Новогодние игрушки. Часть 3.
КЛИМЕНТ.
Я услышал звонок в дверь и немедленно ринулся к ней. До этого я еще успел умыться, стереть с лица черты огорчения и разочарования. Все наконец стало таким, каким и должно быть. Атмосфера новогоднего вечера вернулась новыми красками, и теперь мы были не одни.
Я открыл дверь и увидел за ней маму Лоры и саму одноклассницу. В джинсах и бежевом свитере, она выглядела совсем не нарядно, скорее обыденно, и странно улыбалась мне, стоя за родительницей.
Конечно, она слышала мой разговор с Владом и теперь, с фруктовым букетом в руках, выражала мне непрошенную жалость. Хотя эта ее реакция мне вовсе не была нужна и вызывала неприятные чувства, я постарался пережить неловкий момент и приветливо улыбнулся в ответ.
— Здравствуй, Климент! А мы к вам! — дружелюбно улыбнулась мама Лоры, переступая порог. — С наступающим тебя!
— И вас тоже, тётя Индира! — ответил я ей, предлагая тапочки.
— Привет, Клим, — поздоровалась со мной Лора, следуя за матерью. — Всё хорошо?
— Да, — Не подал виду, что знаю, о чём она.
Девушка не говорила со мной открыто на эту тему, но было ясно, что она в курсе моих проблем в семье. От этой мысли мне становилось не по себе. Моя жизнь не совсем соответствовала тому, какой я хотел её видеть, а впутывать в неё кого-то ещё означало бы крах моему образу крутого парня.
Наши мамы разговорились, сели за стол, включили телевизор, и, кажется, моя уже отошла от состояния безысходности. Ещё раз я убедился в том, что идея пригласить гостей была не такой уж плохой. Собеседница помогла ей пережить тяжёлый момент, избежать худшего в важный вечер. Но это не означало, что отец вернётся и всё будет как прежде. Я понимал, что нашей семье ещё предстоит принять перемены и научиться жить дальше, каким бы ни был итог действий отца.
— Ты всё ещё выглядишь подавленным, — сказала Лора, не давая мне возможности остаться одному.
Мы оба опёрлись спинами о стену прихожей, наблюдая за нашими матерями. Они тихо обсуждали что-то между собой.
Я посмотрел на Лору и попытался намекнуть, что сейчас не самое лучшее время говорить об этом. Моё настроение было нестабильным, и я не знал, чего ожидать от себя, даже после того как, казалось, всё утихомирилось и приняло безопасное положение.
— Извини, — ответила она.
Кажется, до неё дошло то, что я хотел показать своим молчанием.
Соседка оказалась очень внимательной, промолчала и больше не задела эту тему.
— Может, прогуляемся? — предложила Лора. — Давай поедем на площадь? Там как раз скоро салюты запустят. Будет весело, — взволнованно улыбнулась, тыкая меня пальцем в плечо. — Ну же, пожалуйста.
— Я не уверен. Могу ли я оставить маму одну?
— Конечно не можешь. Она не останется одна. Индира будет рядом. Да и мы долго не задержимся. Прогуляемся и вернёмся домой.
— Ну... Пожалуйста, я хочу развеяться, — продолжила просить меня, словно там её что-то важное ждало.
— Ладно, — сдался я, ухмыляясь радостной улыбке девушки. — Я вызову такси, а ты спустись к себе и оденься.
— Ладушки, — похлопала она в ладоши, словно ребёнок. — А ты скажи нашим, а то переживать будут.
Я сообщил своей маме и матери Лоры, что мы идём гулять, и с их разрешением покинул квартиру. На улице было довольно поздно, темно, и я понимал, что бой курантов, скорее всего, пробьёт двенадцать раньше, чем мы вернёмся домой. Я попытался не думать о том, что мама встретит Новый год без меня, и, когда приехало такси, спустился во двор.
Всю дорогу до площади Лора молчала. Я не отвлекал её мысли, погружаясь всё больше в свои. Из-за ситуации с отцом Ника отошла на второй план, и только сейчас у меня появилась возможность подумать о ней.
Мне было любопытно, чем сейчас занимается девушка, с которой я должен был встретиться со дня на день. Я понимал, что, скорее всего, она сейчас со своей семьёй, где Давид тоже стал её частью. Усмехнулся, вспоминая друга. Он наверняка счастлив жить с ней в одном доме. Я был почти уверен, что мысли о том, что она стала его сводной сестрой, не мешали ему думать о ней в романтическом плане.
Я ощутил странное чувство внутри, когда задумался о Давиде. Хотя он решил остаться на стороне, я всё равно считал его другом. Я скучал по нему и не мог позволить себе признаться в этом. Наше соперничество ужасно меня раздражало. Мысли, которые время от времени возникали о правильности моих решений, заставляли меня чувствовать себя виноватым.
Наконец, мы приехали. Площадь встретила нас праздничной шумной атмосферой. Снег осыпал наши плечи, покрывал белизной голые ветки деревьев и ребристые крыши зданий. Они, бежевые, молочные и светло-жёлтые, терялись на фоне прохожих и отдыхающих. Люди в тёплой одежде уютно беседовали друг с другом, собираясь в кучки на каждом шагу. Они смеялись и радовались в ожидании Нового года.
Штук десять аниматоров в самых интересных костюмах ходили среди людей, предлагая сфотографироваться. Несколько пар Деда Мороза со Снегурочкой занимались тем же, приветливо улыбаясь и сыпя поздравлениями.
Несколько красиво украшенных фотозон были полны желающих сделать селфи и разместить своё праздничное настроение в сети. В самом центре, затмевая всё остальное, стояла большая высокая ёлка. Огромные игрушки и светящиеся фонарики украшали её, привлекая внимание как детей, так и взрослых.
— Ну что, нравится? — обратился я к Лоре. — Не хватает только бенгальских огней и шампанского.
— А сейчас все магазины закрыты, — расстроенно напомнила девушка, убирая руки в карманы.
— Может, у того Деда Мороза что-то найдется? — предложил я. — Вон, целый мешок товара продает. Могу поспорить, там игрушки и всякие детские хлопушки.
Оказалось, правда. Мужчина в синем костюме и бороде, выдающий себя за сказочного персонажа, продавал не только машинки и куклы, но и салюты, тем более бенгальские огни. Я потратил лишние деньги и купил несколько штук.
В следующие минуты мы искали зажигалку и обнаружили её в карманах соседки. На вопрос, зачем ей это, я услышал лишь смешок и короткий ответ, который так и не понял из-за того, что увидел.
Все шумы стихли. Всё вокруг стало размытым и неважным. Совсем недалеко от нас с Лорой стояли парень и девушка. Чем быстрее приходила мысль о том, что я их знаю, тем сильнее осознавал я, что действительно был жалок.