toxic oxygen

Джин не помнит, как оказался в трёхзвездочном мотеле со скучным ремонтом и старой кроватью недалёко от клуба, но отчётливо помнит нестерпимое желание ощутить этого горячего незнакомца в себе. Все летит к черту, когда они оказываются в тёмном номере, больше похожим на кладбище мертвых чувств. Альфа терзает губы Сокджина, остервенело кусая до крови и сжимая бока до отчётливого болезненного стона, который он ловит губами и расплывается в сладостной ухмылке. Ким не представляет, что творит с ним новая вспышка  возбуждения, оно сносит крышу. Оно волнительно, все внутри трещит по швам от горячих и жёстких ладоней с грубой кожей, не дающие никакого покоя худое тело. Феромон альфы выбивает все мысли из головы, заполняя только с собой. Цитрусовый, еловый и морской запах. Теперь это его любимый аромат. Скручивается в тугой узел от нескончаемого животного желания, все внимание крадет мокрый язык, который нагло метит слюнями, выпирающие острые ключицы.

У Сокджина есть только два правила - это никогда не смотреть в глаза парня на одну ночь и...он нарушает беспощадно это правило, потому что не может не взглянуть ещё раз в эти глубокие омуты, тянущие в неизведанное.
Ким чувствует, что он опасен. В голове бьются сигналы тревоги, пищит как раздражающая сигнализация и изнутри беспощадно грызёт все на своём пути, но Джин отчаянно пытается ухватится за сильные руки и не думать о том, что он нарушает тем самым второе правило. Вальтер всегда должен быть рядом. Секс в мотеле, только если альфа обычный гражданский, а если нет, то только в машине. Ближе к патронам.

В кромках сознания другой Джин шепчет, чтобы он уходил, спасался, он знает кто перед ним стоит. Ким впервые не слушает его, впервые плавится словно сливочное масло, впервые ощущает нескончаемое и животное желание.
Он пал в ожесточённом бою. Превознес собственную безопасность в руки тайному зверю. И он готов, хоть сейчас оказаться на грани смерти, только бы он его обнимал в своём огненном кольце грехопадений, в которых Джин чувствует себя нужным... Сам Сатана выбрал его.

***

Снова кошмар, снова Чонгук, снова он один. Хосок. Техен долго сидит, согнувшись пополам, словно сломанное под корень дерево. Слезы никак не перестают течь, но они доказательство боли из прошлого – слабое и унизительное доказательство. Все разрывается на тысячи кусочков, врезаясь осколками в грудную клетку, уничтожая огромной волной горечи все на своём пути. Нервные окончания сгорают, как сухие одуванчики. Беспощадно уничтожая, уничтожая последнее светлое, что остаётся в сгнившей душе уже давно. Боль бьет по вискам, по груди, по рукам, по лицу и по сердцу, как пули, которые никак не перестают лететь в его сторону. Вечное поле боя – место его самоуничтожения.

– Это был ты, – губы неистова дрожат, а спина подрагивает от сквозняка. – хен. – парень безвольно падает на спину, пытаясь рассмотреть в потолке его лицо, вспомнить на секунду и сохранить в воспоминаниях.
Не получается. Ещё намного больнее когда ты начинаешь забывать счастливые моменты с любимым.

Это была весна, точнее конец весны, когда поле было сырым, но все же зелёным. Погода стояла солнечная и радовала безоблачным небом светло-голубого света. По середине неба красовалась совсем блеклая и узкая радуга. Фруктовые деревья зацвели розовыми бутонами, пуская на ветер нежные лепестки, те летели кружась в собственном танце и падали к остальным. Хосок ожидал больше получаса и за это время успел заплести ему красивый венок из одуванчиков, который он держал в руках, разглядывая своё творение. Это было их тайное место. Техен вспоминает это незабываемое чувство тепла и спокойствия. С Хосоком он чувствовал себя невероятно счастливым, а от его улыбки все плохое уходило на второй план. Главное сейчас он. Тэхен с легкой улыбкой на губах смотрит на их с Хосоком переплетенные пальцы. Чон медленно поглаживает медовую кожу на тыльной стороне ладони с торчащими сухожилиями и вспухшими венами большим пальцем, поднимает ее к влажным губам и оставляет мягкий поцелуй, заставляя омегу смущенно улыбнуться

– Техен-а, – нежно зовёт старший, протягивая свою руку к острому подбородку парня. – Ты сегодня поздно. Что-то случилось?

– Ничего особенного. Пришлось вещи в стирку  отдать, поэтому и опоздал. – Ким точно помнит, что тогда он соврал и от этого ещё неприятнее. Неприятный осадок гложет его до сих пор. – Что-то не так...? 

– Ты пахнешь Чонгуком. – с ноткой горечи произносит альфа, обнимая младшего за плечи. Его слова разносятся в голове, словно эхом. Техену в тот момент было очень стыдно от своей лжи и мерзко от самого себя. Его сьедает изнутри от осознания собственной никчемности и беспомощности. Чон стирает, подобно ластику своими руками следы и запах Чонгука, взамен оставляя свои заботливые и желанные. Альфа лечит своим присутствием. Хосок посвящает все своё свободное время только ему единственному, будто они совсем обычные люди, а он ему так нагло врет. Но врет, чтобы не расстраивать и лишний раз его волновать. – Он тебя ... поймал? Чон... – он жалеет обо всем. Рядом с ним плохое вмиг испаряется, даже собственный стыд и вина. Он его понимает, поддерживает, а главное любит. Ему и больше не нужно. Ким готов убегать от Чонгука столько сколько понадобится, если Хосок будет его ждать с распростертыми объятиями и любящими глазами на этом месте. Готов получать смертельные рули себе в спину, но готов бежать к нему...Техена не остановит никто. – снова пытался по...?

– Да. – с полуслова понял парень, прижимаясь ближе к тёплой груди любимого. – Я не могу контролировать это. Он как животное. Да, я тоже не лучше... – закрыв глаза, он чувствовал размеренное дыхание старшего и приятный запах. – С ним я прихожу в ужас. В сердце всегда пусто, только вечный страх. Он жесток. – Техен запомнил даже лёгкий аромат цветущей вишни, но не запомнил, что тогда сделал Чонгук ему. – Мне очень хорошо только с тобой.

Техен помнит, как хен совсем невесомо поцеловал его в макушку, а потом нежно перебирал локоны, закручивая себе на палец. А после короновал весенней красотой ярких маленьких цветов сплетенных в венок. Одно только блеклое воспоминание дарит нескончаемый покой и болезненное тепло.
Сейчас Техен не убийца и не мишень Чонгука, а обычный парень, наслаждающийся каждой секундой, проведенной с любимым человеком.
Они похожи на настоящую влюбленную парочку, обычную. Они друг друга согревают и оберегают, делятся теплом и заботой, бьющей через край и мечтают, чтобы это время длилось вечно. Время проведённое с Хосоком для Техена - это драгоценные воспоминания.

Техен тоскует до боли в груди, до безостановочных горьких слез. Лёжа в холодной и неуютной спальне, чуть ли не чувствует фантомные объятья и забытый вкус любимых губ.

***

Техен наблюдает со второго этажа, как несколько солдатов и три снайпера занимают места на полуразрушенной крыше по обе стороны. Четверо выгружают четыре ящика пять на два, а остальные шесть несут ко входу товар.

– Немецкие шлюхи. – шипит омега, оценивая новое оружие. Снайперская винтовка с явном почерком семьи Манобан. Новые затворки и неприемлемые голубые сошки по пятнадцать сантиметров, съёмные. – Как предсказуемо.

Ким смотрит проницательно, выжигая дыру в самой середина блестящего мерседеса, который подъехал ко входу здания.
Парень отходит от подоконника и терпеливо выжидает гостью. Аура заброшенной квартиры нагнетает похуже прогнившего кладбища, но Киму нравится, даже слишком. Техен ловит чистый кайф от мертвого места. Когда-то тут жила счастливая семья с детьми и светила своей любовью. Техену нравится мертвые места, потому что они как он сам, совсем убиты, заброшены и забыты.
Не проходит и часа, как знакомый запах илангских цветов ударяются в чувствительные рецепторы омеги.
Девушка прислоняется к косяку, осматривая сонного парня и с удовольствием упиваясь воздушной гарденией и прекрасном шлейфом гиацинта в перемешку с вечной терпкой лилией. Альфа недовольно морщится и разочарованно отводит взгляд к окну. Ей знаком этот аромат, этот цветок, даже через года чувствуется на  Техене. Он отпугивает и отталкивает. Лилия душит и остервенело гонит от Техена, только никто и не подходил к нему ближе одного шага, грозит отравит и убить на месте, потому что его хозяин совсем близко и он не потерпит, чтобы то, что всегда было его - испачкано другим. Лиса наслаждается опасной и невероятно чистой красотой, но в тоже время такой невинной и неприкасаемой, что альфа давит в себе все жалкие намерения, как-то стать ближе и кричит себе, что Техен отравлен безвозвратно.
Без шанса на спасение. Он словно яркий цветок - взрыв всех насыщенных красок на одном белом полотне, но стоит только вдохнуть невообразимый аромат - задохнёшься.

– Я заставила тебя ждать, малыш, – нежно тянет Лалиса, засовывая руки в кожаных перчатках в глубокие карманы карго. – копы стали, просто чуть-чуть дороже. Я долго договаривалась сохранить свою маленькую тайну.

– Стоило позвонить мне.
– Не хотела тебя беспокоить.
– Интересно.

Техен довольно улыбается, израненными пальцами стирает с лица остатки ночных кошмаров и неприятных мыслей, будто сбрасывая с себя стягивающую и сухую кожу.
Новый Техен. Лалису поволокой ведут золотые глаза в самый ад, который обнажает свои яркие костры, где умирают тысячи душ. Персиковые губы, словно неземные, блестящие и мягкие растягиваются в дьявольской улыбке. От неё бросает в дрожь. Техен опасен и грешен любого кого Манобан повидала в своей жизни, но его образ по-ангельски чистый и нетронутый никем. Такое противоречие рвёт альфу на части, потому что хочется стоять рядом с этим падшим ангелом и идти вперёд вместе, но сам дьявол не позволяет подойти к своему главному сокровищу.

– Лиса, – глубокий омежий голос вытягивает девушку из пучины  мыслей. – Лиса, а ты полна секретов. Расскажешь? – она же в ответ глухо смеётся, потому что знает кем для Техена она является, он читает ее как открытую книгу, а тут без задних мыслей озвучивает, казалось бы глупый вопрос. Ох, эта двуличность Ким Техена. Как он быстро меняется. Во взгляде царит великая тишина и благодать. – Снова государство не уследило или же чей-то аванс ?

Девушка сокрушается только от одного возвращения опасного Техена и не может отвести взгляд с бесконечным вожделением.
– Новый Маршал падок на красивых шлюх и новые купюры евро. – шепчет почти угасающе, затем гулко смеётся. – Он освободил весь склад. Глупец же ведь, а я думала дольше все это длиться будет, но увы, снова мелкая рыбёшка без чувства меры.

Техен зовёт своими золотыми очами к себе в самый ад и Лису ведёт, ей достаточно просто смотреть, чтобы в штанах стало волнующе и болезненно тесно.

– Сядь, – Ким говорит легко с ноткой дружелюбия. Жалкое притворство. И Лиса будто под тяжёлым гипнозом идёт в самое пекло вулкана и падает на разгоряченную лаву. Парень довольно кивает, закусывая губы как только он умеет. Мучительно и соблазнительно, проходясь верхними зубами по блестящим губам. – Ну и чем ты меня обрадуешь? Какое на этом месяце меню ?

– Немецкие винтовки, русские штурмовики и несколько видов шведских пушек. Пули канадские.

– Подделки ?

– Обижаешь, – ядовито хмыкает альфа, не переставая прожигать огромную дыру, уродуя совершенное тело парня. – Только с завода.

– Канадский барон решил помочь ?– на легке произносит омега, Техен играет. Она это чувствует.

– Только с пулями. Проблемы возникли на границе. – внезапное напряжение, чей корень начал прорастать в центре хрупкого эго Манобан вызвал у неё, лишь горькую ухмылку.

– Все ясно. Теряешь хватку?– добивает Техен.

– Только друзей.

– Кай значит. – от догадливости младшего
бросает в некий кайф. А вот бы Джису - дорогая корейская шлюшка не угомонилась бы пока ей все на блюде разложишь. И это тоже нравится ей в нем. Только с глупыми намного легче, а Кима хочется, нет пришлось бы добиваться. А время – это деньги.

– Он сбежал с моей сучкой пару недель назад и выдал Ложе копам. – тонкие и шершавые пальцы шарят в бездонных карманах карго в поисках сигарет, потому что неприятно вот так вот открывать душу ему. Показывать себя слабой и никчемной, которая не смогла даже уследить за каким-то мальчишкой.

– Хочешь утешу ? – играется Техен, словно змей залезая в самы глубины тёмной души.

– Не прекращаешь шутить ? – девушка находить серебряную зажигалку, откидывает колпачок и подносит к тонкой чёрной сигарете с золотыми кольцами на фильтре. – Не дразни меня, тайский принц. – ровными кольцами выпускает тягучий и ненавистным Техеном дым прямо ему в губы. Техен незаметно морщится.

– Я никогда не шучу и дважды не предлагаю. –с жаром выдыхает Техен, прикусывая нижнюю губу Манобан, та с горечью выдыхает. – Сколько с меня за весь улов?

***

Джин греется лёжа на сильной груди, неподвижно уперевшись щекой о горячий торс, голодным взглядом, изучая невероятные руки. Голубые сплетение вен, так красиво украшающие подкаченные бицепсы и экзотическая смуглея кожа, которая переливается под лучами тёплого утра. Джин тянет носом излюбленный аромат и просто ждёт пробуждения своего ночного дьявола. Все внутри от ожидания отдаёт пульсаций и участившимся ритмом беспокойного сердца.

Дыхание незнакомца сбивается и грудь напрягается, надолго задержав дыхание. Джин чувствует как мужчина поднимает голову и прожигается взглядом его макушку, это его ещё сильнее раззадоривает. Альфа как-то обречённо или даже облегченно выдыхает.

– Ты не сбежал. – за локти тянет к себе ближе, а у Джина от его осторожности, что-то заклинивает. Не может поймать того момента, когда искусанные губы тянутся к его собственным на уголках, которого засохла корочкой свежая ранка и тоненькая кровавая ниточка. И снова эти мертвые до одного –звезды взрываются повторно в тёмных омутах каждого. Альфа целует с жаром и страстью, его язык врывается, наколяя жар омежьего тела. Намджун чувствует усилившийся аромат и горячие капли на своих бёдрах. Омежий член бесстыдно упирается ему прямо в напряжённые бёдра и чувствует свой собственный, который болезненно наливается кровью. Этот парниша его заводит, так что отрываться от него на секунду, даже не хочется. Конфетные губы пленили его, он теперь от них зависим надолго, если не навечно и это чертовски пугает, потому что он совсем не подозревает кто перед ним предстал такой невероятный.

– Если мы продолжим, то у меня не останется мест для твоих фетишей. – на секунду отрывается Джин, но альфа с рынком возвращает свою зависимость, потому что невыносимо без его поцелуев. Фетиши этого альфы, фетиши, похоже, на синяки, которыми он усыпал всю светлую кожу, а он и не против.

Горячие ладони безжалостно сжимают покрасневшие половинки и раздвигают их в стороны, Джин лишь мычит и отвечает большим напором.  Тонет во всей этой идеальной страсти.

– Тебе придётся привыкнуть. – альфа скользит по омеге опьяненным взглядом, – Но постараюсь быть ... в следующую встречу нежнее.

Джун с жаром кусает его запястья, языком очерчивая розовые бриллианты на тонком браслете. Богатенький, значит.
Нетерпеливо водит по активным бёдрам, украшая новыми маленькими частичками космоса – фиолетовые и глубокие. Джин ловит пьяный взгляд партнёра и пленяет его приоткрытые губы, а по середине кровь,  манящая жидкость разжигает в нем страсть и дикость. Укусил чертяга, а Ким не заметил.
– Никакого следующего раза не будет. – пылко шепчет Джин, насаживаясь с громкими вздохами и мычаниями. Джун подхватывает ягодицы и разводит в сторону, утыкаясь головкой к сладостно сочащей полностью отраханой дырочке.

– Ты думаешь от меня так легко убежать ? – в глазах возрождаются тысячи планет и хитрая ухмылка, дразнящая и довольная, этот парень с ним играет. – Ты в ловушке, детка. – и от последнего слова у Кима крышу срывает, ведь низкий голос с хрипотцой говорит так, будто его придумали именно для него.

Поза наездника очень хорошо знакома. Богатый опыт не пропьёшь. Сокджин заставляет давится не только приятными ощущениями своего нутра, ну и самой эстетичностью и кошачьей гибкостью, красивыми и растягивающими движениями, сладкими толчками. Невероятный секс.
Утром именно хочется такого секса – нежного и неторопливого. Но кажется, только ему по душе эта неторопливость и наслаждение друг другом. Джину на самом деле... все равно? Это на один раз и все. Голову не прострелил и на этом спасибо. Долгие отношения не для него, нет, не для его образа жизни. Красивые слова – пустота в воздух, но приятно. Привязанность – это жалкая слабость. Но так ли, легко отказаться от такой находки? Нелегко. Но не первый раз, хотя кого он обманывает – первый.

Джун как он любит – хватается за торчащие тазовые кости и надавив на них до красноты, набирает безумный темп – он привык только к такому, больше ничего слышать не желает, если только мелодичные стоны, которые радуют его уши, впервые. Готов слушать эту прекрасную симфонию : естественных хлюпаний, громких шлепков и стона больше похожий на крик о помощи. Джин будит собственного монстра, призывая насладиться вместе новой дозой кайфа, но тот вырывается наружу, сбрасывая первенство хозяина. Парень будто с цепи сорвался, словно зверь вгрызается в шею и бессовестно метит, как своего альфу. А Джун дарит в ответ громкое утробное рычание. Тёмные омуты с безумством и чёрным пламенем завораживает и топит в своих глубинах, а альфа того и желает.

– Презерватив, – шипит альфа, коротко целуя во взмокший висок, прилипших к ней мокрых волос. А Джин давит в себе тёплую улыбку, главный здесь его зверь. – Не боишься стать папой?

Джин молчит и ускоряется сам, насаживаясь быстрее, будто время поджимает его, так кажется мужчине.

– Я на противозачаточных. – больше похоже на то, что он убеждает себя, нежели осведомляет его и падает ему прямо на грудь, пачкаясь в белесной жидкости и размазывая по рельефному торсу мужчины. Кончил. Лежал весь в судорогах, блаженно закатывая глаза и ненормально улыбаясь. Оргазмы долгие и сладкие. И это тоже с ним впервые или какой на счёту? С ним впервые.

Джун молчит, но ужасно громко мычит, оглушая собственными рыками, двигается без остановок и без тормозов, преследуя цель сорваться с конца дороги – с обрыва и упасть прямо в руки грехов. Альфа ловит короткие подрагивание ресниц и невесомые поцелуи в грудь, а после как он цепляется когтями за его плечи, длинные ногти болезненно впиваются в смуглую кожу. И пару рванных толчков и Намджун вгоняет по самые яйца, вырывая самый протяжный и громкий стон из конфетных губ, к которым, как зависимый тянется, потому что их вкус великолепен. Нарциссы. С огромным желанием хочется утонуть снова в этой неге блаженства и забыться навсегда. Рядом с ним хорошо и спокойно. Снова впервые.

– Надеюсь, ты мне не соврал. – до Джина чьё сознание висит на крючке не доходят слова приправленные на самом деле надеждой, а после удовлетворённый смех – беззлобный, добрый. – Если соврал – не расстроюсь.