(un)ordinary pregnant weekdays.

      — Сокджин, нет!

      — Намджун, да!

      — Нет!

      — Да! Намджун, хватит устраивать концерты по таким пустякам! В конце концов это я беременный, а не ты!

      — Пустяк? Ты серьезно?! Ты собираешься самостоятельно делать в детской ремонт! Вдруг ты надорвёшься, а с твоим пятимесячным животом это будет сделать очень просто! И тем-более, ремонт это не быстро выполнимый процесс, ты должен это понимать. А один ты точно не справишься, я-то знаю, как ты можешь пять часов подряд с банкой клея сидеть, нюхая его. Давай я вызову одну бригаду и они быстренько тебе за день-два всё...

    — Я сказал «нет»! Ещё раз «нет»!

Всё началось недели две назад, когда пара молодых родителей поняли, что пора создавать маленький мир для своего будущего ребёнка, а точнее детскую.

Сначала, они хотели делать всё вместе, как настоящая семья. Собирались ходить по строительным магазинам за обоями, ходить в ИКЕА за мебелью и кучей всяких милых побрякушек.

Но позже Сокджин, как заведённый удумал делать всё сам. На что, конечно, альфа был против. Нет, он всегда знал, что у его омеги хороший вкус, отличное чувство стиля, но, чтобы у Сокджина что-то случилось со здоровьем он не хочет. Ведь ремонт — это не дело, которое делают на раз-два за два часа. А долгое муторное дело, соблюдающее множество тонкостей. Намджун очень переживает. А вдруг, омега надорвётся? А вдруг, случайно ударит округлый живот, напоминающий дыню? А вдруг, нанюхается клея? Хоть Джин и ещё до своей беременности иногда позволял понюхивать себе клей-карандаш, который каким-то чудом пах мокрой землей. Но вдруг, токсичными всякими там надышится. А потом его откачивать придётся. А вдруг, со стремянки грохнется и расшибется, пытаясь поклеить обои?!

Найдётся ещё много причин, по которым Джун бы не позволил беременному Джину занятая детской, что их и не с первого раза не перечислишь. Намджун предлагал помощь профессионалов, но Сокджин также наотрез отказывался, хотя в чём проблема?
Придут пять-семь мужчин и быстренько тебе всё сделают, даже глаз сомкнуть не успеешь. Но Джин непреклонен.

      — Джин, ну ты понимаешь, что это может быть опасно для тебя и смертельно для меня?! Почему ты против банды рабочих, которые всё быстро тебе сделают? Я не понимаю! — кричит старший Ким, разводя возмущено руками в разные стороны.

      — Против я потому что, они сделают ремонт и уйдут, забрав деньги! А как же чувство, с которыми это надо делать?! Это к бесчувственно! — кричит в ответ Джин. — Всё, уйди с глаз моих. Не мешай мне. Или лучше, сходи купи мне сок мультифрукт и желе из соленых огурчиков с карамелью. — устало продолжает младший, после чего буквально выталкивает мужа из комнаты (будущей детской), а после и из квартиры. — Давай-давай! И не забудь взять пиццу с морепродуктами. Давай, пока, удачи! — чмокает воздух младший, и не дожидаясь ответа, захлопывает дверь прямо перед намджуновым носом.

Альфа поначалу возмущается, но потом утихомиривается и кутается в куртку, которую ему кинул вдобавок муж, ибо минус двадцать три в ноябре не шутки.

***

Пузатый Сокджин облегченно вздыхает, наконец выпроводив своего непутевого супруга, и с широченной улыбкой на всё лицо отправляется беспощадно сдирать старые потертые обои комнаты. По пути, он заскакивает на кухню за собственноручно наточенным ножом (и шутить про отсутствие альфы в доме он шутить не будет), отправляется в место действия.

В детстве Джин очень любил помогать родителям делать ремонт, любил ковырять шпателем шпаклевку, любил мазать клеем стены и помогать взрослым клеить обои, любил неаккуратно мазать сильно пахнущую краску на стены, разливая её на пол, пачкая пол и одежду. Это доставляло особого удовольствия. И именно поэтому тогдашний маленький омежка любил мазюкать красками предназначающими для живописи стены. Папа умилялся и фотографировал чумазого омегу на фотоаппарат на память, а отец гримасы угрюмые строил, а после собирался в магазин за новыми обоями, и не забывал брать с собой сына, ибо из может и домой не пустить.

Это увлечение для омеги было чем-то интересным, увлекающим, что в родительской квартире, в его старенькой комнатке до сих пор есть уголок под столом, где он криво красил обои, клеил наклейки с Винни-Пухом, рисовал цветными маркерами, и посыпал переливающимися блестками и стразами.

Для Сокджина это по сей день это остается чем-то искусным, особенно смешивание краски. Поэтому каждый раз он с нетерпением ждал, когда что-то сломается, порвется/оторвется, отвалится или что на подобии. Потому и взять за ремонт комнаты его малыша Юнги он хотел лично.

Омега поудобнее перехватывает ручку ножа и проводит острым концом по месту соединения двух полотнищ. Он проводит вдоль, разделяя их. Затем он немножко колупает один край, и начинает сдирать одну сторону. После вторую. Остаются небольшие остатки, которые приходится отдельно отколупывать. Сокджин делает так ещё несколько раз, а там где мест схождений нет, то он просто грубо говоря «херачит» остыли предметом как попало. Все равно всё отходит, как миленькое.

Вскоре стены были полностью голые, а в углу лежала кучка содранных полотнищ. Сокджин довольный собой по-детски хлопает в ладошки, а после с трудом наклоняется, дабы собрать обои, чтобы выкинуть. Или как уместив всё в руках, Джин с упорством мнёт их, и запихивает в огромный пакет, принесённый заранее с балкона. Парнишка запихнув всё, завязывает миленький бантик и убирает мусор в коридор, чтоб не мешался под ногами.

Омега оглядывает обнаженное помещения и слегка ухмыляется. Ещё чуть-чуть и всё будет готово. Осталось всего-лишь отшлифовать стены, поклеить новые обои (хоть вторичный пол крошки-картошки ещё неизвестен, Джин решил выбрать нейтральный цвет. Розовый), сделать небольшую влажную уборку и все облагородить, а точнее занести и расположить мебель. Которая, кстати, должна будет приехать день-через-два. Пфффф. Всего-лишь.

Омега разминает руки, хрустя кистями и шеей, затем потирает руки. У него впереди ещё много работы.

***

Намджун идет по дороге, покрывшейся тонким слоем только-только выпавшим снегом. Он пинает камушек от чего тот отлетает в сторону, а точнее в клумбу. Дует слегка морозный ветерок, пробираясь под толщину кашемирового пальто (середина ноября как никак), а вязанный тестем шарф, намотанный на всю длину не согревает от слова «совсем». Даже наоборот, словно старается удушить. Ну, Джихван-аппа делал, оно и понятно. В одной его руке шуршит целлофановый пакет, набитый всеми хотелками Джина, которые он заказыл сегодня: пицца с морепродуктами (от которое альфу буквально выворачивает), две упаковки сока «мультифрукт» от весьма интересной фирмы «бабушкин сад», банка соленый огурчиков небольшого размера и пакетик желатина. Так как желе из соленый огурцов с карамелью он не нашел, даже не спрашивал о нем у работников супермаркета, (ибо его посчитают обкуренным придурком) потому он решил, сделать его сам. В принципе, он знает как делать желе, это не сложно, а рецепт карамели он в интернете посмотрит. Главное только жечь кухню, которую в будущем будет драить он сам же.

По дороге домой, у него проскакивает мысль в голове. Он замершей рукой достаёт из кармана пальто телефон. Разблокировав его, он поспешно набирает чей-то номер и почти сразу наживает на «вызов».

Намджун подносит телефон к покрасневшему от морозца уху. Сначала, слышатся протяжные гудки, а после раздаётся хрипловатый мужской голос в динамике.

      — Алло? Добрый день, у меня к Вам предложение.

***

Намджун, наконец, дойдя до квартиры, роется в карманах в поисках ключей. Те не находятся, поэтому мужчина прошаривает даже пакет. Ключи подают на пол, когда он скрывает карманы потёртых, домашних штанов.

Вопрос: как?

Джун заебавшись вздыхает своей никчемности, и вставляет ключ в скважину, прокручивая несколько раз. Дверь отворяется, альфа попадает домой.

Дома пахнет освежителем воздуха с экстрактом сосновым лесом после дождя, Сокджином и клеем. А ещё в квартире, что странно, царит мертвая тишина. Тихо так, что альфа может услышать своё сердцебиение и собственное дыхание.

Намджун пожимает плечами, поставив пакет на пол, принимаясь стягивать с себя метровый шарф, скидывать пальто с себя и ботинки.

Вдруг, тишину прорезает скрежет чего-то металического. Джун вскидывает брови вопросительно, а затем отправляет на поиски источника звуков.

Изначально, мертвая тишина напрягла его. Ведь Сокджин всегда гиперактивен, что до беременности, что и сейчас. Омега мог носится, прыгать, бегать, прощаться кувыркаться, почти не обращая внимания на свой не маленький живот но всё равно оставаясь предельно трепетным к своему малышу. И, вообще, ведёт себя он очень дурашливо и по-детски, что безумно плавит альфу. От сокджиновых приключений всегда было много шума и оставался ужасный срач.

А в данном омежьем положение гиперактивность жестко прогрессировала, ибо уже беременному Джину было даже лежать неудобно. То он на спинке хочет полежать, то на бочке, то на правом бочке, потом захочется на животе полежать, а потом он понимает, что он не в состоянии, начинает крутится и всячески мешать давно храпящему Намджуну.

Это постепенно становилась обыденностью, к которой Намджун привык и, скорее всего, ему тяжело будет привыкнуть к послеродовой периоду.

Альфа считает, это крайне подозрительно.

Джун неспешным шагом отправляется в предполагаемую детскую, где вероятность бытия Джина была стопроцентной. Дверь из белого дерева была прикрыта, виднелась лишь крошечная щёлочка. Мужчина легонько толкает дверь, та мигом открывается, даже почти не скрипнув.

Картина, предстоящая перед Намджуном водит того в ступор.

Сокджин пытался поклеить обои. Сокджин пытался поклеить обои, стоя на стремянке. Сокджин пытался поклеить обои, стоя на стремянке, что сильно шаталась и почти ходила ходуном!

Тут, Сокджин в попытке до верхней части стены, не удерживая равновесия, падает.

У Намджуна замирает дыхание, подкашиваются колени. Он сразу же бросает купленные продукты на пол, что те издают звук битья, а сам, словно в замедленной съемке из западных фильмов подлетает к падающему омега. Сокджин приземляет в крепкие руки супруга, обвив альфискую напряженную шею своими руками. Кусок полотна намазанный клеем, выпав из цепких, кривоватых пальчиков омеги, сейчас валяется где-то на полу липкой стороной к полу. Но старшего Кима абсолютно не волнует. Прилипнет ли оно к полу, так что потом не отодрать, даже на, кажется, разбитую банка соленых огурцов (за которые ему бы досталось больше, чем за большое количество травм от Джина). Его волнует только ему омега, которого в данный момент он прижимает к себе мертвой хваткой.

А если бы он не успел? Если бы он не успел, то Сокджин бы упал. И он даже не хочет думать о последствиях.

      — О, Наму, ты уже пришёл? А я даже и не услышал. — невинно и совсем, кажется, не обращая внимания на только что произошедшую ситуацию, произнёс беременный омега. Омега просится, чтобы его спустили на землю-матушку, и старшему через не хочу приходится его отпустить. Хотя так не хочется.

      — Я просто забыл позвонить. — потирает затылок. Но сразу же принимает серьезный вид. — Ты чуть не упал. Мне изначальный не нравилась твоя тяга к самостоятельному ремонту, а сейчас это уже все границы переходит. Ты хоть понимаешь, что могло произойти? — Намджун медленно доходит до точки кипение. Это всегда пугающе когда происходит. — Ты мог упасть и сломать себе позвоночник, мог лишится ребёнка, мог сломать себе ещё что-то или вывернуть к херам шею! — а вот он и пар пошёл.

      — Намджун, спокойствие, мой дорогой, спокойствие. Я понимаю, я виноват. — Сокджин сожалеет. И это видно по тому, как он закусывает пухлую нижнюю губку, опускал взгляд вниз, смотря в ноги, стараясь прятать глаза, совершенно не желая выходит на зрительный контакт. Потому что ему, черт его подери, стыдно! Ему снова стыдно!

Потому что, его Намджун действительно переживает за него и маленького Юнни. А Сокджин каждый раз лишь пытается вывести его сильнее. Чтобы у того капилляры в глазах лопались, вздувались вены на руках и сильной шее, лицо покрывалось багровым цветом ярости. А вот зачем? Джин сам не знает. Его поведение отвратительно. И ему самому это совсем не нравится. Он извиняется за своё поведения, но все равно продолжает себя так вести. Он устал быть капризной омегой. Он просто хочет наслаждаться этим периодом, который неожиданно наступил в его жизни ударной волной.

Может с каждым днём активно-растущий Ким Юнги в арендованной им же сокджиной матке просто маленький дьяволёнок с рожками сильно давит беременному на розовый мозг. И просто мстит своему отцу за то, что тот однажды купил не тот чай с тапиокой, удобно управляя папой, используя того, как средство нападения. Такое поведение в его джиновском положении — это как давление прыщей. Ужасно плохо и вредно для здоровья, но остановится все равно не можешь.

      — Наму, но всё же хорошо, — пытался утихомирить супруга Джин, а тому хотелось крушить и ломать всё подряд, ведь всё могло обернуться куда более плохим путём. — О, ты уже купил всё, что я просил? Какой ты у меня хороший и заботливый! — омега бегло чмокает альфу в щеку, хватает упавший пострадавший пакет и ретируется из комнату прямиком на кухню.

А Намджуну ничего не остается кроме того, как идти следом за мужем. А Сокджин не будет докапываться до старшего из-за того, что тот разбил банку соленных огурцов (что, в прочем, было не удивительно), потому что тоже подлил не мало керосина в огонь.

***

После того, как Сокджин набил брюхо пиццей с морепродуктами и заполировал всё соком с мультифруктом, он собирался продолжить дело номер один по важности, но парнишку остановил Джун, которому хватило собственных потраченных нервов и нервного тика, при любом упоминании слов «стремянка» и «ремонт».

Поэтому сразу же после позднего перекуса, старший Ким взяв в охапку Джина, он утащил того спать, и наслаждаться лицезрением милых плюшевых бегимотиков с галстуком и клоунским носом. Да, так определено лучше.

Намджун кутая беременную омегу в пуховом одеяле, прижимает его к себе. Тот поначалу подобно старикашке ворчит, но позже поддаётся и неожиданно быстро проваливается в сон.

А Намджун в свою очередь нет. Ему нельзя. Дело в том, что с минуты должны придти люди, которым он звонил несколько часами ранее. Они сделают ремонт в детской вместо Сокджина этой ночью. Да, возможно, он делает это против сокджиновой воли (почему «возможно»?), но и видит, то как омега с трудом и болями выпрямляется в спине, болезненно кряхтя он тоже не особо хочет. Раньше это было из-за вырастающего живота, который тянул спину, но сейчас это было тяжелее и больнее вдвойне.

Сокджин наверняка видит уже пятый сон в розовых цветах, а Джун всё ещё бдит, боясь даже пошевелится, ибо омега развалился прямо на широкой груди альфы.

Ещё ранее вечером Намджун попросил рабочих не звонить в дверной замок, а позвонить на телефон, если они придут.

Тут раздаётся вибрация лежащего на рядом стоящей тумбочке, телефона (он заранее выключил звук, чтобы не разбудить младшего). Он слегка подрывается, боясь разбудить Джина, берет телефон, смахивая в сторону, принимая вызов, подносит в уху трубку, начинает:

      — Да, алло? — в полушёпот, в полголоса произносит Ким.

Из динамика телефона он узнаёт, что работники уже пришли и стоят под входной дверью, и ждут, когда им откроют. Намджун угукает в ответ, и аккуратно, чтобы не разбудить омегу поднимается с постели, бережно перекладывая беременного на мягкие подушки, укрыв одеялом. Встав, мужчина засовывает ноги в тапочки и идёт к дверь, стараясь быть как можно тише.

Молодой альфа тихо подходит к двери, и отперев её впускает в квартиру работников. Всего их было шесть. Каждый из них был с большой кладью понадобившимся им инструментов.

Намджун проводит их до детской, предварительно прося, дабы те были потише. Те согласно кивают, один из них нажимает на включатель и врубает свет, другие раскладывают свои принадлежности, подготавливаясь к сложной работе.

      — Ребят, я правда хочу, чтобы Вы были потише. Пожалуйста. — ещё раз просит Джун, как к нему подходит бета, кладя руку на ему на плечо.

      — Не переживай, приятель. Мы будет тише воды, ниже травы. Как только мы закончим, мы уйдём и закроем дверь. Так что можешь смело идти к своей спящей красавице. Серьезно, тебе не зачем переживать.

Намджун слегка кивает, и полностью доверившись профессионалам, уходит. Он надеется, что ничто не помешает его Джинн-и видит прекрасные, софтовые сны.

***

Работники уходят ранним при-ранним утром, за несколько часов до пробуждения Сокджина. Часов в пять, наверное. Ложится спать он сразу не стал, ведь собирался пойти и прибраться в детской.

После небольшой влажной уборки Намджуну осталось спать всего-лишь несколько часов, потому что Сокджин сам начал вставать и будить Намджуна. Но он все равно решил потратить оставшиеся ему время, как нормальный, среднестатистический хомо сапиенс — пойти спать. Хоть два часа сна гномонов зарядят его энергией на весь день, но это лучше, чем ничего.

Намджун просыпает от крика Сокджина. Он вскочив с кровати, ударяется коленкой об тумбочку, и болезненно шипя доползает до Сокджина, который стоял в дверной проеме и с шоком смотрел на готовую пустую детскую комнату.

Он посмотрел на мужа и мгновенно всё понял. Тот смотрел в пол, стараясь не поддерживать зрительный контакт.

      — Намджун! Как ты мог?! — кричит Джин, смахивая выступившие крошечные слезки в уголках глаз. — Ты же знал, что я сам хотел всё сделать! А в итоге ты нагло и подло всё сделал сам! В тихую, поздно ночью!

Намджун медленно моргает сонными глазами. Ему ужасно хочется спать, и спорить он, вообще, не хотел. Поэтому он просто подходит и крепко обнимает беременного, получая гроздь ударов на плечи. Удары прекращаются, но омега тяжело дышит, словно разъяренный зверь, пыхтя.

Сокджин никогда не мог устоять перед крепкими объятиями.

      — Не обижайся. Просто я не хочу смотреть на то, как пыхтишь от болей в пояснице и подаёшь со стремянок. И тем-более тебе же нравится, я вижу, как тебе нравятся. И нравятся, кстати, больше, чем те розовые обои, украденные из дома Барби.

      — Ну, ладно. Хорошо. Но если ещё раз ты сотворишь такое, то лишишься своих бубенчиков, понял? — лукаво и приторно-сладко грозит омега, на что другой сглатывает и облегченно вздыхает.

Джин не злится и ему нравится.

Вдруг, Намджун чувствует лёгкий толчок. Юнги толкается и Намджун принимает это за то, что тому тоже нравится его будущая комната, которая пока ещё пуста.

      — О, чувствуешь? Ему тоже нравится!

      — Да чувствую, чувствую. Как такое можно не чувствовать, а ты давай иди спать. Думаешь, я не слышал, как бегал туда-сюда?

***

Через несколько дней пришла заказанная мебель. Кроватка была округлённой формы с колёсиками. Пеленальнный столик с невысокими перекладинами и с одной полкой снизу. Также приехал небольшой комод с пузатыми ручками и большим количеством шкафчиков. Даже папа Намджуна в тайне от женатой пары отправил им кресла по почте. Невероятно удобное кресло-качалку с большой подушкой.

Всё это было светлый оттенков, из светлого дерева приятного для глаз.

Сокджину хоть всё нравится, более чем. Даже розовые обои кажутся отвратительными по сравнению с новыми, но омега все равно будет мстить. Будет мстить и бдить. Будет кормить его пиццей с морепродуктами и отправит к папе на неделю. Да, определённо.
————————————————————————
все фикрайтеры: пишете каждый день, в полной тишине, изолируйтесь, чтобы вы не отвлекались!
я: пишу два абзаца в день под смешариков.
ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО СОКДЖИН СТАНЕТ ДЯДЕЙ😭?!! Я ТАК РАДА, БУДТО ЭТО У МЕНЯ БУДЕТ РЕБЁНОК ПЛЕМЯННИКОМ ДЖИНА!