(un)ordinary pregnant weekdays.

Намджун любил выходные. Неважно по праздникам они, или нет, он просто их любил. Ведь это была огромная возможность поспать подольше, провести время вместе с любимым человеком (потому что в будние дни, он проводи время только разве, что в компании бумажек и документов), устроить вечер-кино и много чего прочего, чем обычно парочки занимаются по выходным (нет, сексом они как бы тоже занимаются по выходным, но Намджун к своему мужу подходить иногда побаиваться, особенно, беря в учёт нынешнее его состояние и ежесекундную смену настроение). Но вот убираться и пидорить квартиру он не любил, сколько папа не пытался приучить, сколько тот же Джин, но всё в пустую. Странно, как еще у него в кабинете тараканы с усами и клопами не завелись.

А еще сильнее он не любил генеральный уборки по выходным. Потому что, если обычная уборка включает в себя: одну влажную уборку, мытьё полов (во всей квартире), стирка штор, генеральная стирка всех вещей, особенно постельного белья, выкидывание всех ненужных и старых вещей и стёкла вместе с окнами. То генеральная уборка же включала в свой пакет услуг примерно столько же, только больше. Ко всему вышеперечисленному добавлялось: мытьё стен, мытьё потолков, плинтусов, гардин, мытьё полов под мебелью и диваном, стирка ковров, и уборка на балконе.

Вообще, нормальные люди так пидорят свой обитель один-два раза в месяц, то семейство Ким делало это почти каждую неделю. Хотя почему «почти»? Каждую неделю, в воскресенье, ровно с десяти утра прямо до позднего вечера, чтобы на следующее утро Намджун проснулся с больной спиной и другими конечностями, идя так на работу. Также можно было сказать «спасибо» Сокджину, у которого обострилась какая-то вечная брезгливость ко всему живому и не живому, поэтому именно он стал главным (и единственным) инициатором этих вечных, регулярных мыльно-пенных войн. Ведь пока их квартира, каждая мебель, каждый квадратный метр не начнёт блистать и характерно скрипеть от одного прикосновения, и пока воздух не начнёт пахнуть химическим спиртом, он не остановится. А нет. Становится. Чтобы пойти в магазин и купить ещё больше моющих, химических средств.

Было утро. Сквозь плотную ткань штор просвечивалось утреннее солнышко, согревая всё своими лучами, наполняя комнату светом.

Мужчина лежащий в тонком одеяле, обнимая подушку мужа, спал, слегка щурясь, когда один из юрских лучиков так и нарывался попасть и сесть ему на лицо.

Он просыпается от того, что лучик надолго засел на его лице, не позволяя до конца сомкнуть глаза. Он разлепляет глаза, и переводит взгляд от потолка до прикроватной тумбочки с его стороны, на которой стоял будильник. Розовенький такой (сразу понятно, кто его выбирал). Стрелочки показывают ровно «09:59» и Джун хмурится. Он мысленно отсчитывает секунды до... один-два-три-четыре-пять.

Он пытается морально подготовиться к тому, что меньше, чем через одну минуту в спальню ворвётся давно вставший Джин с охапкой моющих средств и пластиковым, что удивительно, зелёным ведром и одной парой перчаток, потому что «Я омега, мою руки должны быть нежными, как попку младенца! Вот родиться у нас ребёнок, ты и проверишь!»

Пятьдесят шесть, пятьдесят семь, пятьдесят восе...

      — Проснись и драй полы, Намджун! — не успевает досчитать до шестидесяти альфа, как в спальню врывается это очаровательное нечто с, как и предсказывал Намджун, ведром и резиновыми перчатками, собственным криком, разрушая тихо-мирную идиллию. — Оооу, ты уже проснулся? — как бы невзначай спрашивает омега, будто совсем позабыв, с каким криком он ворвался в комнату к спящему. — Утречко доброе, Намджунни-и! — с полными штанами шортами радость, кричит младший Ким, погладив небольшой живот рукой, которой он держал также перчатки.

Джун бормочет в одеяло хриплое: «доброе, доброе». Ага, как же. Тело двигаться, отходить ото сна, вообще, не хочет, лишь сильнее расслабляется, когда альфа неожиданно для себя находит удобную позу, разваливаясь пластом. Вдруг, ему в лицо прилетают резиновые перчатки, смачно и громко при этом ударяясь об лицо. Альфа дёргается, вертится, пытаясь скинуть с себя их. Такой реакции у него не было, даже после одного раза прослушивания кальянного рэпа.

Ким Намджун подскакивает, как ошпаренный, когда слышит от джиновское: «Наму, я приготовил онигири с тунцом, и если ты хочешь, чтобы тебе досталось больше, то советую тебе побыстрее вставать с кровати. А если ещё и идеально ровно заправишь кровать, то получишь чмок!». А Джун даже не знает из-за чего именно он так подскочил со своего «гнёздышка», но получить вкусный завтрак и чмок от любимого мужа не плохой такой стимул.

Упав с постели кубарём, он ударяется головой об одну из ручек от тумбочки, резко вставая с пола, не обращая внимания на колющий затылок. Альфа неаккуратно от слова «совсем» застилает кровать простыню, в которую был укутан, не сглаживая складочки, заправляет кровать и летит на кухню аки гонщик формулы-1, светя своими темно-серыми трусилями Calvin Klein.

На кухне Сокджин лепит ещё один треугольничек онигири, ставит кружку для супруга, налитую чёрным чаем, параллельно поглаживая свой округлившийся живот (третий месяц уже пошёл как никак, пора бы уже), не забывая запихиваться кусочками тунца и листами нори. А его муж тем временем нещадно поглощал свой завтрак, иногда позволяя себе похлопать глазами на филейную часть своего омеги.

Намджун не замечает, как съедает почти все онигири, и не замечает, как Джин что-то говорит. Мозг был ещё покрыт сонной пылью, которую смыть не помогла даже ледяная вода.

      — Понял? — спрашивает Джин у замершего с куском риса во рту Джуна, не забыв щелкнуть звонко пару раз у чужого лицо. — Э-эй!

Только что потерявшийся альфа начинает панически медленно пережевывать рис с начинкой, бегая глазками. Сокджин почему-то не злится, не бесится, как на первом месяце своей беременности, что уже заставляет мужчину напрячься в два раза больше. А тот лишь сильно-сильно улыбался, да так сильно, что его глазки превращаются в небольшие щелочки.

И он, кажется... Умиляется?!

Да уж очень милая картина: здоровый, накаченный мужик в один единственных трусах, с ураганом соломенных волос на голове и заспанными глазами с отеками, под которыми нагло расположились темные мешки, в которые можно было складывать картошку, еще и место для морковки останется. Ну очень мило, конечно, ага, да.

      — Что? — тихонько выдал Джун, смотря на Джина, похожего на ту самую дальнюю тетушку, которую никто не видел. Что вечно готовая затопить тебя морем поцелуйчиков и подарит больные щеки.

      — О Боже, Намджунн-и! Ты такой милый сейчас и глупенький! — что? — Дурачек, ты, мой! Ты совсем ничего не слышал?

Намджун отрицательно, быстро кивает. Но тут вдруг он чувствует на своих щеках чужие руки, что начинают с большим интересом сжимать их, оттягивая кожу. Как бабушка, ей Богу.

      — О, ты мой хорошенький! Это нормально, что ты плохо слышишь и проваливаешься в свои мысли! Я просто хотел сказать, ты съел всю еду. Понял? Нельзя столько кушать, я же для нас троих готовил. А то будешь, как я ходить — с животом. Только не с ребёнком, а с вздутием. — пфууух... Всего лишь.

Ким уже успел надумать что-то, из-за чего бы младший мог устроить истерику похлеще атомной бомбы в Нагасаки. А тут всего лишь. Да он готов хоть каждый день «терпеть» такие «истерики», а если бы его ещё будут в лоб целовать (ну или не в лоб. Это как посмотреть), то он может начать хоть сейчас!

Намджун уже было готов расцеловать не только землю-матушку, но и Джина, ведь тот сумел из ужасно начавшегося утра сделать более менее хорошее. Как тут...

— Поэтому, я решил, что тебя проучить. — нет, нет, нет! Все же так хорошо начиналось! Намджун действительно не хочет знать что на этот раз он придумал. Потому что прошлые разы заставляют желать лучшего. Например, вспомнить как однажды Джин проучивал Джуна тем, что отправил его на митинг ЛГБТ представителей альф-вегетарианцев альбиносов. Поэтому Намджун даже представлять не хочет, что может ожидать его в этот раз. — Поэтому так как сегодня день уборки, то это значит, что сегодня ты моешь полы во всей нашей квартире. — невинно выносит приговор омега, не замечая того, как его супруг резко бледнеет, становясь белее мертвого. Помимо ненависти к уборкам, альфа также ненавидит мыть полы. Потому что после этого руки воняют химическими средствами, даже резиновые перчатки не помогают, на ладонях появляются болючие мозоли, которые потом долго заживают (вообще, раньше они появлялись у Джуна из-за длительного периода рукоблудия, но сейчас не об этом), болит спина, что двигаться не хочется совсем, и колени болят после ползания на корячках по мокрому, скользкому полу.

      — Нет. Нет! Не-е-е-ет! — заводится потихоньку старший Ким. — Проси всё что хочешь, только не это! Хочешь, я в костюме свинья в омежьем туалете станцую брейк-данс, да всё что угодно! — кричит Намджун, обхватывая руками тело парня, умоляя.

      — Намджун, не будь ребёнком. Вспомни, сколько раз ты мыл пол? Ан-нет, по другому. Вспомни, ты когда нибудь ты, вообще, мыл пол в нашей семейной жизни?

Сам Намджун молчит, потому что Джин делает двойной хук справа и отправляет его в накоут. Он действительно никогда не мыл полы, даже нормально убирался ни разу. Потому что, как указывалось выше, он это не любил. Ему было легче заказать клининг, попросить папу и расплатиться с ним большим сетом суши. Но кого это сейчас волнует, когда слышится шум набирающейся воды?

Намджун ползает по ламинату, переодически поскальзываясь по ставленным после себя лужам. Пока он старается оттереть одно несчастное, не понятное откуда образовавшиеся пятно в углу, беременный Сокджин носится по всей площади их обителя то с корзиной грязного белья, то с тряпкой протирая ото всюду пыль, то проходит мимо Джуна ворчливо бубнит о том, какой его муж безрукий, даже пол помыть не может.

После этого альфа с психом начинает тереть пол усерднее, будто стараясь сделать дырку. Трёт так, что скоро скрипеть будет.

Убирается он долго. Наверное час уже прошёл, вода в это время уже Осипов, а младший Ким за это время уже успел отмыть до блеска ванную комнату, вымыл кухню и холодильник, унитаз, устроил постирушку, поменял постельное белье собрал весь мусор в пакеты. Иногда альфа думает, что живет с Флэшем и какой-то многодетной мамой-героиней вместе взятых.

Мужчина обливается потом, домывая последний квадратный метр. Под конец, он падает, расплываясь звездой на полу, измучено и устало шепча: «Наконец-то».

Он ковыляет до дивана в гостиной, на котором спокойно сидит его муж, сидя в позе лотоса, читая книгу о воспитании детей не пойми откуда взявшейся. Ему бы столько сил.

Намджун валится на диван, разваливаясь пластом. Закинув свою голову на колени омеги, утыкаясь носом в кругленькое пузико.

   — Устал? — задаёт самый тупой вопрос в жизни парнишка, перебирая влажный слипшиеся волосы, массируя кожу головы. В ответ Намджун мурчит.

   — Спрашиваешь. Ноги болят и спина разваливается. — с отдышкой отвечает Джун, недовольно шурша, когда омега отрывается от его головы, дабы перелистнуть страницу.

Тут Сокджин отрывается от чтения и смотрит на свою вторую половинку. Как-то похабно и вызывающи, что ли.

   — Милый, а знаешь чего я очень сейчас хочу? — томно спрашивает омега.

В Намджуне будто что-то щёлкает, а в глазах просыпается разгорающийся огонёк. Усталость снимает одним махом, альфа привстает с колен и устремляет свой взгляд в глаза напротив, а в собственных глазах пляшут чертята.

    — Нет, а что? — расплывается в ухмылке старший Ким.

   — Если ты сделаешь это, то я тебя поцелую.

   — Оу, ну раз на то пошло, то я хочу сильнее услышать твой желание, дорогой.

   — Это... Сендвич с клубникой и шпротами. Принеси его мне, пожалуйста. Он в холодильнике на верхней полочке. Я сегодня утром сделал.

Мужчина ничего не говорит, лишь встаёт и отправляется на кухню за сендвичем. В черепной коробке недовольство смешивается с отборными матами. Черт бы побрал его фантазии и с каждым днём нарастающий спермотоксикоз.

Но он всё также молчит, и натянуто улыбается, ведь получить желаемый поцелуй хочется очень. Потому он достаёт из холодильника это зловоние и несёт Джину, положив это на миленькую тарелочку с русалочкой.

А ещё он очень надеется, что поцелуй будет не со вкусом шпрот и сливочного крема.

________________________________
у бтс камбэк 9 июля. ваше мнение?