Как взломать твоё сердце?

ЛОРА.

Март медленно подходил к концу. Начались каникулы. Третья четверть осталась позади, подталкивая многих учеников схватиться за головы и начать готовиться к экзаменам. Все позабыли о свободе и жизни без стресса, переходя в период, к которому шли все одиннадцать лет школы.

В очередную бессонную ночь я отложила учебники, пробники по ЕГЭ и встала с горячего стула, чтобы выпить воды. Горло пересохло от обилия знаний и разочарованных вздохов, в которые я вложила всё своё отчаяние. Мне не терпелось наконец закончить этот год и позволить своему телу отдохнуть, выспаться.

Учителя начали заставлять нас ходить на дополнительные занятия даже в выходные, а родители тратить деньги на репетиторов. Мама предлагала мне то же самое, но я отказалась, так как могла освоить материал, если захочу, и без учителей. Однако Индира не оставляла меня в покое и каждый день приносила в мою комнату тёмный шоколад с успокоительными. А я послушно принимала их, так как должна была успокоить мачеху, а не себя. 

Пока я доставала кувшин из холодильника и, стараясь не шуметь, наливала воду в стакан, раздались резкие стуки в дверь. Кто-то ломился в нашу квартиру в два часа ночи. Мама спала и не сразу проснулась, а я, испугавшись, тоже не решилась подойти к двери. Только когда услышала голос тёти Любы, которая то ли плакала, то ли нет, осмелилась открыть.

К тому времени Индира накинула поверх ночнушки кардиган и встала позади меня, ожидая, пока я открою дверь.

Женщина стояла за дверью, вся красная, заплаканная и напуганная. Мы с мамой тоже перепугались, увидев её в таком состоянии, и сразу начали думать о плохом. С открытыми ртами уставились на соседку, без слов и лишних движений.

Первой пошевелилась мачеха, быстро подхватила рыдающую тётю Любу за плечо и провела её внутрь. Они обе сели за стол, а я поставила свою нетронутую воду, дрожащими руками, перед ними и осталась стоять, не решаясь спросить.

— Он... Он ушёл из дома, - начала рассказывать женщина, прерываясь на всхлипы. Носовой платок в её руке уже был мокрым, а полный стакан воды не очень помог ей успокоиться. - У Климента есть старший брат, Влад. После его звонка мой сын ушёл из дома, и вот уже два часа не выходит на связь. Я так переживаю, что места себе не нахожу! Не знаю, что делать, вот и пришла к вам! Лорачка, миленькая, ты же дружишь с ним, попробуй дозвониться! Может, на твои звонки он ответит!

Дружим. Факт был сомнительным, ведь он не считал меня своим другом больше.

— Вряд ли, — прокомментировала мама. — Как можно так поступать с родной матерью? Уму непостижимо!

— Не делай выводы, вдруг с ним что-то случилось, — возразила я ей. — Уверена, он не просто так не отвечает на звонки. Должна быть причина.

— Какая причина?! Что с ним может случиться? Взрослый парень, всё с ним будет хорошо. Вот вернётся домой, отругаешь его хорошенько. - Индира продолжала успокаивать мать Клима, а я вернулась в свою комнату названивать этому идиоту.

На очередные гудки сердце замирало, а когда они прекращались автоответчик ом, начинало биться так быстро, что я чувствовала, как оно стучит по ребрам. Страх с каждым неотвеченным звонком возрастал, и теперь я становилась все больше похожа на тётю Любу со своим беспокойством и тревогой.

Пальцы устали набирать один и тот же номер, а когда список неотвеченных звонков в журнале увеличивался на глазах, росла и моя злость.

— Вы не знаете, куда он пошёл? Не упоминал ничего? — спросила я соседку, лицо которой успело преободриться благодаря поддержке Индиры. — Не сказал, куда идёт?

— Нет. Сказал только, что Влад приехал и что спустится, чтобы узнать, что ему надо.

— Хорошо. Спасибо. — Я не стала ждать ответа, одела кеды и спустилась во двор.

На улице было прохладно, и простудиться проблем не составило бы. Но из-за своих переживаний и гула в ушах я не заметила ни температуры, ни своего внешнего вида.

Улицы пустовали, а что им делать в два часа ночи? Люди спали в своих домах, а я, как ненормальная, бродила по дворам в поисках того, кто не заслужил этого. Я не ожидала, что найду его, так как был вариант отъезда. Обойти город пешком за одну ночь не удалось бы. Поэтому можно сказать, мне повезло, что я увидела красную демисезонную куртку на знакомой фигуре. По росту и телосложению я быстро узнала Климента и, в порыве гнева, подбежала к нему.

Только когда я толкнула его в спину, заметила, что он не один. Рядом стояли ещё несколько парней. Их было больше двух. Не удалось рассмотреть каждого, но я поняла, что они настроены недружелюбно.

Клим, когда увидел меня, изменился в лице. Он удивился не на шутку и посмотрел на меня так, как смотрел отец, когда был жив. Бывали случаи, когда я не слушалась и творила то, что только взбредёт в голову. Но на этот раз было непонятно, что я такого неправильного сделала.  

— Что ты, черт возьми, здесь делаешь? — спросил он меня так, будто это я ушла из дома и потерялась без сотовой связи, а не он.

В его голосе было что-то непонятное: то ли агрессия, то ли смятение. Это огорчило меня, но я не подала вида, поджала губы и ударила кулаком в его плечо.

— Это я что здесь делаю?! Не тебя я должна спросить об этом?! Кто эти люди? Почему ты здесь в три часа ночи?

— Тебя это не касается, Лора! — процедил он сквозь зубы, отталкивая меня подальше от своей компании. — Иди домой!

— Не пойду без тебя никуда! — возмутилась я, взглянув в его напряженное лицо. — Тебя ждут дома, а ты здесь дурака валяешь. Так что возвращаемся вместе.

— Кто это?! — услышала я голос позади Клима. — Твоя подружка? Симпатичная. Пусть останется. — Нагло ухмыльнулся, выглядывая из-за спины одноклассника.

— Я её не знаю, и она сейчас идёт домой, — не глядя ему в лицо, ответил сосед. 

Вместо этого он тревожно смотрел на меня, взглядом убеждая немедленно уйти. Я понимала его знаки, но бежать от странной компании не собиралась. 

— Никуда я не уйду, — озвучила я своё намерение, на что Клим разочарованно закатил глаза. 

— Тогда я иду с тобой, — сдался парень, разворачиваясь к своим дружкам.

— Никуда ты не пойдёшь. — Подошёл к нему вплотную мерзкий тип, который держался подальше, пока остальные выражали яркие эмоции и высказывались. 

Самые тихие, самые мерзкие, решила я для себя и, схватившись за рукав Клима, полушепотом дала ему знать, что мне страшно. А он в свою очередь бросил короткий взгляд, который немым языком говорил, что надо было вернуться, пока отпускали. 

— Забыл, о чём мы говорили сейчас? Или, когда увидел свою девчонку, всё из головы вылетело?

— Нет. Я верну вам всё, — спокойно ответил Климент, не заикаясь ни на букву. — Всё, что Влад должен вам, я верну.

— Только не пропадай, как это сделал твой брат, — усмехнулся своими тонкими мерзкими губами и перевёл зверский взгляд на меня. — Или... можешь оставить свою девчонку нам в качестве долга. Что скажешь, детка?

— Я тебе не детка! — громко ответила я ему, давая понять, что не боюсь.

Пусть внутри всё выворачивалось на изнанку от страха, я пыталась держаться с поднятой головой. Иначе  бы меня живьём сожрали.

— Хочешь решить всё мирно, лучше не лезь к ней, — сурово продолжил мою фразу Клим, плечом прикрывая меня от натиска грубияна.

— Я не с тобой разговариваю, сопляк, — бросил он в лицо Климу.

— Придётся.

— Что ты сказал? — приблизился к нему парень, подавляя собой всю нашу ауру и мою уверенность.

Мой страх рос, и я еще сильнее сжала ткань одежды Климента. Я потянула его за руку, чтобы побыстрее покинуть темное место, освещаемое единственным фонарем.

— Я могу повторить. Но ты все равно не услышишь, — ни к месту пошутил Клим. На это его собеседник распустил контроль, подошел вплотную к фигуре и толкнул в грудь.

Мне пришлось отпустить руку одноклассника, так как он не собирался оставлять этот жест без ответа и со всей силы врезал в удлиненное лицо противника.

Я ахнула от щелчка, который включил боевой режим у всех присутствующих рядом. Теперь к драке были готовы все. А я только и думала, как бы поскорее унести ноги, ведь под разрушающимся мостом никому не место.

Удар пришёлся и по лицу Климента, он сморщился от боли, и даже я почувствовала её, словно это мне дали сдачу. Прикрыв лицо руками, я не знала, что мне делать. Наблюдала, как эти двое в быстром ритме наносили себе увечья, и терялась, раз за разом закрывая глаза.

Пожалела, что вообще вышла из дома, чтобы найти проблемного соседа. Если бы я знала, что со мной произойдет, то никогда бы не согласилась на дружбу с этим человеком.

  ***

Я не знаю как, но эти двое наконец отпустили друг друга. Видимо, они поняли, что красносиних синяков и разбитых кулаков уже достаточно. Никогда раньше не видела подобного вживую, а когда увидела... Лучше бы не видела. Жалкое зрелище превратилось в ещё более жалкое. Боль от того, что тебя бьют, сопровождается болью от того, как эти раны ноют и дают о себе знать ещё долго.

— Кто они? — спросила я соседа, поняв, что дуться не имеет смысла. — Почему ты был с ними? Что они хотели от тебя?

— Я всё тебе расскажу, Лора. Но давай сначала дойдём до дома.

Я посмотрела на Клима, и казалось, что его кровь — это моя кровь. Он не был похож на раненого, шёл ровно, не искажая разбитое лицо от болевых ощущений. Но я понимала, что он терпит, и от этого чувсвовала его эмоции на себе.

Не знала, что сказать ему, ведь было понятно, что ругать или читать мораль уже не имело смысла. Если его и стоило наказать, то, взглянув на него, передумаешь, так как те ребята уже сделали это. И всё из-за меня.

— Мама убьёт меня, — заставил меня улыбнуться, когда мы оказались в прихожей нашей квартиры.

— Хочешь, я загримирую тебя? Никто и не узнает, что тебя били, — пошутила я, на что получила интересную усмешку.

— Было бы неплохо. А ты умеешь?

   ***

— Спасибо! — Мы сидели у меня в комнате, где давно ничего не менялось. 

Сегодня Клим впервые оказался здесь после ссоры с матерью и парочки неласковых слов от моей. Он не возражал, молча и терпеливо выслушал обе стороны, а в конце концов был отпущен на мои попечительства, чтобы привести себя в порядок. 

— Кто кому спасибо должен сказать? — Ответила я ему, разбирая медикаменты и бинты в аптечке. — Ты подрался из-за меня.

— Испугалась?

— Нет. — Соврала я ему.

— Неправда... — Вскривился Клим, когда я начала подготавливать ватные палочки, чтобы обработать его затекшие синяки и ссадины. — Ты же не особенная, чтобы не бояться.

— Обидно.

— Ты не должна обижаться на такое. Я ведь не сказал, что ты страшная.

— А хотел?

— Нет. — Улыбнулся и посмотрел на меня наконец так, как это было когда-то.

Впервые после его слов по отношению ко мне я чувствовала, что мы снова на одной волне. Всё плохое исчезло из памяти, будто не было ничего, что мешало нам общаться. Мы снова стали друзьями, снова чувствовали непринужденность и спокойствие. Но правда ли это? Я не знала, что у Клима на сердце, когда в моем,  и боль, и счастье одновременно.

— Ты красивая, не страшная. — Я посмотрела на него и увидела нежность, которую не знала, как расшифровать.

У меня получилось только смущённо улыбнуться.

А потом, когда я обрабатывала кровоподтеки на костяшках его пальцев,  только и ощущала его пристальный взгляд на себе. Хотела поднять голову и присмотреться к его глазам, изучить каждую черту и движение мимики, но внезапно стало страшно. Испугалась,  что увижу нечто большее,  что понравится мне.

Рука Клима была тёплой, такой же, как у всех, но странно действовала на меня. Внутри меня что-то пушистое с ворсинками играло с нейронами. Сконцентрироваться не получилось, и я замерла, разглядывая раны.

Пока я думала над тем, как выйти из ситуации, в которую сама же себя вогнала, я оказалась в ещё более странной. Климент внезапно приблизился ко мне и, не сказав ни слова, уткнулся мне в шею. Через волосы, которые падали на плечи, он нашёл кожу и аккуратно поцеловал её.

Я видела темноту за закрытыми глазами и уже не контролировала свое тело. Приятная волна мурашек снова и снова охватывала мои руки, пока, наконец, они не обняли парня. Пальцы запутались в его волосах, а другие легли на ткань. Так впервые между нами произошло что-то необычное и странное.

Наконец-то удалось понять, что со мной. Мы обнялись, а моё сердце не переставало танцевать. Жаркие следы от его прикосновений к моей талии и отпечаток его губ на шее всё ещё грели, не желая остывать. Мне это нравилось, а ведь это было неправильно, как и мои чувства к нему.

Теперь я поняла и его. Клим был прав, мы не были друзьями. Друзья не испытывают романтических чувств друг к другу, не могут переносить боль друг за друга и переживать так, словно это человек, который завладел твоим сердцем.

Он был прав и в том, что старался держаться подальше. Я не стала спрашивать, всё ли у него так же, как у меня, это уже не имело значения. Я оттолкнула его с трудом, с болью в груди и готовая расплакаться.

Он уставился на меня, словно понимал, но не стал раскрывать рот. Ждал, пока я сама скажу. Но я не смогла выговорить ничего нормального. 

— Ладно. Пока. — Я старалась не смотреть на него, но он явно находился в легком шоке, возможно от нас обоих, и не собирался это скрывать. — Уходи.