Глава 20. Вкус на кончике языка.
Линь Жань вспомнил, что примерно в семистах-восьмисот метрах отсюда видел что-то похожее на дикый лук.
Схватив мотыгу, он поспешно побежал в ту сторону.
Бэй Бэй окликнул его:
— Ты куда?
Он уже собирался броситься следом, но Линь Жань ответил:
— Сейчас вернусь! Ах да — накроши мне ещё мясного фарша, чем мельче — тем лучше. Он мне понадобится.
— О, хорошо... — Бэй Бэй не понимал, что именно тот задумал, но решил просто выполнять указания.
Он наклонился, отрезал кусок мяса с жирком и стал яростно его шинковать.
Добравшись до нужного места, Линь Жань на всякий случай спросил у системы:
— Это точно дикий лук?
Система сказала ведь, что он может спрашивать её обо всём непонятном — в качестве компенсации.
【Верно.】
Получив подтверждение, Линь Жань поднял мотыгу и начал выкапывать растения.
Янь Сю от голода едва не падала — особенно под таким ароматом. Желудок бунтовал.
Не удержавшись, она незаметно взяла одну шкварку и отправила в рот. Хрустящая, ароматная — неожиданно вкусная.
Съев одну, она тут же потянулась за следующей, но случайно встретилась взглядом с Бэй Бэем.
Он стоял напротив и не сводил с неё глаз, даже сглотнул:
— Вкусно?
Он тоже хотел попробовать... но ещё сильнее хотел дождаться Линь Жаня и вкусить всё вместе.
Янь Сю мгновенно отдёрнула руку и фыркнула:
— Что там может быть вкусного? Я просто слишком голодная, вот и ела... Честно говоря, это вообще есть трудно.
Лань Ицзин подошёл ближе:
— Да ладно? На запах — очень даже ничего.
— Тьфу. — Янь Сю закатила глаза. — Вы же всё равно не любите приготовленное мясо. Как вам понять вкус? Лучше идите ешьте своё сырое — а то от этого ещё стошнит.
— Эй... не пугай меня. — Лань Ицзин даже отступил.
Прошло больше десяти минут, а Линь Жань всё не возвращался.
Бэй Бэй отложил нож и уже собирался идти искать его, как вдруг увидел — Линь Жань идёт, держа мотыгу и охапку «сорняков».
Подойдя ближе, Линь Жань ополоснул пучок дикого лука в воде, ножом нарезал его мелко, поднял крышку котла и высыпал зелень в кипящий суп из редиса и рёбер. Потом добавил щепотку каменной соли, перемешал — и всё, блюдо готово.
Пришлось использовать два деревянных таза и одну большую миску, чтобы разлить весь суп.
Затем он вымыл котёл, положил внутрь ложку свиного жира, дал разогреться. Как только жир зашипел, высыпал в котёл мясной фарш от Бэй Бэя. Поджарил до румяности, всыпал нарезанные листья редиса, быстро обжарил, посолил, добавил зелень — и ещё одно блюдо было готово.
Этого хватило на целых пять мисок! Настоящая «большая кухня».
Одну сковороду жарить несложно, но сразу пять — рука у Линь Жаня просто отнималась.
Он вдохнул аромат с одной из мисок.
Так и есть — запах родного дома.
Почти полмесяца в мире зверолюдей... Наконец-то не надо давиться сухим жареным мясом. Пару раз ещё ничего, но две недели подряд — просто пытка.
Бэй Бэй и Лань Ицзин расставили все блюда на большой плоский камень, на котором Линь Жань раньше рисовал.
Все стояли вокруг, словно зачарованные ароматом.
Линь Жань принёс вымытые миски, ложки, половник. Разлил каждому по миске супа и сказал:
— Чего столбом стоите? Садитесь есть.
Ещё недавно Лань Эри вспоминал слова Янь Сю о том, что еда будто «невкусная», и думал: не подделать ли выражение, чтобы не обидеть Линь Жаня? Всё-таки тот столько сил вложил.
Но стоило ему сделать лишь один глоток — и он застыл.
Невероятный вкус взорвался у него во рту, накрыв волной. Аромат белого «фрукта», вкус мяса, рёбер, зелени — всё переплелось, создавая идеальное блюдо.
Это было лучшее, что Лань Эри когда-либо пробовал в своей жизни.
Лань Эри невольно выдохнул:
— Вкусно... Боже, как вкусно!
Лань Ицзин никогда не видел такого выражения на лице брата и тихонько напомнил:
— Эй, ты не слишком переигрываешь?
Он понимал — брат не хотел задеть Линь Жаня. Но так уж точно было чересчур. Он и сам теперь понятия не имел, как ему притворяться, когда дойдёт очередь пробовать.
С тревогой в душе Лань Ицзин схватил рукой ребрышко и отправил в рот. Пожевал... и его зрачки резко сузились. Мозг, казалось, выключился, и он замолчал, ошеломлённый.
Он уткнулся в миску и жадно умял несколько порций подряд, не говоря ни слова.
«Какая же это техника, какое мастерство — превратить обычное мясо дикого кабана в подобное чудо?»
Это точно еда? Нет... это дар самого звериного бога!
Выходит, брат вовсе не преувеличивал — оно и правда было восхитительным.
Янь Сю взяла пальцами кусочек редиса и положила в рот, всеми силами удерживая серьёзное выражение. Морщилась, делая вид, что терпит невкусное:
— Ну... так себе.
Но «так себе» супа она умяла три полные миски:
— Эх, даже если невкусно, всё равно надо живот набить.
Говоря это, она без остановки совала в рот еду. «Чёрт, даже жареные листья с фаршем вкусные до невозможности!»
Бэй Бэй вздохнул:
— Эх... знал бы — не стал бы есть в лесу.
Он возвращался сытый; иначе с такой добычей ещё и еду тащить было бы невозможно. Он рассчитывал, что кабана как раз хватит всем, но не ожидал, что если добавить воды и редис, останется ещё немало.
Даже будучи сытым, он всё равно выпил две миски супа — и довольно хлопнул по животу.
Бай Ю тихо ел редис с рёбрами. На лице — ни единого лишнего движения, но в душе он полностью признал кулинарное мастерство Линь Жаня.
Откуда бы он ни пришёл — из какого бы таинственного племени — каждый день с ним приносил что-то новое и невероятное. В голове у Линь Жаня явно были знания, которых нет ни у кого из них.
Линь Жань увидел, как все ковыряются руками в мисках, и поднял палочки:
— Вот так — держите палочки и ешьте ими. Руками брать нельзя: это и не гигиенично, и потом всё в жирных следах.
Он демонстративно поднёс палочками к губам жареные листья с фаршем — изящно, аккуратно.
В этот момент он казался не человеком этого времени, а небесным божеством: чистым, величавым, неприкосновенным.
Все невольно посмотрели на свои грязные руки, перемазанные в еде. Раньше никого это не смущало, но на фоне Линь Жаня им вдруг стало... неловко.
Линь Жань положил палочки и взял половник:
— А вот так пьют суп. Набираем, слегка дуем — и только потом в рот. Так вы не обожжёте горло и желудок.
Он говорил мягко, словно учил малышей в детском саду. Все замерли, зачарованные.
«И что, даже в еде есть такие правила?»