небольшая глава, альфа, бета или омега?
Сокджин спокойно сидел в спальне. Кушал желе из соевых бобов собственного приготовления, поглаживал иногда животик и смотрел какой-то мультик про приключения круглых животный (в России их называет странным названием «Смешарики»), проще говоря, никого не трогал.
На экране ноутбука, расположенным чуть дальше от его ступней, оранжевый медведь пытался есть только что найденую в земле морковь. Сокджин невольно сравнивает медведя с Намджуном, когда омега оставлял того одного на один-два дня.
Омега ухмыляется, после чего запихивает в рот себе ложку с желе, и сразу же чуть морщится от солоноватость.
В тот момент, когда в мультфильме какой-то лось начинает готовить, а Джин наворачивает уже -дцатую ложку своего «угощения», в комнату ураганчиком врывается Намджун.
Джин вопросительно вскидывает бровки, ибо весь день от мужа было ни слуху, ни духу.
Намджун присаживает на край кровати, улыбается, как придурок, (таким веселым (?) он был в день того, как они узнали о сокджиновой беременности) смотрит сначала на Джина, потом на еду в чужие небольших руках, потом снова на Джина. А у Джина дёргается глаз.
— Что-то случилось, Наму? Ты снова сломал дверную ручку? Или съел мой скраб для лица с дыней, подумав, что это желе? Ты боишься мне рассказать, потому что думаешь, что я буду ругаться? Не переживай, я не буду тебя ругать. Но на промывание желудка, я бы посоветовал тебе записаться. — первым начинает диалог омега, попутно отправляя себе в рот ещё один «самолетик-вертолетик».
У Намджуна в голове одно: что?
— Да не-е-е-ет! И не я твоего краба, — отвечает альфа, но омега не даёт продолжить и исправляет его на «скраб», от чего тот закатывает глаза, но продолжает то, зачем пришёл. — ой какая разница? Что краб, что скраб. Все равно звучит одинаково. Вообще, почему я и пришёл, собственно? Ты помнишь, какое событие нас ждёт?
Младший Ким хлопает оленьими глазками, и запоздало отвечает что первое в голову взбредёт:
— Э-э?.. У нас будет рыбка, которую мы назовём Немо?
И снова: что?
— Нет, Сокджинн-и, подумай, пожалуйста, получше. — просит Джун, на что Джин кивает.
— Хм. На годовщину нашей свадьбы мы отправимся в путешествие по скандинавским странами. Затем переедем во Швейцарию, будем жить в горах, откроем небольшую сыроварню, назовём её «Интернациональный сыр», будем производить швейцарский сыр и нашим домашним животным будет коровка по имени «Златуша», которая будет кушать травку на полях?
На лице старшего расцветает фейспалм. Прям настоящий такой, яркий.
— Да нет же. На каком ты сейчас месяце? А что парочки делает на это месяце? — не унимался Намджун.
— А на каком я сейчас месяце? — на полном серьезе возникает парнишка.
— Сокджин, ты серьезно?! Ты на пятом месяце! В декабре будет уже шестой! Неужели Юнги так сильно давит на мозг?
— Не кричи на меня! Ну забыл я и что с этого? Скажи «спасибо», что я не забыл как ты выглядишь! И, вообще, мне можно, я беременнен. Беременн.Или беременный? Какой-то из этих трех вариантов. — возникает возмущенно Сокджин, а после немного задумчиво. Затем он решает поставить посудину с желе на прикроватную тумбочку, а то ещё чуть-чуть и всё содержимое окажится на чистом постельном белье.
Намджун выдыхает, успокаиваясь. И, вообще-то, он не за этим сюда пришел.
У Намджуна уже руки начинают чесаться, когда наступил срок, на котором уже можно узнать вторичный пол крошки-картошки. Ему прям-таки не терпится узнать, кто будет у него. Ему все равно на половую принадлежность своего ребенка, но интересно же. Он и пришел именно за этим, чтобы вытащить омегу в клинику, где они обследуются долгое время.
И вот сейчас. Придя, наконец, в спальню к Джину (ибо сам просиживал долгое время в ванной, сидя на бортике ванной, грызя ногти на руке, думая, как бы отправить младшего на УЗИ, потому что тот пожелал, чтобы это было сюрпризом), он с серьёзными намерениями собирался «красть принцессу из башни» и вести её к врачу, как видит пузатенького парня, который даже не помнит какой у него срок.
С одной стороны это очаровательно и беременный Джин — это просто огромный сгусток счастья и умиления, но а с другой стороны — это взрыв намджунового мозга.
Альфа трёт переносицу, прикрывая глаза. В следующую секунду снова заговаривает первый:
— Джинн-а, давай поедим в клинику и узнаём пол нашего ребёнка?
От такого предложения Сокджин давится слюной. Хоть такой разговор уже и был у них когда-то, но реакция такая, как и в первый раз.
— Зачем это? — спрашивает другой надуто, по привычке надувая губы. — Разве это не должно было быть для нас сюрпризом?
— Ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста! — срывается Намджун, плюхаясь на кровать рядом с Джином.
— Нет! Я хочу, чтобы это был сюрприз для нас! Представляешь, как будет интересно? Мы не будем знать какая половая принадлежность у нашего ребёночка, а в день родов мы узнаём. Представляешь, день будет в два раза лучше! Это так интригует!
Намджун пропускает эти слова мимо ушей, они сами не хотят в них залетать. Ему перспектива ждать ещё три с хвостиком месяца не устраивает, ну совсем никак. Он перекочёвывает с края постели на омежьи мягкие упругие ляжки, завывает, утыкается носом в пятимесячный живот и хнычет.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — канючит альфа.
И ведёт себя совсем, как ребёнок, — думает лежащий омега, чувствуя, как альфа начинает тереться своей щекой о живот.
Омега перебирает соломенный волосы супруга, надеясь, что так он успокоиться, а ещё лучше, если заснёт и немного поспит.
— Наму, почему ты так хочешь этого?
— А почему ты так этого не хочешь? — неожиданно раздаётся слегка севший голос мужчины.
— Наму, вообще-то, отвечать вопросом на вопрос не красиво. — хихикает в кулачок Сокджин.
— Ну почему? — всё также продолжает альфа.
— Я тебе это уже говорил. Так что, давай закончим этот глупый разговор. Хорошо? — омега перекидывает голову альфы на мягкую поверхность кровати, встаёт с неё и убирает лежащий ноутбук. Затем подходит к шкафу и достаёт оттуда злосчастный плед, которым часто укрывался Намджун, когда Джин выпроваживал спать его на диване, дабы укрыть старшего.
— Джин, пожалуйста! Можно хотя-бы я узнаю, а тебе не скажу? — канючит мужчина.
Сокджин кутает его в плед, целует в щечку. И уходит, прихватив с собой свою посудину с желе.
Намджун моргает мокрыми глазами и старается заснуть. Главное, не умереть во сне.
А Сокджин подумает, заодно и поест.
Видимо, у них это передаётся половым путём: обижаться по не особо веским причинам. Хотя когда как.
***
На следующее утро происходит то, что Намджун падает с кровати полностью закутанный в плед, напоминающий гусеницу. И пытаясь выбраться из своеобразного «плена» ударяется головой о ножку тумбочки, а на месте удара в скорее времени точно появится шишка, всем шишкам шишка.
Утро никогда не бывает добрым, — думает альфа и разваливает на полу то от перегоревшей звездой, то ли давно сдохшим палтусом.
Неожиданно, но пол становится таким удобным и комфортным, что альфа засыпает вновь, удобно устроившись на спинке.
Сегодня воскресенье, а это значит, что можно поспать ещё, никаких дел у них с Джином не назначено. А убираться они будут вечером. То-есть Джун будет убираться.
Раздаётся тихий дверной скрип, в комнату входит отчего-то веселенький Джин. Старший мог бы подумать, что тот просто немного выпил на брудершафт, но так как Юнги бы этого не одобрил бы, поэтому этот вариант сразу же отпадает.
На Джине светлые спортивные штаны, бесформенная футболка, явно украденная из гардероба Джуна и небесного оттенка кардиган крупной вязки.
Омега подходит чуть ближе к развалившемуся мужчине на паркете и совсем легонько пинает того в бок, всё также с весельем на лице.
Когда он не получает реакции (видимо паркет оказался ну о-о-о-очень удобным местом для сна), парнишка схватившись за живот с трудом присаживается на колени рядом со бездыханным спящим телом, немного пыхтя, начиная его немного трясти, сначала медленно, потом быстрее, чем машины формулы-1.
Альфа всё ещё находится в царстве снов и вытащить его с первого раза не получилось. Джин пытается вновь, но тот всё ещё спит, перевернувшись на спину, храпя, как трактор. В принципе, ничего нового.
Джин поднимается, также пыхтя и выходит из комнаты. Возвращается он через минуту с кружкой в руке. Он отпивает немного прохладной воды, набранной из-под крана и плюет ею прямо на альфье лицо.
Намджун молниеносно подрывается с «уютного, нагретого» местечка, широко раскрыв рот и разлепив слипшиеся глаза, загнано дышит.
Будто на лицо нассали, ей богу.
Намджун переводит взгляд на Джина, который невинно хлопал пышными ресницами.
— Теперь вы с Юнги меня добиваете, да? С безполым Юнги! Всё, я с вами двумя не разговариваю не разговариваю. Я спать, сегодня выходной, уберусь я ближе к вечеру. — Намджун перекочёвывает с пола на кровать, накрывшись с ног до макушки. — Спокойно ночи, то-есть утра.
— Вставай, давай! У меня для тебя сюрприз, о которым ты так мечтаешь! — чуть присев, пытаясь стянуть плед с альфы, но тот вцепился в него, как Джин за банку соленных огурчиков, счастливо пропел омега.
— Если ты хочешь подарить мне пожизненный сертификат на бесплатный отдых у твоих родителей, то мне, пожалуй, придётся отказаться от такого предложения. Уж прости. — ворчит альфа, смахивая капельки воды с лица.
— Не знал, что ты... — не успевает сдерзить омега как неожиданно резко хватается за живот. Омега жмурится, сводит бровки, начинает болезненно постанывать, в то время, как его ноги подкашиваются. И ему приходится одной рукой опереться о стену.
Намджун смотрит на это зрелище и его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Его милому Джи-Джи наверняка больно до смерти, а он лежит тут, валяется. Он считает себя отвратительным.
Он молниеносно подрывается с кровати, подлетая к Джину, чуть не сбив того.
Раздаётся болезненный, протяжный вскрик.
У Намджуна трясутся руки и сбивается дыхание.
— Тебе больно? Сейчас, сейчас я одену куртку и поедем в больницу! Дыши, дыши глубже! Ты, что рожаешь?! Рано же ещё, или это я всё испортил, и это преждевременные роды?! — глаголет мужчина, подняв бегло дышащего и корчащегося от боли парнишку на руки, выбегает из комнаты прямиком в коридор. — Надо было загуглить дыхание при родах!
Джун стараясь как можно более аккуратнее сажает Сокджина на небольшое кресло в прихожей, и принимается поспешно натягивать белые дутики* на такие же носки на омежьих ногах, застёгивая их на две липучки. Сам он натягивает коричневые, замшевые ботинки, завязках их на уродливые узлы. У него нету времени думать о таком херне в данный момент. Затем он накидывает на широкие плечи омеги его голубой пуховик, пушистую, вязанную шапку с помпоном на макушке. На себя набрасывает первую попавшуюся пол руку куртку, берет младшего на руки вновь, вылетая пулей из квартиры, даже не заперев дверь.
Хвала небесам, их районе был благополучен и никакие упыри в их обитель свои конечности не сунет. Но это сейчас совсем не имеет значения.
Намджун несётся с омегой на руках, словно ёжик с яблоком, бегая с этаже на этаж вниз. Ему бы следовало бы изолироваться от общества, вообще. Ведь он действительно всегда всё только портит.
Сокджин вновь кричит так, что кровь в жилах сворачивается и стынет, отрезвляя тем самым альфу.
Ещё очень рано! У них ведь почти ничего не готово! И роддом не выбран, и сумка не собрана, у них даже вещей и прочих игрушек для малыша нет! Это не в какие рамки не входит.
Да и какие роды могут быть под конец только пятого месяца, когда у малыша начинает формирование внутренних органов и набор веса? А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг он, вообще... Родится мёртвым?..
Так всё, заткнись, придурок! — проносится в уголках подсознания мужчины, которое ко всему прочему даёт ему не хилые пощёчины. Что очень кстати.
Быстро собрал свои яйца в кулак, садись в машину и вещи свою омегу в клинику, деградант! — говорит, а точнее кричит ему его внутренний голос, и он ему послушно подчиняется.
Ким старший бережно укладывает тихо постанывающего омегу на задние сидение своего довольно уместного автомобиля (что оказалось очень удобно сейчас). Сам садится в водительское сидение, прокручивает вставленный ключ, и с огромной с силой даёт по газам, отрываясь с места.
Пока Намджун нарушает всевозможные правила дорожного движения Южной Кореи, в его голове кошмары. А Джин тихонечко сопит себе в две дырочки, уткнувшись носиком в собственные ладошки.
***
Приезжают к ближайшей (и одновременно к той, в которой они лечатся) клинике они ровно через пять минут. Намджун, выпрыгивает из машины, громко хлопнув дверцей, вытаскивая уже проснувшегося Джина, который уже проколупывавший зеньки, опять беря того на руки, потому что отпускать его боязно.
Когда пара залетает в помещение (залетает, точне, альфа, а омега за компанию. У него, вообще, выбора особо-то нет), Намджун сажает младшего на диваны, стоящие вдоль всей стены, и бежит к стойке регистрации.
— Извините! Там, там омега, мой! У него ж-живот! Роды! Да! — нечленораздельно выплевывает Ким, тяжело дыша, пытаясь как можно скорее перевести дух, ибо Джин всё-таки не пушинка.
Какого было его удивление, когда работник-омега стоящий за стойкой приветливо улыбается ему, и подходит к его Сокджину с добродушной улыбкой на всё лицо. К слову, подходит он к Сокджину, который уже не болезненно стонал и кричал от боли, морщась от ощущений, а который уже вполне спокойно снимает с себя шапку и пуховик. Боль будто рукой сняло.
Что, сегодня, черт возьми, происходит?!
— Здравствуйте, Мистер Ким. Вы так рано. Вы же записывались на двенадцать, а сейчас только без пятнадцати одиннадцать. Вам так не терпится?
Сокджин мило улыбается в ответ. А Намджун хоть и ничего практически из их диалога не слышит из-за возни врачей и медбратьев, но его глаза все равно вылезают из орбит, а в его черепной коробке начинают летать вертолёты, да самолеты. Потому что Сокджину не больно. Вон, живчиком сидит, улыбается.
Какого черта?!
— Да, Сонмин. — отвечает работнику омега. — так получилось. Надеюсь, Доктор Хван не будет против того, что мы с моим мужем пришли немного раньше?
— О нет, что Вы? Ваша семья очень понравилась Госопдину Хвану. Он сказал, что Вы очаровательная и довольно забавная пара. — хихикнул Сонмин, лучезарно улыбаясь. Кажется, они с Сокджином успели стать какими-не какими приятелями за такой небольшой промежуток времени. — Да и Вы первые в списке записанных пациентов на сегодняшний день. Ничего не произойдёт, если Господин Хван примет Вас чуть пораньше.
— Спасибо, Сонмин. Мы, наверное, прямо сейчас и пойдём. Он у себя в кабинете?
— Да, конечно, Мистер Ким. Вас проводить?
— Нет, спасибо, но мы сами.
— Хорошо.
Сонмин возвращается обратно на своё рабочее место, не снимая улыбку с лица.
А у стоящего рядом Намджуна выпадают глазные яблоки. Он пытается что-то сказать, но ничего из этого не выходит и он, словно рыба в воде.
Тут Сокджин подзывает его, машет рукой. Намджун подходит к супругу, и помогает тому встать, а у самого каша манная в голове варится.
Он помогает младшему Киму встать с дивана, и всё также обеспокоено и со страхом в глазах наблюдает за парнишкой, который тащит его куда-то, готовясь в любой момент подхватить возлюбленного на руки и нести к лучшему врачу, если тому будет больно.
— Ну чего ты встал, как истукан? Не переживай ты так. Никаких преждевременных родов не будет и ничего такого тоже. Надо же было тебя как-то сподвигнуть поднять свои шикарный зад с полы и узнать какой сюрприз я тебе приготовил. — поясняет ему Сокджин, вталкивая в нужный кабинет, параллельно улыбаясь доктору Хвану в знак приветствия.
Намджун кажется это жестоким. Очень жестоко.
— Милый, прости меня за такую откровенность, но моя, как ты выразился, шикарная задница чуть не разорвалась от всего этого. Я сам чуть не родил! — шепча прикрикивает мужчина Джину на ухо, потому что, кажется, врачу не очень понравится то, что какой-то (хоть и немного знакомый) альфа почти два на два, в пижамных, светло-голубых в клетку штанах, в такой же рубашке, в чёрной куртке и кое-как завязанного шарфа. Розового шарфа. Вдогонку к этому с влажными волосами.
Кажись, скоро альфа сляжет с температурой и простудой.
Сидящий в рабочем кресле бета приветствует пару, приглашает омегу лечь на кушетку. Джин уже хотел было лечь, и дать отдохнуть своей ноющей пояснице, как его останавливает супруг, не сильно схватив за локоть.
— Джин, это...
— Да, ты же мне вчера весь плед слезами и соплями залил. Поэтому за ночь я пересмотрел свои принципы, и это мой тебе подарок. — шепчет Джин альфе, дабы доктор не услышал.
Намджуна нужно пару секунд.
У Джуна в глазах искры загораются ярким пламенем, на лице образовывается улыбка, обнажающая очаровательные ямочки.
Намджун готов начать плясать брейк-данс от счастья, хоть и двигается как бревно. Это ж какой джекпот! У Сокджина ничего не болит, и тот позволил ему пойти на УЗИ, хоть и таким варварским способом. Тьфу! Это, вообще, ничтожные мелочи.
Намджун плюхается на стул рядом с кушеткой, уложив руки на колени, покачиваясь от нетерпения валанчиком. Ему натерпится до такой степени, что язык самовольно высовывается.
Джин аккуратно сидится на кушетку, закинув ногу одну за другой, откидываясь назад на спинку. Он отодвигает одежды, обнажая живот. Беременный поворачивает голову в сторону, смотря на мужа, который выглядил, словно миленькая дворняжка, который пообещали кость. Это забавно и чертовски мило.
Доктор Хван берет в руки бутылочку специального геля для УЗИ, выдавливая немного прозрачной, густой жидкости на живот, чуть задевая вырезающий пупок. Бета слегка размазывает его по бархатистой коже омеги, тот немного холодноват, но быстро нагревается. Бета начинает водить специальным прибором, показывая картинку на экране будущим родителям.
Омега кусает палец, чтобы не разревётся, а альфа почти сдавшись укладывает голову на омежье плечо.
— И так. Вот Ваш малыш, — говорит врач, указывая на дугообразное пятно на экране. В прошлый раз оно было в разы меньше. — Примерный рост плода составляет примерно двадцать три сантиметра, примерная масса тела где-то двести девяносто грамм. Подозрений на патологии и прочие отклонения отсутствуют, как и на Вашем первом плановом УЗИ. В этот период ребёнок наиболее уязвим с точки зрения формирования органов и систем. Поэтому старайтесь меньше нервничать и подвергать стрессу ребёнка. Чаще разговариваете с ним, слушайте приятную, расслабляющую для Вас музыку и постарайтесь не общаться на повышенных тоннах. — объясняет врач.
Джин мысленно перечеркивает последний совет, ибо критки в из доме не редкость. Чаще всего с его стороны. Но он постарается быть по тише и своему альфе тоже.
— В целом, развитие плода соответствует Вашему сроку. Хотели бы ещё что-нибудь узнать?
— Да... А можно узнать пол? — осторожно спрашивает Намджун, незаметно для всех в кабинете скрещивая пальцы.
Потому что... Ему ужасно хочется маленькую омежку. Ему ужасно хочется иметь одну маленькую копию Сокджина. Ему до дрожи в пальцах хочется. Хочется, чтобы этот ребёнок был таким же.
Сокджин кивает, поддерживая мужа в просьбе.
— Ну конечно, можно. — отвечает бета.
Доктор в последний раз проводит прибором по омежьему животу, смотрит себе в компьютер.
Одно мгновение и лицо врача озаряет улыбка.
Одна секунда. У Намджуна дёргается левый глаз.
Вторая секунда. Сокджин начинает плакать.
Третья секунда. Намджун готов рвать свои волосы, выдёргиваясь с корнями.
Четвёртая секунда...
— Ну, поздравляю! У Вас будет омега! — восклицает Хван. Убрав прибор на небольшую стойку, сняв перчатки, он звонко хлопает ладонями.
Настал момент, который Намджун так долго ждал и момент, от которого Сокджин хотел отказаться.
Мечта Намджуна сбылась (точнее, пока только первая её часть) и у него будет ещё один пухлощекий Сокджин. И эта новость просто не может не радовать.
Он чувствует как в уголках глаз скапливается соленая влага, что через мгновение начинает течь тонкими линиями по альфийскому лицу. Кардиган лежащего Джина становится мокрым от слез альфы и его собственных.
Как оказалось, вытерпит соленую влагу длиннющими рукавами безумно удобно.
Доктор Хван, которому не особо хочется, чтобы эти двое превращали его кабинет в кусочек Японского моря приходиться выключить картинку на экране, полностью вырубив.
Те словно не заметив этого так же продолжают реветь пуще прежнего, а омега умудряется искусать свои кривоватые пальцы.
Бета лишь пожимает плечами, и берет упаковку салфеток, протягивая их паре, которая заберёт их, как горячие пирожки.
Одной рукой Сокджин вытерпит гель с округлого живота, а другой смазывает воду, которая начала течь из его носа.
Джун мокро и громко шмыгает носом, и вдруг ему в голову приходит неожиданная мысль. Он поворачивает голову в сторону омеги, и не громко первый разрушает тишину, в которой были слышны лишь всхлипы, хлюпы и вздохи доктора.
— Джинн-и, ты же знаешь, что это значит? — спрашивает старший Ким, смотря на мужа, который уже вытерев живот, поправлял футболку и кардиган.
Тот переводит свой взгляд с одежды на мужчину, шмыгнув носом, вопросительно вскинув бровь.
— Не знаю, а что?
— Это значит, что это теперь мне нужно защищать двух самых любимых мною омег. — счастливо отвечает Намджун.
Он прижимает Сокджина к себе за плечеки, обнимая крепко-крепко, будто боясь отпустить.
И Сокджин тает. И обнимает в ответ.
Они бы провели так ещё кучу времени, не обращая внимания ни никого и ни на что, если бы не раздался громкий кашель.
— Я, конечно, всё понимая. Но мне кажется, что я Вам мешаю. — выдаёт доктор, от чего супруги вздрагивают, отстраняясь друг от друга, вместе одновременно краснея.
Кажется, стоит записать эту парочку в другой список. В список самых милых пар, которые когда-либо были у него на приемах. Да, определено. И они опять лидируют. Что не удивительно.
————————————————————————
*дутики — обувь, которую покупают для пенсионеров, детей и беременных. Она легко обувается, где-то за одно-два движения и застёгиваться на липучках. Возможно, название другое, я точно не помню.
омега юнги - это отдельная религия и я в неё верю, надеюсь, вы тоже.