(un)ordinary pregnant weekdays.

Проходит ещё месяц. Теперь Сокджин потихоньку превращается в пингвинёнка, передвигаясь развальной походкой. А Намджун продолжает жить как раньше. Правда, теперь он не возмущается, когда его запрягают и благословляют на уборку. Ведь Сокджин даже садится с трудом. Не большим, но всё же. Так что напрягать Сокджина лишний раз Намджун не особо хочет.

Хоть Джин и передвигался неваляшкой: из стороны в сторону, слегка покачиваясь, но по каким-то непонятным причинам в его прекрасной заднице появилось шило, как выяснилось, с пропеллером. Что, кстати, серьёзно прогрессируют. Джину то погулять в три часа ночи по Набережной захочется, то захочется купить аквапарк в Орландо, то прибежит к Намджуну на работу, особенно, он любит приходить на важные встречи, и будет сидеть там, скинув начальника с собственного места. Тот мог уволить будущего отца сто-пятьсот тысяч раз, но его умелый муж всегда вовремя успевал применять приём под названием «щенячьи глазки».

Сегодня Ким Намджун остался дома, потому что проснувшись, он понял, что проспал. А Сокджина рядом не было. Лишь записка на бумаге цвета сакуры о том, что он ушёл в строительный магазин за обоями для детской. Вообще, они должны были идти вместе. Всё такие дети общие, но приписка снизу отбила желание звонить мужу и набиваться в напарники.

«Милый, если ты позвонишь мне с просьбами поехать со мной, то я позвоню папе, и он будет жить с нами:) Люблю) Омлет с кимчи в холодильнике.»

Альфа сидел на кухне нога на ногу усердно переписывая текст с тетрадей на компьютере. Он нервно дергал ногой, грыз ногти и до крови кусал губы. Были некоторые несостыковки и ошибки, которые он обязан был не допустить, а если что, исправить.

За своими тягостями он и не услышал звук прокручивающегося в скважине ключа и открытие самой двери. Джун дернулся, словно от электрического тока, когда только что пошедший Джин бросил довольно громоздкие пакеты на пол, и неожиданно обнял его со спины.

Старший учуявший лёгкий аромат персиковых духов супруга, стихает, принимаясь нежно поглаживать чужие кисти. Омега бегло чмокает альфу в копну не причёсанных волос, и в одно мгновенье на кухонный стол до этого заваленных намджуновским хламом уместились пакеты с обоями, банки краски, и несколько буклетов с вариантами дизайна.

Младший плюхается на соседний стул рядом с мужем и принимается теребить рукава своей пушистой кофты, кокетливо покусывая пухленькие губки. Он всегда так делает, когда ему есть что рассказать. Намджуну безумно нравятся слушать его. Совсем неважно что тот говорит. Ему просто нравятся его речь и сам Джин. Поэтому он по быстренькому разгребает свою часть стола, забыв про работу (если честно, то ему в данный момент хотелось бы доделать свою работу, а всякие рассказики он бы послушал перед сном, поглаживая джиновскую макушку, слушая истории про похождения беременного Джина, в моментах слушая то, как он протяжно зевает и устало причмокивает губами. Вот честно. Вот только, если он это скажет ему. Беременному Ким Сокджину с моментальной сменой настроения и с шилом в одном укромном место, то Намджун может смело перекачевывать на старый добрый диван).

Парень делает глубокий вдох и начинает...

Если быть честным, Намджун ожидал всего но не этого.

      — А меня сегодня в магазине ударил Ким Юнги. — неожиданно выдает омега, чем вводит Намджуна в шок и заставляет округлить глаза, что вот-вот выпадут.

Кхэм, что простите? Какой-то там Юнги ударил Сокджина? Ударил омегу. Ударил беременного омегу! Альфа моментально приходит в ярость, а его лицо приобретает оттенок бордового, из ушей медленно выходит пар.

      — Что ты сказал? Кто этот Юнги и как он посмел тебя ударить?! Он совсем бесбозглый, раз не знает, что омег, тем более, беременных бить нельзя?! Как он выглядит? Ты запомнил как он выглядит?! Да он у меня землю жрать будет! — яростно кричит альфа, резко вставая со своего места и с особой силой ударяя по лакированной поверхности стола, от которого Джин слегка вздрогнул и подпрыгнул на месте. — Я ещё раз спрашиваю, ты помнишь как он выглядит?!

Намджун настроен серьёзно расквасить чужое лицо по асфальту, предварительно украсив его синяками и сломанной губой. А Сокджин засмеялся. Опять. У него фетиш смеяться в таких ситуациях?! В которых Джун откидывает ласты?!

      — Что смешного? Почему ты смеёшься, Сокджин?

      — О Боже, — досмеявшись произносит омега, утерев выступающие слезинки. — Намджунн-и, Юнги это наш сын. Нашего сына теперь зовут Юнги. Тебе же нравится?

Что... Так получается никого Юнги, вообще, нет?..

      — Э, что? Ты сейчас шутишь? — мужчине хочется крушить, ломать. Он сжимает кулаки до поселения костяшек, пытаясь подавить разгорающуюся ярким пламенем агрессию, потому что не выдержит.

      — Ну пошутил и что с того? — не понимал младший Ким.

      — Что с того? Да я чуть не посидел! Как я должен был отреагировать на то, что тебя какой-то там Юнги ударил?! Вдруг, у тебя осложнения или травмы какие?! Кто с таким, блять, шутит?! — уже во всю кричал Намджун, окончательно позабыв про недоделанную работу.

Сокджин видимо понимая, что стариковские шутки у него явно лучше получаются, встаёт со стула и делает несколько шажков до мужа, который продолжал яростно возмущаться, и обнимает, утыкаясь носом в ямку между ключиц. Парнишка будто находит и нажимает на кнопочку, выключающую разгневанного супруга. Тот мгновенно плавится, укладывая голову на мягкую макушку.

      — Извини, милый. Наверно, действительно не удачная шутка вышла. Извини, извини, извини! — говорит куда-то в шею беременный, под конец ногами топая.

Джун обнимает того в ответ, положив руки на уже исчезнувшую талию.

      — И ты меня извини. Завёлся почти на пустом месте. Но ты больше так не делай, не смешно совсем. Я действительно перестарался, а тебе нервничать нельзя. Ещё это Юнги... Кстати, по этому поводу. Ты правда хочешь назвать нашего будущего ребёнка Юнги?

Сокджин поднимает голову и смотрит на мужа. Серьезно так, осуждающе, почти убийственно.

      — А у тебя какие-то проблемы? Чем тебе имя не нравится? И значение красивое: «Расти счастливым и живи счастливую жизнь». Чем тебе не слоган нашего малыша. Или у тебя есть какие-то другие варианты? — из цепких объятий вырывается парнишка, отходя на довольно приличное расстояние от своего молодого человека, стервозно складывая руки на груди, и высоко поднимая подбородок. Сразу понятно. Обиделся.

Атмосфера становилась тяжелой, каменной. Ещё чуть-чуть и случится новая ссора. Вторая за день. Ещё чуть-чуть и побьёт их вчерашний рекорд.

Они оба подходили к выбору имени с серьезной точки зрения. Не что-то редкое или придуманное в какой-нибудь глупый праздник, как, например, Кукуцаполь. Не-е-е-ет, и ещё раз длиннющее нет. Для каждого это было важно. Для них имя должно было быть не только красивым, но и значимым. А сейчас что это получается? Джин хочет назвать ребёнка в честь выдуманного воображением Намджуна насильника и маньяка?

      — Пфф, конечно есть! С чего ты решил, что нет, и я позволю назвать своего единственного сына таким именем?! Ага, щас прям. Вот, например, Тэхён. Красивое имя. «Всё будет хорошо, даже если будут трудности», — по философски и задумчиво (?) лепечет альфа, заводя одну руку вверх, походя на какого нибудь древнего мыслителя. — ты только посмотри, как звучит! А с фамилией сосчитается-то как! Ким Тэхён звучит гордо, по президентски!

      — По президентски? Ха! Ничего умнее придумать не мог? Если, я сказал, что будет Юнги, значит, будет Юнги! — срывается на крик омега.

      — А с чего это ты решаешь какое имя дать? Разве это не совместное решения обоих родителей, а? Так не думаешь, милый мой?

    — А потому что, это я рожаю. Вот когда сам родишь, тогда и назовёшь его Тэхён. Я понятно излагаю? Так у вас там в компании говорят? — довольный собой младший улыбается, почти радуется своей «умно»-сказанной речью.

Другой смотрит оскорблено, а потом расплывается в кошачьей ухмылке.

      — Да если, бы не я у тебя бы этого ребёнка, вообще, не было!

      — А с чего это ты решил, что не было бы?! Вокруг полно альф: бери кого хочешь! Как горячие пирожки у моей бабушки, которые тебе, между прочим, нравятся.

На этом предложение мужчина начинает понимать, пора сворачиваться и заканчивать эту сцену псевдо-драмы двух идиотов. А если дело после этой ссоры дойдёт до развода, то это ж он не выдержит. Не Намджун, не Сокджин. Не их пока что безымянный ребенок. И как они могли, вообще, перейти от выискивания какого-то там насильника до борьбы за имя?

      — Так милый, — более утихомеренным голосом выдает старший. Он собирается успокоить и себя и мужа, а потом уже на чистую голову говорить о таких больших вещях. — Давай, мы сейчас с тобой присядим на диванчик, успокоимся и спокойно поговорим. И ты сам поймёшь, что имя Тэхён лучш...

Не успевает договорить старший, как Джин налетает на него и перебивает с громким режущим визгом:

      — Нет! — визжит Джин, вдавливая Намджуна в стол. — Я сказал «нет»! Я хочу, чтобы его звали Юнги! Хочу Юнги! — в уголках глаз скапливаются слёзы, что через пару секунд начинают ручейками течь из глаз, строя своеобразные дорожки на мягких щеках. Голос начинает походить на истеричный, а сам омега начинает заикаться и судорожно хватать ртом воздух. — Ес-сли ты н-не сог-гласишься, то я позвоню своему п-папе и скаж-жу ему приехать на н-неделю! На две!

Сокджина всегда можно было легко довести до истерики. Скажешь что-нибудь не то, вон Сокджин уже ревет, заикается, и мажет сопли по лицу и одежде.

Жалкое зрелище. А ещё более жалкое зрелище это то, как его непутевый супруг отчаянно думает, как того успокоить. У альфы буквально трясутся руки, когда Джин начинает дрожащими руками вытерпит слёзы с щёк рукавами длинной кофты и по-детски кричать. Совсем как ребёнок в игрушечном магазине, которому не покупают новую игрушку.

Намджун отрезвляется. Он окучивает младшего, как больной опекун с множеством повторяющихся мантр: «Тут болит?», «Не плачь!», «Я сделаю всё, что ты хочешь, только не плачь, любимый!», «Малыш, успокойся, давай чай сделаю? Твой любимый, клубничный, а? Только не плачь, нервы не восстанавливаются!», «Ну, ну хочешь, Юнги назовём, ладно, хочешь?». Последние как ни странно всё-таки срабатывает, ведь парнишка перестаёт кричать и пристрельно смотрит на мужа кристальными глазами, полными соленой воды. Так больно и одновременно так трогательно.

      — П-правда?.. Ты согласился?.. — севшим от криков голосом спрашивает омега, громко хлюпая носом, чтобы сопли из носа не потекли.

      — Правда-правда. Всё, спокойно, не плачь. — с паузами хрипит Джун, словно перед атомной бомбой, которая должна через считанные секунды взорваться. — Всё, давай успокоимся и всё обсудим. — предлагает он, получает положительный кивок.

Альфа облегчено выдыхает. Наконец, Джин уже не плачет, не мажет сопли по своему прекрасному лицу и не пытается угрожать. Намджун берёт омегу на руки, словно невесту на свадьбе и несёт на диван в другой стороне комнату. Хорошо, что кухня и гостиная соединены, и не требуется носиться из комнаты в комнату, ударяясь об большое количество углов.

Ким старший садится на диван, слегка раздвинув ноги, усаживает Джина к себе на колени. Хотя, конечно, правильней будет уложил, укладывая сокджинову голову себе на грудь, прижимая к себе.

Со стороны омеги снова послышался громкий всхлип.

      — Ну ты чего, малыш? Всё, не нужно плакать. Будет Юнги, если ты так хочешь. Только не пугай меня так больше, ладно?.. Даже, если это шутка, не делай так больше, пожалуйста. — почти полушепотом лепечет Намджун. Он начинает оставлять поцелуи на омежьем лбу, ведь на его футболке потихоньку образовалось пятнышко от чужих капающих слезинок. — Так! Мой хороший, прекрати. Всё же хорошо? Хорошо. Так что не из-за чего расстраиваться. Ну-ну прекрати, Ким Сокджин!

      — Прости просто... Ты такой хороший у меня. Я тебя так люблю, Наму. И малыша нашего люблю. — голос Джина постепенно замедляется, сам он медленно проваливается в сон.

Вымотался.

Сокджин засыпает, разваливаясь на супруге. Тот недолго поглаживает его, а после перекладывает младшего с себя на мягкую поверхность дивана. Намджун встаёт и отправляется в спальню за пледом, потому что Джину может стать холодно, а сам он не любит спать, когда ноги морозит.

А альфе нужно подумать. Очень много подумать.

***

Сокджин просыпается от того, что кто-то теребит его за плечо. Глаза тяжёлые, отёкшие и с трудом их открывает. Тем самым «будильником» оказывается его Намджун, который сидел и смотрел на него. Что странно, щенячьими глазами.

Джин трёт кулачками глаза, когда альфа выдаёт:

      — Сокджин... — немного неуверенно.

      — М? — сонно отвечает от вопросом на вопрос.

      — А давай, когда-нибудь заделаем Тэхёна?.. Юнги же наверняка захочет братика.

Сокджин подумает. Ведь всё-таки имя Тэхён ему начинает нравиться.

————————————————————————
я хочу роллы😭