Как взломать твоё сердце?

НИКА.

Наконец настал тот самый день, который ждали наши с Давидом родители. Я не была до конца готова осознать, что мама снова выходит замуж. Вроде прошло достаточно времени с тех пор, как она встретилась с Альбертом, но мозг ещё не успел адаптироваться к этим переменам.

Тем не менее, я попыталась настроиться на настоящее и принять сегодняшний день таким, какой он есть.

Я открыла глаза и обнаружила, что всё ещё девятый час. Повторно уснуть получилось только на тридцатой с лишним минут.

Окончательно проснувшимь, я умылась, причесалась и пожелала приятного времяпровождения маме и её будущему мужу через сообщение.

С утра они пропадали в салонах красоты, прихорашиваясь к торжеству, а затем должны были посетить студию, чтобы сделать свадебные фотографии для их первого фотоальбома. К тому времени у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к событию и хорошенько обдумать то, что буду говорить в поздравлении.

После разоблачения Марины, директор снова напомнил мне о необходимости поговорить с ней. Но я всё оттягивала момент, не представляя, с чего начать. Я подозревала, что речь пойдёт о Клименте. Находясь в неловких отношениях с ним, я не видела смысла торопиться с разрешением ситуации. Решила сначала пережить свадьбу матери, а потом, когда разберусь в себе, поставить точку в нашем негласном конфликте.

Главный герой, Климент, на протяжении всей истории избегал меня. Я ждала, когда он подойдёт и заговорит, но мои ожидания относительно него не оправдывались.

В тот день, когда я призналась ему, что жалею, а он в ответ потребовал, чтобы я полюбила его, не знала, что мне чувствовать. Злость, разочарование и снова жалость — всё смешалось. Но той любви, которую он так хотел, во мне не было.

Климент должен был отпустить меня уже давно. Но этого не произошло. Как же я хотела, чтобы он двигался дальше, но его будто заклинило. Я попыталась быть рядом, но, кажется, только ухудшила этим ситуацию.

Этих двоих объединяла одна черта: оба они упрямо пытались избегать встречи со мной. Однако если Клим делал это из-за чувства вины за давление в своей комнате, то причина, по которой Давид так себя вёл, была мне совершенно непонятна.

Больше о своём переезде он не сказал ни слова, но всем в доме было понятно, что это ничего не меняет. Я до последнего момента не хотела верить в то, что он серьёзен, но когда увидела собранные чемоданы, у меня закипел чайник. Меня охватило такое чувство злости на этого парня, что хотелось от всей души врезать ему, чтобы он наконец пришёл в себя.

— Давид! — Я не нашла его в комнате. — Где ты? Давид! Ты не сможешь больше прятаться! Хватит убегать! Слышишь? !

Я спустилась на первый этаж, полностью отдавшись эмоциям. Я была готова заплакать, чтобы выплеснуть те чувства, которые ломали меня изнутри. Лицо быстро налилось кровью, глаза начали слезиться. Я больше не могла контролировать своё тело.

— Не ори! — услышала я из кухни.

Давид, абсолютно спокойный, набирал воду из кувшина в прозрачный стакан. Голубая рубашка идеально подходила к его прическе, а подвернутые рукава придавали мужественности и харизмы образу семнадцатилетнего парня.

Когда я поняла, что он все еще здесь, попыталась прийти в себя и стереть те слезы, которые успели капнуть на мою белую рубашку.

— Ты пойдёшь на свадьбу? — спросила я у него, все еще не в себе, готовая накинуться на него и избить.

— На какую свадьбу? — усмехнулся он и сделал глоток воды, в которой я тоже нуждалась не меньше, чем он.

— Ты издеваешься? — снова прорвались слезы.

— Пойду, пойду, — начал он смеяться, заставляя меня ещё больше злиться на него.

— А потом?

— Что потом?

— Я видела чемоданы.

— Да. — Он снова ухмыльнулся, но, похоже, побоялся посмотреть мне в глаза.

Его больше привлекал холодильник, чем моё огорчённое лицо.

— Посмотри на меня, — приказала я дрожащим голосом. — Ты смеёшься надо мной? Что, да? Давид! Ты правда уедешь? И переведёшься в другую школу?

— Да. — Он не изменил выражения лица.

— Значит, ты поедешь только потому, что я общаюсь с Климентом? — Я честно не понимала его. — Ты ведь сам был его другом.

— Был, — подметил он. — Сейчас уже нет…

— Потому что он ухаживает за мной? Не беспокойся, он мне не нравится. Если ты думаешь, что между нами что-то есть, не переживай. Ничего нет.

— Почему я должен переживать? Мне нет дела до того, что между вами.

— Почему ты такой?

— Какой? — подошёл он ко мне.

Наши взгляды встретились. Теперь он смотрел на меня, в его глазах была боль. Казалось, он ненавидел, но кого — я не понимала. В тот момент, когда я была готова выплеснуть на него все, что накопилось, он стоял в стороне. Его невозмутимость убивала меня.

— Кто я для тебя?! Почему ты так обращаешься со мной? Почему ты испытываешь меня?! Ты думаешь, мне сейчас легко?! Ты думаешь, мне есть дело до сердечных дел? Почему я должна думать и об этом тоже? Почему я должна думать о Клименте?! Почему я должна думать о тебе?! Оставьте меня уже в покое!

Слезы, которые долгое время копились у меня, полились сами, не спрашивая, нужны ли они мне или нет. Я хотела отделиться от реальности и немного успокоиться, но продолжала рыдать. А ещё большую обиду причинял тот факт, что Давид смотрел на меня и видел всё это.

Внезапно он обнял меня. Просто взял и сжал мои плечи в своих объятиях. Я уткнулась носом в его грудь и почувствовала запах одеколона. Аромат цитруса врезался в память и крепко отпечатался у меня в голове. Я ощутила жар его тела, который просачивался через одежду и касался моего нестабильного состояния.

Впервые за долгое время я почувствовала умиротворение, будто я месяцами сохла по долгожданному дождю и, наконец, ощутила холодные капли в своей душе.

— Ты в порядке? — спросил он меня, не выпуская из объятий. — Прости меня. Мне правда жаль. Прости. Я блефанул.

Целых пять секунд я держала в голове последние слова, которые он посмел мне сказать. Когда до меня дошёл их смысл, я больше ни на миг не могла находиться в объятиях этого человека. Я буквально вырвалась из его рук.

— Ты блефанул?! Что?!

— Да, это был блеф. Я не собираюсь переезжать.

Я на минуту потеряла дар речи.

— Ника, я знаю, что я жалок. Это правда, — продолжил он оправдываться. — Но… Но я думал, что это поможет тебе отдалиться от Климента.

— Ты думал? — не верила я своим ушам. — Что ты думал? Ты… Ты… — гнев все возрастал внутри меня.

Я не знала, как себя контролировать. Чтобы не делать хуже, я схватилась за кувшин, который спокойно стоял на кухонном островке, и облила остатками воды растерянное лицо Давида.

Ему пришлось принять это не моргнув глазом. Но это не помогло мне успокоиться; мой пыл остался прежним. Вот нужны были мне эти эмоциональные качели? Нет.

— И как это должно было подействовать? — спросила я у него сквозь сжатые зубы. — Ты игнорировал меня, избегал и обманул, сказав, что переедешь. Ради чего? Чтобы я с Климентом перестала общаться? Ты думал, что я сразу возьму и оставлю его? Возненавижу? На каком основании? Или ты возомнил себя Ромео? Да? Ведь я же Джульетта и ради любимого на всё готова, так что ли? С чего ты взял, что я вообще на это поведусь? Чего ждал?

— Ника, прости, — опустил он глаза. — Я приревновал тебя. Не заметил, что ты тоже страдаешь.

— Не заметил он. Если бы открыл глаза, то увидел бы. Заметил бы, что нравишься мне.

— Нравлюсь? — удивился Давид. — Я правда нравлюсь тебе?

— Уже нет, — проглотила слезы. — Потому что мне не может нравиться тот, кто играет с чувствами других. Ты обманул не только меня, но и наших родителей. Все это время ты хоть раз подумал о них? Сегодня они сыграют свадьбу с мыслями о том, что не смогли сделать всего, что от них требовалось. Ты не думал об этом? Не думал, что, возможно, они винят себя? А моя мама?

— Ника... Ты права, — только и смог он мне ответить. — Я правда перегнул палку. Признаю, я не заслуживаю эту семью. Но я не мог позволить Клименту так поступить с тобой. Он бы причинил тебе большую боль. Ты не знаешь, но он...

— Знаю я всё. Только не могу поверить, что ты до сих пор продолжаешь оправдываться.

— Знаешь? Тебе Лора рассказала?

— Какая теперь разница? Хотел ли Климент меня или нет, с этим я бы сама разобралась. Я не просила тебя беспокоиться. Ни тебя, ни кого-то другого. 

Больше я не могла терпеть общество Давида. Поэтому просто вышла из дома, чтобы подышать свежим воздухом и унять свои эмоции. Холодная погода не помогла бы мне наполнить опустошённую душу. Я просто хотела избавиться от боли, заморозить её. Но даже лёд иногда не выдерживает остроты предательства.