зомби & мумия

                     Flashback

Шестнадцатилетний Чонгук, сощурившись от яркого света, что освещает всю сцену, быстрым взглядом осматривает своих поклонников на первых и дальних рядах и широко улыбается. Люди, пришедшие на концерт, наслаждаются и танцуют под его музыку. Они поют в такт с ним, поднимают свои руки, для того, чтобы коснуться своего кумира и Чонгук тянет свои ладони к ним. Ему всего семнадцать, а он уже собрал огромную аудиторию поклонников, его альбомы рвут чарты, а билеты на концерты раскупаются в течении одного дня. Чонгук поёт строчки своей любимой песни, написанная именно им самим, и сдерживает слёзы, смотря на миллионы фонариков, что светят ему поклонники. Достоин ли он этого? Правда ли, что его музыка действительно настолько хороша? Он шёл к этому с тринадцати лет и вот, он здесь, на сцене, поёт свои песни, а рядом с ним его поддержка. В лице десяти тысяч людей. А ведь сколько раз ему говорили, что ничего не получится? Сколько раз он сомневался в себе, закрывался от всех, боялся смотреть в глаза людям? Даже при первой долгожданной встрече с известным Бан Шихеком он опускал голову, а руки с ногами так тряслись, казалось, что он сейчас грохнется в обморок. Но нет же. Шихек что-то увидел в нём, в том самом тринадцатилетнем мальчишке, который сейчас зажигает сцену только одним своим появлением.

Чонгук поёт последние куплеты своей песни, всё также подавая руки счастливым фанатам и не прекращает блаженно улыбаться кроличьей улыбкой, пока не чувствует резкое головокружение. Перед глазами сразу же начинают мельтешить чёрные точки, которые мешают хоть что-то увидеть. Он ведь прекрасно себя чувствовал, что не так?

Альфа крепче обхватывает длинными пальцами микрофон и продолжает через силу петь, возвращаясь обратно в центр сцены. Но головокружение не отступает, перед глазами окончательно начинает мутнеть, а фонарики телефонов расплываются в одну сплошную нечёткую картинку.

« — Возьми меня за руки сейчас,

— Ты — причина моей эйфории.»

Чонгук допевает последние строчки эйфории, ждёт когда мелодия совсем утихнет и смотрит через плечо, еле сфокусировав взгляд, где видит взволнованный взгляд Юнги.

Юнги. А он ведь предупреждал. Юнги — всегда, как старший брат, был рядом. В чём-то поддерживал, помогал писать песни, в чём-то жаловался и был недоволен, бурчал и постоянно гнал отдыхать, когда слишком уж много Чон тратил время на работу. Но всё же оказался прав, что когда-нибудь эти ночные тренировки его доконают.

И вот сейчас, Чонгук через силу улыбается толпе, проговаривает слова благодарности, напоследок кланяется и быстро ретируется со сцены под оглушительные аплодисменты. Люди радостно кричат ему вслед, бьются в истерике, счастливые, что побывали на концерте своего кумира. Вот только кто знал, что сейчас испытывает ещё совсем юный артист?

Юнги мгновенно хватает Чонгука под руки, когда тот уже, практически, без сознания запутывается в ногах и падает. Перед глазами плывет, голова раскалывается и альфа совсем ничего не понимает. Он пытается вдохнуть в лёгкие больше воздуха, но только задыхается и кашляет. Чонгук совершенно не чувствует своего тела, ноги онемели, он не может сам ими пошевелить и злиться на себя за эту слабость.

— Какой же ты болван, — где-то рядом с правым ухом Чонгук слышит недовольный голос Юнги. Ему хочется на это улыбнуться, снова как-нибудь неуместно пошутить, чтобы Мин раздраженно закатил глаза, но единственное, на что он способен — это немного приоткрыть веки. — Я же говорил тебе, не переусердствуй! А ты вечно как упрямый баран.

«Весь в тебя» — хотелось бы сказать Чонгуку, но он сразу же отключается, когда его перетаскивают на переноску.

наши дни

В съёмочном павильоне уже больше трёх часов идёт кастинг на роль в клипе Чонгука. Каждая омега, по очереди, демонстрирует свои актёрские качества, пытаясь показать в различных действиях злость, радость и любовь. Казалось бы, чего тут сложного? Это же может показать каждый. Вот только почему то именно у этих омег актёрское мастерство как у валенков.

Очередной очаровательный омега выходит в центр и встаёт перед Сокджином и Чонгуком, который даже не скрывает громкий протяжный зевок, за что мгновенно получает разъяренный взгляд своего менеджера. Омега напротив делает вид, что не замечает немую драку взглядами, поэтому скромно улыбается и представляется:

— Здравствуйте, меня зовут Чан Чанук, совсем недавно я закончил Сеульский институт искусств и сейчас принимаю участие в некоторых проектах.

— Хорошо, Чанук, — улыбается Джин, оценивая взглядом смазливую внешность и стройную фигуру омеги, — можешь продемонстрировать нам свою игру.

Чонгук измученно вздыхает, скептически осматривает скромного кандидата и сразу же теряет к нему интерес (которого даже не было), затем пристаёт к Джину, дергая его за всякие висюльки на одежде, чтобы хоть как-то себя развлечь.

— Не веди себя как маленький, имей совесть, — шипит менеджер, пытаясь не отводить внимательный взгляд от омеги. — Вообще-то мы для твоего клипа сейчас сидим здесь и, напомню, сниматься будешь ты. С тем омегой, которого мы выберем... если вообще выберем.

— Джи-и-н, — нарочито страдальческим голосом тянет Чонгук, переключая внимание менеджера на себя, — они все стрёмные.

Сокджин делает лицо аля «не ной» и демонстративно поворачивает голову Чонгука обратно к омеге, что уже давно демонстрирует своё актерство. В клипе будет показана мелкая ссора обоих главных персонажей, поэтому Чанук, полностью абстрагировавшись от всех внешних факторов, играет свою роль. Омега показывает злость и негодование. В его движениях есть уверенность, что даёт ему преимущество над другими кандидатами, но постоянно сменяющиеся эмоции на лице дают сбой. Радость выглядит слишком каменной, улыбка натянутой, злость напускной, а о любви и речи не шло. Омега всё ещё продолжает демонстрировать ссору, где уже применяет не только фальшивые эмоции, но и физическую силу. Чанук толкает и замахивается на пустое место, даёт пощечину воздуху, представляя, что кого-то бьет. Видимо, слегка увлёкся.

— Хорошо, Чанук, вы можете заканчивать, — невозмутимо произносит Сокджин, переводя взгляд на альфу. — Что скажешь?

— Вам нужно идти в рукопашный бой, а не в актерство, — с легким смешком говорит Чонгук и получает незаметный удар в бок от Джина, но парень игнорирует его. — Спасибо, что рассмешили нас, до свидания.

Омега сердито поджимает губы, щурит глаза на обнаглевшего артиста, собираясь бросить что-нибудь ядовитое на прощание, но в последний момент передумывает и гордо уходит со сцены.

— Ну и зачем ты ему нагрубил? — возмущённо спрашивает Сокджин, переводя хмурый взгляд на Чонгука.

— Я ещё и не начинал грубить, — невозмутимо отвечает альфа и встаёт напротив менеджера, нависая над ним горой. — Давай уже закрывать этот балаган, мы здесь торчим больше трёх часов, только толку нет.

— Ещё чего изволишь? Мы никого ещё не нашли, нужно продолжать.

— Почему просто нельзя найти профессионального актера, у которого уже есть хоть какой-то опыт в клипах и кино? — возмущается Чонгук и раздраженно проводит пятерней по волосам, взлохмачивая их. — Я сам кого-нибудь найду на эту роль, Сокджин. Сворачивай этот цирк и поехали уже отсюда. У меня на вечер запланировано другое мероприятие.

***

День уже подходил к концу, солнце окрашивало небо в прекрасные оранжево-розовые краски, невольно заставляя останавливаться прохожих людей на улице и тихо восхищаться красотами природы. Косые лучи заходящегося солнца проникали в квартиру Тэхена, которому сейчас совсем было не до прекрасной погоды на улице. Только что проснувшийся омега бегает из одной комнаты в другую, громко разговаривает сам с собой, пытаясь себя успокоить, но только больше начинает нервничать. Вслед за своим неугомонным хозяином бегает такой же неугомонный кролик, будто пытаясь перегнать его, но только больше создаёт ненужный шум и беспорядок. И дополняет эту картину наблюдающий за всем Минхо, который, как всегда, что-то жуёт.

— Прижми уже свою задницу на место, у меня перед глазами мельтешит, — раздраженно говорит альфа, тщательно прожевывая купленные панкейки. — Лучше скажи мне, как можно спокойно проспать весь день, зная, что вечером у тебя важное мероприятие?

— Блять, блять, блять, — приглушенно слышится с другой комнаты, откуда сразу же выходит взъерошенный Тэхен, за которым тихо семенит питомец. — У меня была ночная фотосессия до самого рассвета, я приехал домой часов в одиннадцать. И прекрати жевать когда разговариваешь с кем-то!

— Я твой альфа, поэтому люби меня таким, какой я есть, — нагло улыбается Минхо и рукавом стирает крошки со стола на пол, за что сразу получает смачный подзатыльник и веник в руки.

— Где Хоби? Я думал, он придёт с тобой, чтобы мы сразу поехали вместе, — Тэхен приводит себя в порядок после долгого сна и замечает, что начинает нервничать ещё больше, когда смотрит каждые пять минут на часы, поэтому уходит в другую комнату, пытаясь успокоиться.

— Понятия не имею, где он, — недовольно отвечает Минхо, подметая крошки с пола. — В последний раз я видел его только когда он гонял меня веником по дому, больше я с ним не пересекался и слава богу.

Тэхен задумчиво хмурится и берет телефон, одновременно набирает номер своего друга и шарится в шкафу в поиске подходящей одежды. Длинные гудки в трубке заставляют светловолосого омегу волноваться ещё больше, но спустя бесконечно долгой минуты на звонок всё же отвечает родной голос.

— Да, Тэ?

— Хоби! — от переизбытка эмоций омега кричит в трубку, крепче вцепляясь пальцами в дисплей. — Почему ты так долго не отвечаешь?! И где ты пропал, я думал ты приедешь ко мне и мы сразу же вместе поедем на показ!

— Ох, извини, пожалуйста, Тэ, — протяжно вздыхает омега на другом конце провода, — я совсем забыл, что нужно было сначала ехать к тебе.

Тэхен перестаёт искать одежду и отходит от шкафа, когда слышит в голосе Хосока хорошо скрываемую горечь.

— Хоби, всё хорошо?

— Да, хорошо, — уже весело отвечает он и Тэхен, хоть и не видит Хосока сейчас, но уверен, что омега тянет фальшивую улыбку на лицо. — Ты, кстати, где? Я уже минут десять ищу тебя в гримерке, скоро же всё должно начаться.

Тэхена мгновенно прошибает холодный пот, он смотрит на часы и мысленно даёт себе оплеуху за бестолковость. Он второпях прощается с Хосоком, достаёт из шкафа первую попавшуюся одежду, натягивает её в припрыжку до кухни, при этом стараясь случайно не наступить на своего питомца, у которого, видимо, петарда в одном месте.

— Минхо, я опаздываю! — омега, не церемонясь, хватает альфу за рукав куртки и они вдвоём вываливаются из квартиры, в одно мгновение добегая до машины.

В это время к большому элитному зданию, рядом с которым собралось огромное количество поклонников и репортёров, подъезжает чёрный минивэн из которого сначала вальяжно выходит всем известный менеджер Ким Сокджин, облачённый в дорогущий наряд от популярного модного бренда, а за ним сразу же показывается тот, ради кого здесь все собрались. В одно мгновение все объективы камер направились на Чонгука. С разных сторон появились многочисленные вспышки, поклонники выкрикивали имя своего кумира, пытаясь подобраться к нему всё ближе, но охранники загораживали их от него, тем самым не позволяя даже дотронуться. Чонгук, в отличие от Джина, не церемонился со своим внешним видом и пришёл в серых джинсах, белой футболке, на ногах персикового цвета кроссовки, на лице очки круглой оправы и дополняла этот образ чёрная кожаная куртка. Но кому какая разница? Чон Чонгук может хоть в пижаме прийти, все будут в восторге.

Чонгук широко всем улыбается и энергично машет, а проходя мимо поклонников, тянет к ним свои ладони, но как только успевает их коснуться, его сразу же оттаскивают и тянут за локоть внутрь здания. Когда репортеры остаются за закрытой дверью, а крики поклонников приглушаются, альфа вырывает локоть из цепкой хватки Сокджина.

— Хватит меня водить как маленького, куда тебе вздумается. Мне не шестнадцать лет, чтобы решать подойти мне к поклонникам или нет, — говорит Чонгук, впиваясь сердитым взглядом в менеджера.

— Так, мелкий, не капризничай, — с тоном мамочки отвечает омега и поправляет непослушные чёрные пряди у певца. — Ты прекрасно помнишь, чем это в прошлый раз закончилось.

Чонгук глубоко вздыхает.

— Я помню, но я уже не маленький, повторюсь. Хватит за меня решать, — говорит Чонгук и, не желая больше слушать о своей жизненно важной безопасности, разворачивается в другую сторону и уходит. Он вообще понятия не имеет куда ему сейчас идти, но лишь бы не рядом с Джином.

Чонгук осматривается вокруг, пытаясь найти хоть что-то напоминающее гримерку среди различных коридоров и дверей, но вовремя вспоминает, что Юнги должен тоже где-то здесь присутствовать, поэтому отправляется на его поиски. Вот только зачем он сюда приедет Чонгук не понял.

Когда певец заходит в какую-то первую попавшуюся дверь, он останавливается в ступоре, внимательно оглядывая огромное помещение, заполненное людьми и столами. Все суетятся, кричат, носятся туда-сюда с разными видами одежды, напоминающие чуть ли не карнавал в Рио-Де-Жанейро. Всем всё равно, что сюда зашёл кто-то посторонний.

Альфа еще пару секунд зависает на месте, но когда собирается развернуться и идти искать дальше, то вовремя замечает знакомое лицо среди толпы, а когда подходит ближе, то полностью уверяется, что это Юнги. Он тщательно выискивает кого то взглядом, совсем не замечая подходящего Чонгука.

— Вот уж не думал, что найду тебя среди этого курятника.

— Могу сказать то же самое про тебя, — отвечает Юнги и усмехается, когда певец закатывает глаза. — Я думал, ты сразу пойдешь в гримерку.

— Её сначала найти надо, — хмыкает Чонгук и смотрит время на телефоне. До показа пятнадцать минут. — Так ты мне скажешь причину своего прихода сюда? Уж явно ты сюда пришёл не на моделей поглазеть.

— Ну уж явно не твои песни послушать, — отвечает Мин и сразу же переводит тему. — Где ты потерял Джина?

— Пф, да он опять начал загонять про мою безопасность, поклонников и что я не должен лезть к ним, когда мне вздумается, — негодует альфа и уже готов продолжать дальше жаловаться на своего менеджера, как в него со всей дури впечатывается какой-то омега, практически сбивая с ног.

От неожиданности Чонгук хватается за край стола, больно ударяясь поясницей об угол, но всё-таки успевает удержаться на ногах и не распластаться на полу морской звездой. В пояснице мгновенно расплывается дикая боль, заставляя альфу немного зажмуриться и болезненно простонать, но он сразу же распахивает глаза, когда вспоминает, что в него кто-то влетел.

— Здесь что, всегда такой дурдом? — шипит Чонгук, кладя правую руку на больное место и смотрит на виновника этого происшествия, который взирает на альфу большими, виноватыми от шока глазами.

— Ох, блять, простите меня пожалуйста, простите, простите, — хватается за голову белобрысый омега и быстро тараторит извинения, не обращая внимания на то, что от быстрого бега совсем не хватает дыхалки из-за чего он мгновенно начинает задыхаться, — вы сильно ушиблись? Мне правда очень жаль, я не хотел вас толкать, я спешил... у меня просто... пожалуйста, простите, мне...

— Да понял я уже, что вам жаль, — усмехается Чонгук, потирая ушибленное место, — от вашего словесного поноса моя боль не исцелится, поэтому можете не извиняться.

Такой высокомерный тон резко вводит омегу в ступор. Он хмурится и непонимающе всматривается в лицо черноволосого хама. В глазах омеги больше не остаётся чувства вины, а на лице за одну секунду сменяются множество разных эмоций от полного замешательства до негодования, от удивления до возмущения. Они оба замолкают на несколько долгих секунд, не прерывая зрительного контакта, затем светловолосый гордо поднимает подбородок.

— Ну раз мои извинения не могут исцелить вашу боль, я забираю их обратно и не буду больше тратить своё драгоценное время на...

— Уже.

— ... что?

— Вы уже тратите своё драгоценное время, чтобы с пеной у рта сказать сейчас, что не будете тратить своё драгоценное время, — всё так же ухмыляясь, говорит Чон.

— Ну да, что это я? Идите-ка вы нахер, — выплевывает белобрысый и, напоследок одарив собеседника колючим взглядом, уходит, оставляя после себя шлейф слегка солоноватого, будто океанический, и сладкого, будто водяные лилии, запаха, что так сильно врезается в нос альфы.

Чонгук с насмешкой провожает взглядом типа гордого омегу и только сейчас замечает, что за всем этим спектаклем неотрывно наблюдал Юнги с ещё несколькими присутствующими в павильоне, но стоило альфе обратить на них внимание — все сразу же вернулись к своей работе.

— Сегодня не твой день, Чонгук-и, — произносит Юнги, губы которого расплываются в ухмылке, будто у Чеширского кота.

— Завали ебало, хён, — улыбается альфа и уходит спрашивать у кого нибудь про гримерку. Показ скоро начнётся.

***

Тэхен шёл по длинному, наполненному людьми, коридору и пытался успокоить своё бешеное сердце, пока оно окончательно не вылетело из груди за сегодняшний день. Больше он уже не пытался бежать, чтобы снова не столкнуть кого-нибудь, да и дыхалку уже пора привести в норму, скоро ведь всё начнётся.

Омега пытался не думать сейчас об этой сцене, что произошла пара минут назад, но мысли непроизвольно сами возвращались к Чон Чонгуку, который так грубо отказался от его извинений. Надо же, как жизнь распорядилась. Они никогда прежде не встречались, никак не общались, их пути всегда были порознь, а сейчас вдруг столкнулись, да ещё и таким образом. Тэхена выводят из себя все эти дурацские мысли, он снова пытается не думать об этом обнаглевшем альфе, но в памяти до сих пор всплывает его усмешка. Да что он вообще себе позволяет? Что он здесь вообще делает?!

Когда Тэхен заходит в гримерку, ему в нос моментально ударяют запахи различных косметических средств, каких-то духов, да ещё и вперемешку со всеми этими природными запахами. Свежего воздуха здесь нет совсем, но омега, уже привыкший к этому, быстро пробирается сквозь гущу нескольких гримеров и стилистов, успевает обменяться несколькими словами со своими коллегами и наконец добирается до своего места, где его уже ждёт Хосок и Намджун.

— Тебе по-моему ещё при подписании контракта говорили, что модели должны быть пунктуальными, — цедит сквозь зубы менеджер, но внешне сохраняет спокойствие.

— Да ладно тебе, Намджун. До начала показа ещё целых девять минут, его успеют подготовить, — успокаивающе произносит Хоби и Намджун немного расслабляется, затем уходит искать стилиста.

— Ты что, серьезно проспал весь день и из-за этого опоздал? — удивленно спрашивает Хоби и когда получает положительный кивок, недовольно поджимает губы. — Опять работал ночью?

— Сегодня просто сумасшедший день, — игнорирует вопрос омега, одновременно снимая с себя свою одежду, когда стилист уже подходит с огромным прозрачным чехлом в руках, где видно вещи, в которых Тэхен выйдет на подиум через несколько минут. — Ещё и этот чёртов Чон Чонгук здесь.

— Что он здесь делает?

— Я не успел спросить, потому что врезался в него и чуть не сбил с ног.

— Ты любишь находить себе приключения, — улыбаясь, подмечает Хосок. — Надеюсь, с ним всё в порядке?

Тэхен не успевает открыть рот, чтобы язвительно ответить на этот вопрос, как в гримерке резко послышались громкие щебетания, затем чье-то визжание и крики. Все модели, которые уже были полностью готовые к показу, группкой стояли около входной двери и заслоняли собой весь вид. Остальные, которых ещё готовили в кресле визажисты, о чём-то оживлённо разговаривали и смотрели в их сторону. Что за резкая эпидемия — Тэхен так понять и не мог, пока краем уха не услышал знакомый голос.

— Да как вы здесь вообще дышите? Я бы сдох давно уже, — откашливается Чонгук, а омеги, облепившие его со всех сторон, дружно посмеиваются и что-то ему отвечают.

— Это ещё не самое худшее. Вот после самого показа здесь задохнуться можно, поэтому не заходи сюда лучше, — смеясь, произносит один омега и Чонгук расплывается в улыбке, что-то отвечая ему.

Чон ведёт себя сейчас совершенно по-другому. Тэхена это вводит в ступор. Несколько минут назад он грубо отвечал ему и усмехался в ответ на его извинения, а сейчас ведёт себя как самый настоящий ангелочек, всем улыбается, будто они давние друзья. Модели-омеги не отходят от него ни на шаг, всё щебечут и щебечут, когда как альфы уже давно поздоровались с артистом и спокойно готовились к показу дальше.

— Что он здесь делает? — полушёпотом спрашивает Тэхен у своего стилиста, который с нескрываемым интересом наблюдает за всей этой картиной.

— Он приглашён на ваш показ в качестве артиста, — коротко отвечает он и переводит своё внимание на омегу. — Одевайся давай. Ты и так опоздал, ещё и зависаешь на одном месте.

Это же было очевидным. Чон Чонгук не ходит на различные шоу и мероприятия просто так, если его не пригласят в качестве артиста. Ему просто нет времени на обычные смертные развлекаловки. Если по работе — то да, с радостью.

Ким глубоко втягивает пропитанный духами воздух в легкие, потом выдыхает, пытаясь сконцентрироваться на предстоящем показе и начинает натягивать одежду, но его кто-то окликает:

— Тэхен, долго ты там стоять будешь? Иди к нам, познакомься с Чонгуком, — громко произносит Ёнджун, коллега, и все взгляды устремляются на полуголого омегу.

Тэхен резко поворачивается к группке беседующих, чтобы вежливо отказаться, но забывает об этом, когда моментально встречается с прямым взглядом Чонгука. Альфа неотрывно смотрит ему в лицо, будто желает наизусть запомнить каждую его родинку или, может, он всего лишь ищет какие-то недостатки, чтобы снова как-то грубо пошутить. Тэхен поджимает губы в тонкую линию, когда блуждающий взгляд падает на них, а затем сразу спускается вниз, на голое тело омеги. Он совсем забыл, что стоит сейчас в неловком виде: левая половина брюк надета только по колено, правая так и валяется. Тэхену становится невыносимо жарко от стыда, когда взгляд Чонгука скользит по худому телу, останавливаясь на особенно заострённых местах, такие как ключицы. Ему хочется закрыться от этого взгляда, но он продолжает дальше внимательно следить за выражением лица Чона, у которого с каждым разом взгляд становится только тяжелее. Он хмурится, когда рассматривает длинные худые ноги и поднимает глаза обратно к лицу омеги. Они снова встречаются взглядами, но уже не отводят и долго молчат, пока губы альфы не прошептали одно короткое слово, которое никто не услышал, но понял только Тэхен.

«Мумия».