(un)ordinary pregnant weekdays.

Был обычный, жаркий августовский вечер, ничем не отличавшийся от предыдущих и последующий. Кто-то шёл домой, чтобы успеть на семейный ужин, перерастающий в семейные посиделки, а кто-то оставался выполнить накопившуюся работу, которую нужно сдать в короткие сроки. И этот «кто-то» был Намджун.

Солнце печёт нещадно, будто в последний раз, заставляя желать стянуть с себя кожу и мигом нырнуть в ледяной бассейн.

В кабинете душно так, что хочется снять с себя не только деловой костюм, но и трусы, но так как в офисе Намджун не один, а ещё с парочкой коллег-омег, он делать этого он не будет, потому что Джин ему прибьёт. Кондиционер поставленный на максимальную температуру не помогает от слова «совсем», открытое настежь окно только усугубляло ситуацию, впуская в помещение тёплый, нагретый воздух.

Альфа оттягивает туго завязанный на шее галстук, чтобы легче выдохнуть, но не снимает, потому что Джин говорил, что он выглядит так очень сексуально (ну, а ещё потому что, если он его снимет, то он может даже домой не возвращаться).

Киму ужасно хочется домой, ведь дома есть Сокджин. Его маленький, беременный чертёнок Сокджин, которого можно обнимать, целовать и забывать обо всех проблемах. Хотя из-за взрывного омежьего характера, Джун иногда задается некоторыми вопросами и мыслями остаться на часок-другой в офисе по «очень важным, не отложенным делам».

Намджун быстро и ловко набирал нужный ему текст на клавиатуре, параллельно отвлекаясь на подписание каких-то бумаг и прочих документов. Глаза болели от длительной нагрузки, казалось, что они скоро совсем превратятся в сушеный чернослив. Голова болела не меньше, а шея требовала поскорее почувствовать мягкую поверхность кровать.

Джун громко зевает и откидывается на спинку кожаного кресла. Неожиданно его сотовый телефон начинает вибрировать, а через пару мгновений издавать рингтон. На дисплее отображается имя «джи-джи: 33», а это значит, что у Джина появилось очередное хотение чего-то «этакого».

Мужчина берет телефон в руку, проводит пальцем по экрану, смахивая трубку и принимая вызов.

В динамике раздаётся приторно-сладкий голос омеги:

—Привет, Намджунн-и! — слишком радостно приветствуется омега, что даже казалось, что он машет рукою в трубку в знак приветствия.

— Привет, Джи-Джи. — усталым голосом здоровается в ответ альфа. — Ты что-то хотел?

—Почему, раз я тебе звоню, то мне что-то нужно?

— Просто обычно ты мне звони тогда, когда тебе нужно что-нибудь. Особенно в твоём положении. Что-то случилось?

—То-есть по-твоему: я не могу позвонить своему мужу просто так?! Ты за кого меня принимаешь?! Ты считаешь меня какой-то омегой, которая любит тратить деньги мужа?!

Когда младший заваливает его кучей вопросов, явно присыпанных щепоткой возмущения, гнева и, возможно, даже обиды, Намджун понимает, что разговаривать с людьми (в его случае с мужем) и в целом пользоваться ртом он не умеет, раз довёл мужа до состояния красного злого помидора одним лишь предложениями. В какой-нибудь стране равноправия омег, его бы казнили, посадили в тюрьму и заставили бы насильно уронить мыло.

Джун мямлит что-то невнятное, выдавая это за извинения, но в ответ Джин тяжко вздыхает, бубня говорит: «ну ты и мудак» и сбрасывает. Слыша продолжительные гудки, старший смолкает. Сейчас он похож больше на побитого щенка, нежели на заместителя директора строительной фирмы. Ещё капельку и он расплачется, потому что устал. Но уйти он просто так не может, потому что его потом затрахает начальство и накинет ещё больше работы, перед этим плюнув в ядом в лицо.

Потому он шумно всхлипывает, как омежка после просмотра сопливой мелодрамы, и продолжает работать над бумагами. Надеясь, что Сокджин оскорбился лишь из-за гормонов, а не из-за того, что он теперь думает, что Намджун считает его содержанкой. Хотя это же Джин. А беременный Джин способен подумать всё что его розовой душе угодно.

***

Время протекало размеренно. И после двух часов усердной дрочки над бумагами и документами, он замучено выдыхает и тянется к окну, чтобы открыть его пошире (ибо по каким-то сверхъестественным причинам в помещении становится только душнее). Открыв форточку, альфа чуть ли не вываливается из окна, дыша по собачьи, высунув язык, жадно хватая ртом свежий воздух. От процесса выделения углекислого газа его снова отвлекает телефонный звонок. Намджун замирает и аки мантру повторяет: «только не Джин». Но удача-поганка, которая никогда не оказывается на его стороне, злобно хихикает, когда на дисплее высвечивается номер и имя Сокджина.

Ким тут же обливается холодным потом, нервно стучит, скрипит зубами, но всё же принимает вызов.

— Да? — стараясь говорить более приветливым голос, произносит мужчина. Хотя в его интонации отчетливо были слышны нотки истерики. Полюбуйтесь, мужика два метра на метр довели до истерики истерикой. — Ты всё ещё обижаешься, да? Прости. Мне жаль. Наверно, мне следовало бы просто войти в твоё положение, а не вот это...вот. — поникшим голосом произносит Джун, ходя из стороны в сторону, не позволяя говорить на другом конце провода.

— Ты чего, хён? — растерянно от такой искренности, спрашивает младший.

Это что сейчас такое было? В прошлый раз, омега агрессивно настроено называл его мудаком, и размышлял: «нужно ли покупать ему билет в ссылку в Сибирь?». А сейчас сам же спрашивает таким невинным голоском? Ох, чуется, эти переда настроение заведут Намджуна в могилу.

— Ты извиняешься за звонок, который был чуть больше двух часов назад? — снова спрашивает парнишка, и, получая в ответ тихое «угу», начинает смеяться.

Альфа хлопает глазками удивленно и пытается выдать что-то в ответ, но получается только «эмм.а.эм». Он поудобнее перехватывает телефон, начиная бегло бегать глазами по всему, что находится в кабинете.

— Кхэм, что? — выпаливает мужчина, кашлянув перед этим в кулак. — Почему ты смеешься?

Смех прекращается.

— Намджун, тебе не нужно извиняться. Скорее наоборот. Это мне нужно просить у тебя прощение,— говорит младший, с каждым словом становясь всё тише, пока Джун тем временем изумленно округлил глаза по три копейки.— Прости меня, Джунн-и... В последнее время я стал чересчур эмоциональным. Даже противным, что ли?.. Ты так много работаешь, всё для меня с крошкой делаешь, терпишь мои закидоны, а я... а я даже тебе «спасибо» не разу не сказал, лишь играл на твоих нервах. Я думал, что во время беременности не буду капризной омегой с вечным недовольством, а получилось всё намного хуже. Я веду себя как мразь и мне самому от себя становится противно. Прости меня, пожалуйста... Мне так стыдно... — почти мямля, шепчет в трубку Джин, переодически громко, сопливо всхлипывая. — Намджунн-а, я больше так не буду, правда-правда! — по-детски снова клянётся он.

А у Намджуна сердце разрывается от таких искренностей. Сердечко делает бум-бум, пот крошечными капельками по лбу, а дыхание учащается.

— Намджунн-а, когда ты приедешь домой?.. У меня для тебя сюрприз, который тебе должен понравится на все сто процентов.

Намджун было уже хотел что-то выдавить из себя, но язык предательски заплетался, как у прыщавого подростка с пубертатом. Но собравшись и глубоко выдохнув, он говорит, что постарается приехать через двадцать минут и сбрасывает звонок.

Из здания он ракетой вылетает, направляясь к недалеко припаркованной машине. Его рабочий день ещё был не закончен, и шанс того, что он получит выговор от начальства в который раз, но Киму все равно. Он едет к своему сюрпризу и Джину. А это гораздо важнее.

***

Намджун поспешно поворачивает, только что вставленный, ключ в замочной скважине, после отпирая дверь обтянутую кожей, вваливается в квартиру.

В квартире стоял приятный, расслабляющий глаза, полумрак. Воздух был тёплым, даже горячим, также в нём присутствовали нотки запеченной, наверняка, невероятно вкусной рыбы с овощами. Мужчина сглатывает накопившуюся слюну, облизывает смачно губы и принимается стягивать с себя пиджак, а за ним и ботинки.

Закончив, он проходит на кухню, уже догадываясь, что его омега находится именно там.

Настроение заметно улучшается, но все равно остаётся неприятное предчувствие. Будто кто-то должен приехать. Кто-то кто ему неприятен.

Дойдя до кухни, альфа замирает в дверном проеме, разинув рот, ведь пред его глазами вертится прелестная задница, принадлежащая Джину.

Омега крутился возле духовки, в которой судя по всему готовился сегодняшний ужин, и куковал состояние еды. Парнишка стоял чуть сгорбившись, нагнувшись и слегка выпятив свою филейную часть назад, дабы не прикасаться животиком об горячую дверцу духовки.

Джун загипнотизировано сверлит взглядом чужие булочки, чей хозяин что-то бормочет недовольно. В то же мгновение Ким младший становится на коленки, поджав пальчики на ножках, ещё усерднее подглядывая на еду за стеклом.

Старший смотря на то, как его супруг увлечённо и занято смотрит на еду, на все сто процентов уверен, что тот даже не услышал его приход.

А может это и есть его сюрприз, про который говорил Джин?.. Он же говорил, что ему обязательно понравится. А сюрпризы омеги ему всегда нравятся, особенно такие, где Джин играет невинную, слегка туповатенькую омежку.

Может это и есть тот случай? Раньше, так и было. Но это было раньше, ещё до того, как в животике будущего папочки не появился крошечный чертёнок, любящий активно управлять настроением родителя.

      — Кхэм, — кашляет в кулак Ким старший, дабы показать, что он как бы здесь и пора бы уже отвлечься от любованием пищи, и стоит уделить чуточку внимание собственному мужу. — Сокджинн-и, я пришёл.

Упомянутый вздрогнул, нечаянно ударяясь лбом об столешницу от неожиданности. Парнишка краем глазом смотрит на настенные часы, для себя подмечая, что Намджун пришёл ровно через двадцать минут, как и обещал. Всё-таки, он сдерживает свои обещания. Почти всегда.

      — Ты приехал, Наму! — Джин по-ребяческий вскакивает с коленок и с распростертыми объятиями летит на мужа ураганчиком, снося по пути пару книг с различными рецептами и пачку салфеток. — Я так рад! — младший обкатывает другого руками, словно щупальцами крепко-крепок сжимая до хруста костей.

В ответ он чувствует тёплые ладони на своей пояснице, что прижимают его ближе к чужому телу. Намджунов нос утыкается ему в копну пушистых волос, образующих своеобразный вихрь, вдыхая приятный запах перхоти и свежести.

Мужчина оставляет пару тройку чмоков на макушке, шепчет, что он дурак конченный и тварь ещё та редкостная, и выстреливает одни и те же извинения со скоростью пулемета. А Сокджин смеётся звонко и громко что, кажется его смех слышно даже в подъезде, эхом отражающимся от стен.

О Господи, какие же они всё же придурки.

      — Я так скучал по тебе, Джи-джи. Прости ещё раз. — старший снова извиняется, за что получает нехилый такой пинок в живот. — Ладно-ладно. Больше не буду. — сразу стушевался альфа.

Омега оставляет маленький поцелуй-бабочку на мягкой щечке Намджуна и отстраняется.

Чувство тяжести, что накопилось за весь день исчезло, будто по щелчку пальцев. Место его заняли разливающая по всей грудной клетке, тепло и любовь. И это чувство гораздо, а то и в разы приятнее.

Джун хочет получить новую порцию поцелуйчиков и обнимашек, поэтому уже готовится распускать свои руки, как тут Джин отбивается от «грабель», отправляя того в ванную мыть их и переодеваться, пока сам тем временем ставит закипать на плиту чайник.

Намджун возвращается уже с чистыми руками, в домашнем худи и старых, потертых шортах, в которых жить, да и существовать удобнее. Он плюхается на стул, который находится поближе к беременному супругу, складывает ручки и смотрит, как омежка-кокетка. Так влюблённо, хлопая ресницами.

Альфа сидит так некоторое время, пока он не вспоминает кое-что. Сюрприз, про который он уже успел забыть из-за всех их телячьих нежностей. Джин обещал ему сюрприз. А если бы быть точным, то сюрприз, которые ему сто процентов понравится. Когда омега насыпает в заварник любимый альфий чёрный чай с бергамотом, он томно говорит:

      — Джинн-а, я хочу получить свой обещанный сюрприз. — томно выдаёт альфа.

Сокджин оборачивается лицом к Намджуна, коварно улыбаясь:

      — Ми-и-и-илый, — сладко тянет он, подходя к альфе. — Ты обязательно получишь его. Только чуть позже. — говорит омега, подходя к столу и упираясь пятой точкой об его край.

      — Хорошо... — отвечает мужчина, вставая со стула и воспользовавшись случаем и позой, в которой находился Джин, вплотную пристроился к мужу, вжимая его в поверхность.

Шаловливые руки спустились на небольшой животик, приятно поглаживая большим пальцами обоих рук, вызывая томные вздохи со стороны младшего Кима.

В помещении температура слегка повысилась (то ли это от работающей духовки и конфорки, или же от горячего дыхания двух молодых людей).

Намджуна такая реакция нравится.

Секса у них ровно с того дня, как они узнали о беременности омеги, поэтому если его сюрпризом станет интересно проведённая ночь, то он против не будет, даже напротив. Да и Джин, у которого возможно были другие планы (например, выпросить баобаб посреди ночи), явно не устоит.

Да и вообще. Пора бы уже выключить режим «пубертатного, прыщавого подростка», и переключить на режим «альфа-самца», кем он от природы и является.

Длинные пальцы забираются под чужую футболку, обводя указательным пальцем пупочек.

Сегодня ночью, Джун доставит огромное количество эйфории своему ненаглядному в качестве извинений. Он будет очень аккуратен, нежен, даже если Джин попросит быть жестче, грубее (а он будет).

Джин сбито дышит, когда чужой нос вгрызается в его шею, жадно вдыхая аромат и через мгновение покусывает нежную кожу, кое-как стараясь подавить желание врезаться зубами в сонную артерию. На местах укусов появляются россыпь красных засосов, которые завтра скорее всего превратятся в темно-фиолетовые пятна.

Старший раздвигает омежьи, стройные ноги, устраиваясь между них.

Намджун поднимает голову и смотрит на любимого глазами мутными от дикого возбуждения.

Беременный облизывает пересохшие губки-пельмешки, а расстояние между ними становится всё меньше и меньше, ведь выдержка обоих улетучивается.

Самоконтроль слезно собирает небольшую сумку и звонко хлопает дверь, уходя по-английски.

У Джина губы такие же мягкие, податливые, с легким привкусом сладкого чили соуса, что никак не влияет на их сладкий вкус. А у Намджуна такие же обветренными, хотя ему говорили пользоваться гигиеничкой.

Но они так сосчитаюсь друг с другом, что сносит чердак полностью.

Они целуются, сплетая языки в страстном танце. Они целуются не спеша, стараясь как следует компенсировать почти прошедший день.

Руки Джина находят своё место на сильной шее мужа, обвивая её.

Супруги полностью отдаются друг другу, полностью отдаются любви и своим чувствам.

Старший уже было хотел уложить младшего на лакированную поверхность мебели, как вдруг друг от друга их отвлекает звоночек духовки, оповещающий, что еда уже готова. Оба неожиданно и перепугано вздрагивают, у Намджуна подкашиваются ноги, да так, что он спотыкайтесь на ровном месте и наваливается на Джина, почти придавливая его к столу.

Тот пытаясь выбраться из-под огромной, вдобавок тяжелой намджуновой тушки, пыхтит недовольно, бухтит сдавленно: «Слезь с меня! Ты не три килограмма весишь!» и кое как, с горем пополам скидывается с себя Намджун, словно мешок переполненный картошкой на другую часть поверхности.

Омега резко сползает со стола, и пулькой подлетает к духовке, нажимая на кнопочку, останавливая работу.

Схватив прихватку-варюшку со столешницы, аккуратно отворяет дверцу и тянется к посудине. Но та оказывается довольно-таки тяжеловатой, что Джин не понимает, как несколько часов назад спокойно, без особых усилий поставил её запекаться.

Он пытается достать посудину сам (ведь он сильная и независимая омега, мать вашу), но спустя несколько неплодотворных попыток, он зовёт мужа, дабы тот помог ему. Ведь всё-таки второй был по-массивнее и по-сильнее.

Джун, которые секундой ранее бесстыдно пялился на сокджинову задницу, и младший Ким не успевает моргнуть, как альфа мистическим образом образуется рядом, и словно истинный джентльмен достаёт громадную посудину с рыбой, которой можно накормить весь Вьетнам, что находит своё место строго по центру обеденного стола.

Сокджин закатывает, когда старший выпрямляется, игриво подмигивает и сладко тянет, ухмыляясь: «Если тебе понадобится помощь, то ты всегда можешь попросить меня, милый».

«Нашёлся Дон Жуан. Тоже мне, пффф», — думает, конечно же, про себя Джин. Намджун хоть и не беременный омега (хвала Всевышнему), но какую-нибудь забастовку, например, «не разговаривать с мужем два дня» он устроить вполне может. Парнишка, в принципе, сначала удивился тому, что Намджун такой спокойно после того, как ему бытовая техника секс обломила. Обычно, после подобно таких обломов, Намджун ходит обиженной барышней, гордо задрав подбородок. Да и временами ведёт себя похуже Сокджина (а тут усердно постараться нужно!). А сейчас... А сейчас лыбиться, заигрывает.

Но даже эта ухмылочка не скрывает нехилый такой стояк, за который омега мысленно обещает старшему новый сюрприз.

Старший довольный собой, плюхается на стул, и обвивает руками мужа, выбирающего наилучшее место для салфеток. Повиснув на нем коалой на тропическом дереве, альфа вскидывает брови вопросительно, реагируя на огромную разновидность всяких закусок на столе, которых он не заметил сначала.

Намджун даже составил список сегодняшних блюд:

Кимчи

Тарелка пибимпапа*

Паста кочхуджан*

И много чего ещё, чего Джун возможно никогда в жизни не узнает. Но все так выглядит так аппетитно, что ещё чуть-чуть и он захлебнется слюной.

Они с Джином всегда много ели (может именно поэтому они вместе долгое количество времени, кто знает), но никогда не перебарщивали, особенно на ночь. Но когда омега достает из холодильника необходимые для салата овощи, мужчина спрашивает:

      — Милый, а зачем нам столько еды? Сегодня какой-то праздник?

Сокджин называет этот вопрос тупым и говорит, что на риторические вопросы не отвечает.

      — Нет, просто это часть сюрприза. Понимаешь? — все же отвечает Джин, отрезая попки от огурцов, откладывая их в сторону.

      — Но всё-таки, зачем? Готовка занимает слишком много времени, тем более, если ты хотел сделать мне приятно, то ты мог просто не отправлять меня спать на диван по среди ночи и обнимать во сне. Всего-то.

      — Ну как бы да-а-а, — тянет неуверенно младший — просто сегодня у нас будет кое-какой гость. Вот.

      — Какой гость? Подожди, что ты имеешь в виду, Сокджин? — хмурится альфа, строя брови домиком. — Разве, уже не слишком позднее время для принятия гос...- не успевает договорить тот, как его нагло перебивает звонок в дверь.

      — А вот, кстати, и гость. Иди открывай, потом бурчать будешь. — радостно тараторит Сокджин, выталкивая мужа из кухни пинком под зад.

Намджун неохотно плетется к входной двери, что-то продолжая бурчать себе под нос. По этому, хоть и короткому пути, мужчина успел удариться мизинцем об пол и несколько раз об стену.

Весь побитый, обиженный на сегодняшний день, Джун хромая, доползает до дверь. Он щелкает замком, хватается за ручку и толкает дверь вперед от себя. Дверь отворяется, а за ней стоял, тот кого Джун желал видеть меньше всего...
тихи

Нет, нет, нет, нет, нет! — аки мантру повторял тихим шепотом Намджун, чувствуя как сердце начинает колотится в бешеном темпе, а спокойное до этого дыхание резко участилось.

Намджун рывком захлопывает дверь перед лицом «званного» гостя, и прижимается спиной к поверхности тем самым «борикадируя» проход в их с Джином обитель. Это всё походит на сцену из какого-нибудь дешевого американского ужастика, на подобии «Очень страшного кино».

Намджун загнанно дышит, словно маленький зверёк, забитый в тупик голодный хищником.

      — Намджун, ты открыл? — разносится со стороны кухни, слабым криком.

      — М-милый, — заикается старший, исторично посмеиваясь. — Там м-монстр...

Видимо он явно не ожидал, что там, за дверью будет стоять... Папа Джина...

Кажется, даже от одного упоминания своего тестя у Джуна кровь в жилах стынет. Брррр!

В собственных думах альфа полностью уверен, что Ким Джихван — он же папа его мужа — невзлюбил его с первой же встречи, когда Джин решил познакомить своих родителей со своим тогдашним парнем.

Они тогда встречались только пару месяцев, и о серьезных отношениях тогда речи идти не могло, хоть на стену лезь (а Намджун был влюблён по уши, что готов был сделать Джина своим мужем уже на третьем свидании, но тот на прочь отказывался и был сторонником быстрого развития отношений), но Джихван с первой секунды прибывание ещё зелёного возлюбленного своего сына в их квартире, сменил взгляд на сканер-определитель. Которым он на сквозь сканировал молодого альфу, проверяя подходит ли он его сыну или нет?

Тогда старшая омега фальшиво улыбался, наигранно смеялся с шуток Намджуна, и непонимающе смотрел на своего мужа, отца Сокджина, которому действительно приглянулся альфа.

Он недовольно дул полные губы, такие же как у Джина, желая наконец всыпать этому псевдо-самцу за то, что тот слишком близко жмётся к его Малышу-Джинн-и. Да желалось так сильно, что аж руки неприятно чесались.

А Намджун тогда ещё заподозрил что-то неладное, когда его на тот момент будущий тесть зыркал на него убийственным взглядом, потирая руки от некой ломки. Альфа нервно поджимал губы, отводил взгляд и прятался за широки плечами возлюбленного. За что получал маленькое замечание: «Намджунн~а! Прекрати, не уж-то ты моего папы боишься».

А боязливость появилась именно тогда, когда после очередного дня, проведённого с Джином, его в подъезде прижал к ледяной стене никто иной, как Ким Джихван, собственной персоны. Тот схватившись за воротник чужой рубашки и шипит прямо в лицо, угрожая: «Слушаю сюда, ты, малолетний герой-любовник. Если я узнаю, что пользуешься моим сыном, то я тебе глаза на задницу натяну лично. Понял?».

Насчёт свадьбы он также был против, но вскоре почему-то дал согласие. Как ни странно это произошло после того девичника Сокджина, куда был приглашён папа, хотя тот сначала отказывался. То ли это от бутылки хорошего полу сладкого, то ли от того, что Сокджин слишком разговорчив.

      — Намджун, ты открыл дверь? — спрашивает омега, выходя из другой комнаты с кухонным полотенцем на плече. — Ты чего? — озадачено смотрит на супруга младший Ким, замечая его странную смену поведения. — И, вообще, какой к черту монстр?

Альфа забегал глазами, будто пытаясь найти ответ. Он все ещё продолжая заикаться, что-то невнятно тараторил.

А у парнишки в конец встали нервы. Да что это за день такой?! Не день, а нервотрёпка!

Сокджин вскипает, как чайник, только пáна из ушей не хватает. Он сжимает кулачки, пытаясь успокоится (к слову помочь могла только бутылка просеки, но ему нельзя), но через мгновение снова взрывается:

      — Так, Ким Намджун! Прекрати это цирк, пока я тебя туда не отправил! — кричит омега.

Он убийственно подходит к Намджуну, «отклеивая» его от кожаной поверхности. Парень жмёт на дверную ручку и снова открывает дверь. Его лицо озаряет улыбка.

В то время как Джун обреченно вздыхает.

      — Папа! Папочка, ты приехал! Мы так долго ждали тебя! — радостно визжит самый младший, впуская родителя в квартиру, а после набрасываясь с крепкими объятиями. А тот не отказывается и обнимает в ответ.

Намджун же возмущается. Ведь, во первых, Джихвана никто не ждал, кроме Сокджина, а во вторых, папочкой всегда был он!

Они отстраняются друг от друга, а старшая омега переводит взгляд на зятя, стоящего в стороне.

      — А ты, как я погляжу зятёк, совсем из ума выжил, да? — с еле заметной усмешкой, произносит тесть. — Уже и монстром меня считаешь, двери не открываешь. Боишься, что ли?

Между альфой и омегой проносится молния, грозящая о надвигающийся катастрофы. Джин это видит и влезает, в так и нормально не начавшийся, диалог:

      — Э, Намджун, пап... Чего мы тут встали, как вкопанные? Может пройдём на кухню, я там ужин приготовил? — неловко предлагает беременный.

      — Да, я только с радостью, — агрессивно соглашается на предложение Джун. — лишь бы ваше лицо не видеть... — уже шепотом шипит он, чтобы никто не услышал.

      — Да я как бы тоже. Вот только, что это у тебя, Джинн-и, на шее? — атакует папа Джина, указывая указательным пальцем на красные, собственнические отметины на шее сына. — Не аллергия ли?

Сокджин теряется, но соглашается, ведь лучшей отмазки не придумает.

      — Да, да! — кивает он, рефлективно прикрывая следы преступления ладонями. — Это аллергия, всего лишь аллергия. Думаю, через несколько суток пройдёт.

      — Не уж-то на придурков? А то я вижу развелось у вас их не мало, да, Намджун? — слова родителя полны коварности, какой-то издевки.

Намджун просто так это не оставит! Ему никогда не нравилось, когда засосы прячут, шифруясь аллергией.

      — Ну Вам-то виднее, аппа. — по слогам звучат слова альфы. Альфа смотрит на тестя таким же взглядом, что и он. Убийственно, испепеляюще. — А может Вы желаете узнать, что Джин был далеко не про...

      — Хватит! — перебивает супруга омега, сразу же стушевавшись. Слышится свист чайника, оповещающий о том, что тот закипел. — У меня там чайник закипел уже. Идёмте, а ужин будет уже не таким вкусным, каким быть должен.

Оба «врага» встречаются взглядами, кивают, договариваясь временно прекратить баталии. Потому что довести Джина до истерики легко, а вот вывести его оттуда требует усилий.

***

Целостно совместный ужин прошёл более менее хорошо. По крайне мере, никаких попыток с двух сторон не было.

Они спокойно ужинали, переодически обмениваясь парой-тройкой враз. Джихван и Намджун особо не общались, лишь прожигали в друг друге чёрные, бездонные дыры.

Джихван хвалил сокджинову готовку, гордо намекая, что это, вообще-то, он приложил к этому свою руку, что это он его научил. Намджун на это закатывал глаза, запихивая в рот кусок рыбы.

Сам он пускал несмешные саркастичные шутки, в промежутке между ними был чёрный юмор.

Джин же все время пытался как-то начать общий разговор, связать темы, нравившиеся двоим его родным людям, найдя в них что-нибудь общее. Но получилось не очень. Казалось, что все лишь усугублялось.

Единственное, что их обобщало так это, то как они смотрели и одновременно кривились от того, что Джину нравится сочетание печенной рыбы с лимонным мармеладом, и от того с каким удовольствием он это ел.

К концу почти всей наготовленной еды не осталось. Видимо Джун и Джихван на агрессивной нервной почве съели практически всё, чему Сокджин удивлялся, потому что как бы всегда ел больше всех именно он. Даже больше своего альфы.

Альфа как не в себя ждал окончания этого вечера. Он слишком вымотался за сегодня, был выжитым цитрусовым фруктом, которые пора бы уже выкинуть. Он мечтал поскорее выпроводить аппу за дверь, и отправиться в большую, мягкую кровать, укрыться одеяльном и загрести в охапку своего Джи-джи, и уткнувшись носом в разлохмаченные волосы, погружаясь в царство Морфея.

Но когда всё связанное с папой Джи всё заканчивалась хорошо, благополучно? — Правильно! Ни-ко-гда.

      — Милый, папа останется у нас на ночь. — робко констатирует факт беременный, стеля покрывало на их диване, где судя по всему сегодня ночью будет спать старшая омега. Который находился в это время в душе.

      — Что?! Почему это?

      — Он сказал, что отец уехал в командировку, ему одиноко, потому он захотел остаться у нас. Ну, а я был не против.

      — Зато был против я! Вы всё решили, не спросив меня!

      —Ну любимый... — младший решил использовать свой план «Б». А планом «Б» всегда было строить анимешные глазки, с чем он всегда справлялся на сто и один процент. — Он же мой папа, твои тесть, и в конце концов будущий дедушка твоего сына. Разве не пора бы уже наладить отношения? Хотя бы ради меня. Или ради малыша.

Старший сдаётся снова.

      — Ладно, — выдыхает мужчина. — Идём спать. Думаю, твой папа в состояние сам взбить себе подушку. — пытался по-доброму пошутить он.

      — Не смешно, Ким.

      — Хорошо, ещё раз прости.

Намджун утаскивает супруга в спальню, так и не дав тому всё до конца подготовить.

***

Джун прижимает к себе замотанного в простынь, словно ребёночка Джина. Тот тёпленький, мягонький, нежненький и лежит к нему спиной к лицу, благодаря чему можно было с лёгкостью гладить животик. Он именно такой, с каким можно видеть чудесные сны.

Они оба медленно погружаются в мир снов, не обращая внимание на звуки телевизора из зала (потому что папе захотелось посмотреть дораму), на звуки с улицы.

Они были вдвоём, рядом.

И это ощущение полноценности притупляло всё то, что мешала им остаться в своём маленьком мирке.

      — Намджун... Ты это. прости за сюрприз... Я думал, тебе понравится...

      — Это уже неважно. Просто повернись ко мне лицом и посопи мне в шею, хорошо? Это сделает мне приятнее гораздо больше.

      — Мгхм. — омега кивает, и выполняет просьбу. — Всё, это лучше? — Джин удобно устроился в руках мужа.

      — Да. Я тебя люблю.

      — Я тебя тоже люблю, Наму.

***

В ночной тишине раздаётся сонный омежий голос, разрушающий мрачную идиллию.

      — Наму, я хочу арбузное мороженое на овечьем молоке.
________________________________

Намджун какой-то pussy🗿
Тавтология: вошла в чат
Говной запахло что-то... А это же я новую главу выложила!
Дерьмо на девять страниц. Пиздо-о-ос
Постараюсь, чтобы последующие главы получились хорошими.

*Кочхуджан — традиционная корейская соевая паста из клейкого риса и ферментированных соевых бобов, заправленная красным перцем в высокой концентрации.

*Пибимпап — одно из популярнейших блюд традиционной корейской кухни.

Дябрики, извиняюсь за месячную задержку. Я была очень занята, поэтому единственное, что я могла делать — это писать по одному-два предложению в день. Надеюсь, вы приготовили тапочки, дабы уебашить меня ими.