока никаких, но ты же знаешь Джина, через час-два он позвонит и скажет примчаться к нему. Я в последнее время нарасхват, — усмехается Чонгук, допивая свой чёрный крепкий кофе. — А что, у тебя какое то предложение ко мне?

— Вот думаю, какой тебе гроб покупать. Тебе больше нравится из красного элитного дерева или из обычной лакированной сосны? — насмешливо произносит Мин, видя, как меняется физиономия напротив него и тянет руку к телефону Чона. — Совсем уже долбанулся со своей работой. Дай телефон, я занесу Сокджина в чёрный список и ты, наконец, отдохнёшь.

Чонгук особо не удивлён, потому что не первый и не последний раз слышит от Юнги возмущения. Ещё с самого начала их знакомства альфа не позволял так сильно перегружаться своему другу, но сейчас Чон колесит по новым странам каждый месяц. Здесь уже Юнги помешать не мог.

— Я могу обойтись и без гроба. Тем более, я прекрасно выгляжу, хён, — выпалил Чонгук, перехватывая свой телефон. — Даже получше тебя.

— Сделаю вид, что я не расслышал, что ты только что отвесил мне самый лучший комплимент в моей жизни, — безэмоционально проговаривает альфа и вздрагивает от резко зазвонившего телефона в руке Чонгука. — Если это Джин, скажи ему, чтобы шёл нахер.

Чонгук усмехается и отвечает на входящий звонок.

— Юнги попросил передать тебе, чтобы ты шёл нахер, — отчеканивает альфа, жалея, что не может увидеть сейчас лицо Кима вживую, как его мимика из абсолютного спокойствия медленно переходит в недоумевающее.

— Мне кажется, ему там будет лучше, чем мне, — отвечает Джин. — И вообще я звоню по делу, Чонгук.

— Я же говорил, — тихо произносит черноволосый, бросая взгляд на злого Юнги. — Какое дело?

— На следующей неделе начинаются съемки твоего клипа, нужен омега. Поэтому, с завтрашнего дня принимаем заявки от желающих. Выбираешь ты, на свой вкус и цвет, как говорится. Завтра с утра жду тебя в нашем здании, Шихёк хочет поговорить с тобой насчёт альбома и остальных клипов. Так же тебя приглашают на интервью и популярное телевизионное вечернее шоу. Ещё не забывай, что после окончания клипа, ты едешь давать концерт в Куала-Лумпур.

— Надеюсь, это всё? — в надежде спрашивает Чонгук, но Сокджин продолжает говорить дальше.

— Конечно, нет. Тебя пригласили в качестве приглашённой звезды на показ мод от популярного бренда.

— И когда это?

— В конце этой недели. Тебе нужно исполнить пять своих песен. Пока на этом всё, завтра созвонимся, — говорит омега и отключается, оставляя обескураженного Чонгука с Юнги наедине.

Мин долго и негодующе смотрит на своего друга в тишине, потом переводит взгляд на пол, где умиротворенно лежит миниатюрный той пудель рядом с миской, полной еды. Холли равнодушно смотрит перед собой, полностью отрешенная от всего реального мира, поэтому даже не замечает, когда хозяин подходит к ней и берет на руки.

— Видимо, кое-кто снова собирается к ветеринару? — произносит альфа, глядя прямо в грустные, потускневшие глазки своего питомца. — Я давно заметил, что ты сама не своя, Холли.

— Здесь есть одна хорошая клиника рядом с твоим домом, но уже поздно, вряд ли она ещё работает, — говорит Чонгук и протягивает руку к пуделю, гладя её кучерявую шёрстку. — Своди Холли завтра с самого утра.

Юнги хмурится, вспоминая прошлый сумасшедший поход в ветеринарную клинику, где Холли не могла спокойно сидеть на месте, чтобы врач смог её осмотреть. В итоге, пробегали за пуделем около часа по всей клинике. Вести Холли к ветеринару — геморрой для Юнги.

— Хорошо, Чонгук, но сейчас я обязан вытащить тебя куда-нибудь, чтобы ты отвлёкся от своей работы, хотя бы на этот вечер, — отчеканил Мин, твёрдо смотря на альфу и уходит в другую комнату с Холли на руках. — Собирайся, съездим в Хондэ.

Ещё несколько минут альфы собираются и непринужденно о чем то разговаривают, обсуждая различные темы. Оба надевают на лица маски, на голову любой головной убор и выходят на улицу, где их ждёт недалеко припаркованный чёрный мерседес Чонгука. Юнги вызывается сесть за руль, аргументируя это тем, что не хочет умирать, если Чон заснёт за рулём, но альфа и не против. До самого шумного района в Корее ехать минут тридцать, поэтому парень растекается по всему пассажирскому креслу и достаёт телефон, включая интернет. На него сразу начинают сыпаться миллионы уведомлений, на что альфа лишь устало вздыхает и собирается отключить телефон, чтобы вздремнуть в машине хотя бы полчаса, но его внимание кое-что привлекает. Комментарий в твиттере.

На аватарке этого комментатора размещена размытая фотография. Создаётся впечатление, что парень просто решил сделать селфи на бегу. Чонгук не церемонится и заходит на профиль этого чудака, чтобы получше узнать, что за тип раскрыл на него свою варежку. Хоть и в комментариях, но всё же.

Чудаком оказывается омега. Немного пролистав профиль вниз, альфа видит различные фото, где взъерошенный белокурый парень очаровательно улыбается, закутанный в пушистый, персикового цвета, плед. Эта фотография вызывает у Чонгука странные, одновременно с чем то смешанные чувства, которые разливаются теплом по телу, особенно в области груди, но альфа отрицает и отгоняет их от себя подальше. Чон рассматривает этого парня и уверяется, что он — омега, запах которого, наверное, такой же сладкий, как и он сам на этом фото. Он может пахнуть ванилью вперемешку с шоколадом, или только что испечёнными пончиками, покрытые карамельной глазурью, или черничным пудингом в сочетании со сбитыми сливками. Только такие ассоциации с запахом приходят в голову Чонгука, когда он смотрит на парня на фотографии. Вот только написанный комментарий от этого сладкого омеги совсем не сахарный.

Чонгук вчитывается в это предложение, отвлекаясь от своих парящих мыслей. Этот омега что, пытается его пристыдить? Или обидеть? Да черта с два, он этого не дождётся.

Чон смеётся, отвлекая внимание Юнги от дороги, заставляя альфу косо на него посмотреть.

— Какой-то незнакомый борзый омега считает, что я задроченное зомби, которое не спит целый век, — улыбаясь, поясняет Чонгук.

— Ну я с ним согласен, — невозмутимо произносит Юнги, возвращая своё внимание на дорогу, где скопилось огромное количество припаркованных машин рядом с районом Хондэ.

Чонгук долго и негодующе смотрит на друга, но тот его вовсе игнорирует, поэтому снова возвращает свой взгляд на профиль омеги и обращает внимание на имя.

Ким Тэхен, значит. Это тот самый омега, чьё лицо постоянно светится на всевозможных обложках журнала? Омега, которого всегда можно увидеть на лучших подиумах мира, либо в различных рекламах, будь это косметика или дорогие бренды одежды. Чонгук помнит, как Джин однажды плевался ядом во всех из-за номинации «Самое красивое лицо этого года», которую, как раз таки, выиграл Ким Тэхен. С того дня, как только Сокджин где нибудь видел лицо модели, то сразу начинал громко возмущаться и дарить «прекрасные» комплименты омеге, которая, как надеется Чонгук, никогда не услышит это вживую.

Альфа, вспоминая комментарий, который будто специально написан, чтобы пристыдить Чона, решает отомстить омеге и листает ленту страницы твиттера дальше вниз, чтобы найти за что ухватиться. Среди различных надписей и фотографий то с фотосессии, то снова какие то размывчатые с обычной камеры телефона, Чонгук ничего такого не находит. Он пытается внимательно вглядеться, увидеть хоть один изъян, на котором можно акцентировать внимание, но омега как будто идеален. В нем нет недочётов, на фотосессии он позирует ака боженька, умело раскрывая в себе разные стороны то спустившегося с небес белокурого ангела, то ворвавшегося без приглашения зловещего демона. Чонгук останавливает свой взгляд на фотографии, сделанной в марте этого года, где Тэхен в полный рост стоит около красной телефонной будки, держа в правой руке стаканчик кофе, а левой опираясь на саму будку. Для мартовского климата Лондона, омега одет слишком простенько — белая майка, облегающие чёрные джинсы, шлепки, на лице очки с круглой оправой.

— Видимо, мать мозгами его не наградила, — фыркает альфа, останавливая взгляд на чёрных джинсах. — Ещё бы пляжные шорты надел.

Стоп. А вот и загвоздка.

Чонгук скользит взглядом по истощенной фигуре Тэхена и удивляется самому себе. И почему он сразу этого не заметил? Слишком уж сильно выделяются длинные худые ноги в темных джинсах, которые только больше подчеркивают исхудалый вид омеги. Альфа осматривает на фотографии тонкие запястья, что можно полностью обхватить одной ладонью, видит выпирающие кости на плечах, которые бесполезная майка совсем не прикрывает. Этот омега, видимо, совсем плюёт на здоровье, раз ходит в таком холодном городе чуть ли не полуголый, да ещё и не слезает с диет ради того, чтобы пройти по подиуму туда-обратно. И это всё из-за работы?

«А мы ведь похожи».

Чонгук возвращается обратно к комментариям, находит нужный и пишет ответное послание. Альфа жалеет только, что не увидит реакцию омеги на это.

«А ты напоминаешь мне истощенную мумию, забывшая, что такое еда».

— Ты долго ещё будешь здесь торчать? — резко спрашивает раздражённый Юнги и Чонгук понимает, что машина уже припаркована. — Мы приехали уже минут десять назад, а ты всё в своём телефоне виснешь, ей Богу, Чонгук, я напою тебя когда-нибудь снотворными таблетками, чтобы ты высыпался уже и не засыпал на ходу в телефоне!

— Ты так долго это говорил, я чуть не уснул, — с насмешкой говорит Чон и вальяжно выходит из машины, захлопывая дверь. — Куда идём сначала?

— Тебе за гробом.

***

Юнги вообще не понимает, зачем попёрся в самый шумный район Сеула, раз он ненавидит такие места. Люди, как с цепи сорвавшиеся, снуют туда-сюда, мешают спокойно гулять, пихаются и что-то громко горланят, пытаясь перекричать музыку со всех сторон, что нереально сильно раздражает альфу. Юнги, в итоге сильно взбесившись, идёт напролом к ближайшему магазину брендовой одежды, чтобы остановиться там и хорошо обдумать куда можно приткнуться, лишь бы люди окончательно не затоптали их. Чонгук же перехватывает друга за локоть и тащит его в совершенно противоположную сторону, но спустя несколько минут они выходят к маленькому ресторанчику, где за витриной видно парочку свободных столиков.

— Сделай мне одолжение, тресни меня в следующий раз, когда я снова предложу ехать в этот сранный Хондэ, — недовольно произносит Мин и садится за свободный столик около витрины, снимая с головы капюшон, но оставляя маску на лице. — Я уже старенький для таких районов.

— Договорились, — отвечает Чонгук, садится напротив Юнги и читает меню, которое только что принесли. — Двадцать пять лет ещё не старость, ты здесь вообще должен каждый день до ночи тусить. Хотя, не зря мы тебя дедом называем.

Юнги на это лишь сердито фыркает и отворачивается к окну, наблюдая за бесконечным потоком толпы и за парочкой музыкантов в самом дальнем углу. Альфа хмурится, когда вспоминает, что так и не написал ни одну песню на предстоящий альбом с Чжуёном. Мысли совершенно не связываются в одну, в голове происходит полнейший беспорядок, вдохновения так и нет. Почему вообще всё решило пойти по пизде, когда нужно срочно браться за работу? Юнги злиться из-за этого на самого себя, ведь кто как ни он, композитор, должен создавать музыку.

— Ты давно выезжал за пределы Сеула? — задает вопрос Чонгук, пробуя на вкус заказанное блюдо, которое официант принёс пару минут назад и придвигает ближе к Юнги.

— Нет и не собираюсь.

— Можешь съездить со мной в Куала-Лумпур, после того, как я сниму клип? — произносит Чон и в надежде поднимает глаза на друга, ожидая ответ, но тот набирает еду в рот и медленно жуёт. — Ты специально сейчас, да?

Юнги с насмешкой кивает головой, тщательно пережевывая каждый кусочек, облокачивается об спинку сидения и блаженно прикрывает глаза.

— Издеваешься? — выгибает бровь Чонгук и наклоняется, кладя руки на стол. — Там всего на неделю, я буду тренироваться и потом в последний день дам концерт, а ты просто можешь заниматься своими делами. Я не могу уже находиться только в обществе Сокджина, он меня достал, честное слово. Вечно шутит свои несмешные шутки, а если я ещё и не посмеюсь, потом не разговаривает со мной весь день. Пожалуйста, хён, избавь меня от этой участи снова.

— Почему меня прикалывает это зрелище? — не сдерживая ехидную улыбку, говорит Юнги и даёт волю своему злорадному смеху. — Ты похож на ребёнка, который слёзно уговаривает родителя не отпускать его сегодня в школу, но, насчёт этого предложения я подумаю. Всё-таки у меня на носу альбом и коллаборация с Чжуёном.

— А, подожди, дай-ка вспомнить, — язвительно произносит Чон, подносит ладонь к подбородку, устремляет свой взгляд к потолку и демонстрирует задумчивый вид. — Ах, да, опять этот хитрожопый омега, который вечно сидит у тебя на шее?

— Я знаю его с детства и я полностью уверен в нем, — Юнги хмурит брови, настороженно смотря в глаза напротив. — Он не может общаться со мной только из-за славы. Чжуён не такой, сколько раз тебе говорить?

— А мне сколько раз говорить тебе, что ты ошибаешься на его счёт? Он прославился из-за того, что общается с тобой. Ему нужна от тебя только популярность, — твёрдо отчеканивает Чонгук и видит, как сменяется выражение лица Юнги, становясь более хмурым, чем обычно. — Давай отложим эту тупую тему на потом, мне совершенно не хочется сейчас с тобой спорить, но только подумай над этим, окей?

Юнги говорит, что он обязательно подумает, но на самом деле он и не собирался этого делать. Кан Чжуён — его друг детства, он доверяет ему также, как доверяет Чонгуку и своим близким людям. С чего бы это ему размышлять над этим?

Всё остальное время пока альфы сидели в ресторане, Чонгук весело рассказывал какие то бредни о Малайзии, что очень сильно хочет попробовать прыжок с парашютом и не уедет оттуда, пока не сделает это. Уговаривал Юнги спрыгнуть вместе с ним, но тот пошутил, что лучше прыгнет без парашюта, поэтому Чонгук больше его не уговаривал. Вдруг не пошутил. После этого доедали своё заказанное блюдо и оплатив, вышли из ресторана, моментально вливаясь в людской поток. Юнги старался не донимать себя теми мыслями, на которые его навёл Чонгук, чтобы весь оставшийся вечер не ходить хмурым, но всё было тщетно и лицо альфы напоминало тот самый мем с недовольным котом из интернета.

— Ты слышишь? — внезапно спрашивает Чон, резко остановившись, отвлекая Мина от своих тяжёлых мыслей. — Тут где-то играет моя песня.

— И что теперь? У тебя несколько миллионов подписчиков в инстаграме, на тебя подписан сам Джастин Бибер, а ты удивляешься, когда слышишь свою песню на улице? — невозмутимо произносит Мин, закатывает глаза и идёт дальше, но его хватают за локоть и тащат в другую сторону. — Что, мы теперь, как истинные фанаточки, обязаны посмотреть на танец под твою музыку?

Чонгук коварно улыбается и довольно кивает головой, когда они оказываются уже рядом с огромной толпой, столпившихся полукругом около маленькой сцены, где под диким басом музыки яро танцуют восемь парней. Их движения отточены и отрепетированы настолько чётко, что кажется, будто это те самые ребята из клипа Чонгука, которые участвуют в подтанцовке, но Чон и сам приятно удивлён такой великолепной подготовке незнакомцев. Один из них, рыжеволосый омега, на ходу натягивает чёрные кожаные перчатки, кто-то передаёт ему палку, подожженную огнём и выходит в центр сцены, вызывая громкие восторженные всплески толпы. Юнги заинтересованно следит за его движениями, как омега умело управляется с огненной палкой, пока танцует такую бешеную хореографию, как профессионально сплавляется с координацией, чтобы не попасть в кого-нибудь и подмечает, что с таким цветом волос, с огнём в руках и под такую песню всё смотрится очень обжигающе ярко. И Юнги этим заворожен.

Hurts — Devotion

«FIRE» заканчивается бурными аплодисментами и пятеро танцоров спускаются со сцены, но народ не собирается расходится. Все стоят в ожидании, пока тишину не сменяет спокойная мелодия, плавно льющаяся из динамиков. В центр выходит тот самый омега с тонкими цепями на кистях рук, но уже без огненной палки и перчаток. Парень неподвижно стоит, твёрдо смотря куда-то поверх голов зрителей и ждёт нужный момент. Спустя мгновение, в дополнении к гармоничной мелодии в динамиках начинает петь мужской голос, под который рыжеволосый омега начинает медленно двигаться, плавно передвигаясь по сцене, с лёгкой изящностью то поднимая руку вверх, то опуская обратно вниз, демонстрируя закованные цепи. Юнги завороженно следит за каждым движением омеги не отрывая глаз, смотрит и совершенно не придаёт значению поднимающейся внутри буре эмоций, которую вызывает этот пленительный рыжеволосый парень.

Когда начинается припев, к омеге добавляется ещё один из танцоров — альфа, ростом под метр сто девяносто, который моментально пристраивается к омеге в танце, держа того за цепи на запястьях. Мин не очень рад его появлению, омега потрясающе смотрелся и без альфы. Он продолжает смотреть на рыжеволосого, у которого теперь танец сосредоточен только на этом бугае метр девяносто. Он держит его за тонкие цепи, в танце прижимает ближе к себе, заставляя омегу покорно оставаться рядом с ним. Рыжеволосый умиротворенно кладёт голову на плечо бугая, будто мысленно обещая, что навсегда, закованный, останется с ним. Юнги становится невыносимо жарко, когда омега чуть приоткрыв глаза, сразу же встречается с ним взглядом. Они смотрят друг на друга несколько секунд, но сразу же перестают как только со всех сторон раздаются бурные аплодисменты.

Юнги очень жарко.