Нежный Омега: создание империи зверолюдей.

На протяжении двух лет Бай Ю возглавлял своё племя в ожесточённой борьбе против кочевых зверолюдов. И лишь теперь им с огромным трудом удалось переломить ход войны и прогнать тех змееподобных тварей.

Но Цинь Чжи и его спутники перебили столько людей из племени, что они непременно должны заплатить за это своими жизнями. Иначе, дай им несколько лет передышки, — окрепнут, набирая силу, и тогда справиться с ними станет куда труднее.

Поэтому на этот раз Бай Ю и повёл своих воинов в погоню, намереваясь полностью уничтожить эту шайку кочевых зверолюдей.

Однако после месяца преследования след Цинь Чжи и остальных окончательно затерялся. Кочевые зверолюды умели превосходно скрывать собственный запах и бесследно исчезать. Если они решали затаиться, обнаружить их было почти невозможно.

Лань Эри вздохнул:
— Раз уж мы не можем сейчас выяснить, куда подевались Цинь Чжи и остальные, давайте хотя бы воспользуемся моментом и отведем этих малышей назад.

Янь Сю возразила:
— Зачем возиться с ними?

Остальные волки тоже заговорили, каждый со своим мнением:
— Но если мы не вернём их в их собственное племя, что будет, если на них снова кто-нибудь нападет?

— Точно, потерять сразу четверых малышей... их родители, наверно, места себе не находят от волнения.

— Они сами сбежали. Если с ними что-то случится — это не наша вина. Мы их уже однажды спасли. И потом, выслеживать Цинь Чжи — вот что действительно важно. Подумайте, сколько семей у нас отняли эти твари!

Все перебивали друг друга, споря без остановки, а затем разом повернулись к Бай Ю:
— Послушаем, что скажет вождь.

Бай Ю уже раскрыл рот, но высказаться не успел — Линь Дабао шагнул вперёд:
— Спасибо, дяди, за заботу, но мы пока не вернёмся. Сначала найдём Аму, а потом уже вместе с ней пойдём домой.

Линь Эрбао заявил:
— Пойдёмте, братья, нам нужно к морю.

Линь Санбао кивнул, а Линь Сыбао спрятался за старшими, но тоже тихонько кивнул.

— До свидания, дяди, — вежливо сказал Линь Дабао.

Четверо волчат направились к морскому берегу. Однако едва они сделали пару шагов, как перед ними вырос огромный белый волк, преграждая путь.

— И как вы собираетесь попасть на другую сторону океана? — спросил Бай Ю.

— Переплывем, конечно! — уверенно сказал Линь Дабао.

— Нельзя, океан слишком большой, — возразил Линь Эрбао. — Нужно залезть на бревно и переплыть на нём.

Байю:
- ...

Братья Лань:
- ...

Большой бурый волк по имени Ню Дачжуан вздохнул:
— Они ещё совсем дети. Мы не можем их бросить.
И правда — иначе они и не поймут, как погибнут.

Плыть через океан, пускаться в путь на бревне — мысли ясные, как день, и такие же наивные. Детская чистота всегда беззащитна.

Из-за сгущавшихся сумерек Лань Эри попытался уговорить волчат остаться на ночь:
— Выдвинетесь завтра утром, так безопаснее.

Но Линь Дабао решительно отказал:
— Нет. Я хочу скорее увидеть Аму.

— А вы не голодные? Мы собирались сегодня пожарить морскую рыбу. Очень вкусную.

Стоило ему это произнести, как у всех четырёх волчат животы дружно и громко заурчали.

Дети есть дети — легко отвлечь и легко уговорить.

На берегу Лань Ицзин, Лань Эри, Ню Дачжуан и другие занялись добычей: ловили рыбу, собирали крабов, гребешки, креветок...
Некоторые волки ушли за ягодами, другие — за дровами или на охоту.

А вождь Бай Ю уселся чуть поодаль, выбрав ровное место, и принялся точить оружие. Он помнил, как Линь Жань пользовался оружием под названием «лук и стрелы» — и, вернувшись в племя, попытался сделать такое же.

Но что бы он ни мастерил, стрела едва царапала грубую кожу зверолюдей — ничего общего с силой, с которой стрелял Линь Жань.

Бай Ю никак не мог понять, в чём ошибка, и каждый свободный миг уделял новым попыткам.

А тем временем четверо малышей, впервые увидев море, носились неподалёку как ошалелые. Они кувыркались по песку, и их белоснежная шерсть быстро превратилась в грязно-серую, перемазанную мокрой глиной и песком.

Когда Лань Эри — в человеческом облике — закончил ловить рыбу, ему пришлось вымыть каждого волчонка и выгнать их из воды на берег.

Линь Дабао с братьями ещё хотели играть, но Лань Эри был непреклонен — ночью начнётся прилив, это опасно, и он боялся, что малышей смоет волной.

К счастью, аромат пищи быстро отвлёк всю четвёрку. Они уселись у костра в рядок, терпеливо ожидая, когда еда прожарится, попутно просушивая мокрые шкурки.

Они выглядели такими послушными, что удержаться и не потрепать их по пушистым головам было невозможно. Лань Эри то и дело гладил кого-нибудь, едва сдерживаясь от умиления.

Постепенно и пугливый Линь Сыбао освоился и уже мог играть с дядями-волками наравне с братьями.

Когда волчата наелись, они по очереди прижались к Бай Ю.

Вождь удивлённо поднял бровь — и тут Линь Дабао поднял голову и посмотрел на него огромными ясными глазами:
— Вот значит, как Ю-Ю выглядит в человеческом облике... Такой красивый и такой крутой!

Бай Ю дернул бровью. Ю-Ю?

Линь Эрбао тоже поднял голову, и не мигая сказал:
— Намного красивее нашего папы~

И правда — их папа был низенький и худой, совсем не внушительный. Хотя, надо признать, хорош он был во всём, кроме внешности.

Линь Дабао, сияя детской непосредственностью, спросил:
— Ю-Ю, а почему твой звериный облик так похож на наш? Может, ты наш настоящий отец?

Линь Эрбао тут же подхватил:
— Да! Ю-Ю, если сравнивать с папой, ты куда больше похож на нашего настоящего отца.

Пугливый Линь Сыбао возмутился:
— Бра-братец... если папа услышит, ему же будет очень больно!

Бай Ю только сильнее отодвинул от себя пушистых малышей:
— Я вам не отец.

Он и с детёнышами, привалившимися к нему, чувствовал себя неловко.

Но, сколько бы он их ни отталкивал, они снова и снова бессознательно тянулись к нему ближе.

И когда настала глубокая ночь, они всё равно уснули, прижавшись к Бай Ю. Стоило ему чуть сдвинуться и закрыть глаза, как волчата перекатывались обратно, захватывая его тепло, прижимаясь щёчками к его шерсти и бормоча:
— Аму... я нашёл Аму...

Бай Ю только тяжело вздохнул — и не стал их больше тормошить. Вспомнилось собственное детство: когда-то и он сам, маленький, искал свою Аму... пока несколько лет спустя не узнал, что её давно нет в живых.

Он больше не стал отодвигать малышей — пусть спят рядом.