Как взломать твоё сердце?

КЛИМЕНТ.

Я собрал себя по кусочкам и мысленно подготовился к новым приключениям в стенах школы. Она не ждала меня с распростертыми объятиями, а ситуация с Никой превращала это возвращение в еще более тяжелое событие. После простуды я потерял все свои силы и надежду на взаимные чувства. Я оказался в положении трехлетней давности и из-за этого чувствовал себя еще хуже.

Я решил заглушить свои эмоции учёбой. Не получилось заснуть после безрассудных признаний девушке, поэтому до утра сидел за алгеброй, пытаясь решить тестовые задания из пробника по ЕГЭ. Однако мысли всё равно возвращались к той сцене, где я ковырял сказанные с Никой слова, пока они не потерялись среди сигналов моего будильника.

Над каждым из них я, наверное, думал по полчаса, пытаясь разобраться в смысле, оправдать или расшифровать их. Но в конце концов я приходил к выводу, что накручиваю себя. Прекрасно осознавая, что проблема во мне, я продолжал это делать. Чего ожидал, не знал сам. И чего действительно хотел, тоже.

Утро быстро ободрило меня солнечным светом. Я нашёл в себе силы принять душ, одеться и привести волосы в порядок, чтобы в привычном виде войти в общество. Собрал учебники и черновики с ночной работы, чтобы похвастаться перед Лорой.

На фоне стресса я никогда бы не подумал, что способен на такое. Несмотря на внутренние переживания и страхи, я продолжал выглядеть неотразимо. Даже высокие оценки и статус отличника не испортили бы мой образ беззаботного парня.

Обнаружил, что мама заснула, так и не поднявшись с дивана, напротив включённого телевизора. Она даже не укрылась пледом, сложенный он лежал рядом. Пустая кружка с долькой лимона в недопитом чае стояла на журнальном столе. Рядом лежала тарелка, полная скорлупы от семечек. Даже на полу она успела насыпать мусор, подумал я без вредной мысли, наблюдая за черно-белой россыпью на ковре.

  Выключил телевизор. Укрыл её плечи, чтобы не замёрзла, и поцеловал в висок. Мне было её жаль, ведь она снова не спала этой ночью. Я не представлял, как она проводит дни, находясь на грани депрессии. Сколько всего ей пришлось пережить и обдумать... Отец причинял ей боль, что всё больше отдаляло его от меня. Он совсем не ценил свою семью? Что значило для человека девятнадцать лет брака? И как я мог поверить в институт семьи после всего этого?

Я добрался до школы, и там уже не думал о том, как скрыть своё плохое настроение. Улыбка сама появилась на лице, когда я увидел, что ребята в приятной суете занимались интересным процессом. Ученики достали из подсобок коробки с зимними декоративными украшениями и воплощали сказочную предновогоднюю обстановку жизнь.

Одиннадцатый «А» тоже не отставал. Одноклассники активно общались между собой, весело украшали окна и стены мишурой и самодельными снежинками. Маленькая ёлка с гирляндой и фигурными игрушками уже стояла на столе Евгении Яковлевны.

— А давайте украсим потолок дождиком?! — громко предложила староста, доставая новые упаковки цветных ленточек.

— И как же мы это сделаем?! — услышала я голос Лоры. — Климент, иди к нам!

Она помахала мне рукой, приглашая присоединиться. Но я только поджал губы в полуулыбке и кивнул головой, отказываясь участвовать. Я не хотел мешать ребятам, отвлекая их своей харизмой. Так себе оправдание. Но там была ещё Ника — открытая, счастливая и улыбчивая. Я не знал, как себя вести рядом с ней и какой фокус выкину, потеряв контроль.

— Мы вот так обвяжем кончиком дождика маленький кусочек ваты, обильно обмакнём в жидком клее и прижмём к потолку указкой.

— Вы собираетесь портить мой потолок?! — вмешалась классная.

Она вошла неожиданно, со стопкой тетрадей и оглянулась вокруг, рассматривая класс.

— Не волнуйтесь, Евгения Яковлевна, — ответил ей радостно Дима, — летом мы все промоллеруем.

— Куда вы денетесь? — улыбнулась она нам. — Но какие же вы молодцы! Даже новый календарь купили и повесили. Жаль, что он последний у вас.

— Разве вы не должны радоваться, что он последний? — пошутил Илья.

— Ну всё, хватит! Садитесь уже! Итак, пол урока прошло, на перемене продолжите!

Все последовали велению классной. Я сидел один. А Давид снова оказался рядом с Никой. Я старался не смотреть на них, пытался отвлечь себя другими мыслями. Но всё равно взгляд невольно скользил в сторону девушки. Даже то, что они сидели, как чужие, молча игнорируя друг друга, меня не успокаивало.

Я был так погружён в себя, что не заметил, как вошёл директор. Борис Николаевич, как всегда, был одет с иголочки, но выглядел немного взволнованным.

— Могу я забрать у вас несколько учеников на беседу? — обратился он к классной.

— Да. А случилось что-то? Просто мы только начинали урок...

— С Уваровой на прошлой неделе произошла неприятность. Я хотел бы поговорить с теми, кто был там в тот момент, — объяснил он спокойно.

Но кажется, нашу «биологичку» это сильно впечатлило. То, как она испуганно уставилась на директора, оставаясь в неведении, было показателем того, как она беспокоилась о нас.

— А что произошло? Почему я ничего об этом не знаю? Уварова? — обратилась она к Нике. — Что случилось? Ты ведь перевелась совсем недавно. Что успела натворить?

— Евгения Яковлевна, — вмешалась соседка. — Давайте Борису Николаевичу дадим слово.

— Спасибо, Лора. Я вам позже объясню, — ответил он нашей классной. — Пока позвольте мне поговорить с ребятами. Чем скорее это произойдет, тем быстрее они смогут вернуться на урок.

— Да, конечно.

В кабинете директора мы подозревали, что нас ждёт. Поэтому все молча наблюдали за тем, как учитель движется к своему столу, на котором в открытом виде лежал ноутбук. Что бы там за экраном ни было, мы пока не могли это видеть. А пока Борис Николаевич настраивал программу и тянул время в тишине, каждую секунду, наши конечности максимально напрягались.

Наконец он вопросительно взглянул на нас и улыбнулся, словно его забавляло наше положение.

— Расслабьтесь, сегодня я не буду делать замечаний. Присаживайтесь.

Мы все сели, кто куда, мест хватало для каждого.

— Мы знаем, Борис Николаевич, — ответил ему Илья. — Но всё равно переживаем. Вы узнали, кто так неудачно пошутил с Уваровой?

— Узнал, Илья, — без эмоций на лице и в голосе ответил директор. — И уже поговорил с её родителями. Ника, они должны связаться с твоей мамой, чтобы извиниться за случившееся. Ты рассказала ей?

— Нет, я не смогла ей рассказать. Она и так занята подготовкой к свадьбе. Эта неприятность только расстроила бы её.

— Я понимаю твоё беспокойство, но лучше не затягивай.

— А может, не стоит? — настояла она на своём. — Я не хочу скандала. Уверена, эта девушка жалеет о содеянном.

— Ника, у тебя есть предположения, кто мог бы так поступить?

— Нет, не понимаю, почему вы спрашиваете. Вы же знаете, кто это.

— Я хотел услышать от тебя, в ком ты уверена. Но раз нет, значит, нет, — пожал он плечами.

Директор вернулся к ноутбуку и повернул его экраном к нашим лицам. Я сразу узнал локацию и ракурс камеры, направленной к дверям раздевалки. Черно-белое изображение было не таким чётким, но по нему легко можно было узнать лицо девушки, тайно стырившей одежду Ники.

Все мы без комментариев и лишних вмешательств наблюдали, как Марина зашла в раздевалку после Лоры, а затем вышла оттуда с вещами Ники. Действия были настолько уверенными и ловкими, что мы не заметили присутствия еще одного человека в школе.

— Ника, нельзя оставлять ее просто так, — вмешалась Лора, когда видео завершилось паузой и было свернуто в маленький файл на главном экране ноутбука. — Зачем она сделала это? Вы ведь даже толком не знакомы друг с другом.

— Спроси у своего соседа, — грубо ответил Давид. — Это из-за него большинство девчонок косо смотрят на Нику.

Я решил, что не буду отвечать на это. Даже если и не чувствовал себя виноватым, все равно ощущал, что втянут в такое отношение. Вспоминая о предупреждении Марины, я другого и не ожидал.

— Вы можете поговорить об этом не в моем кабинете? — вмешался директор, прерывая нашу беседу. — Я еще хотел поблагодарить вас всех за то, что не оставили Нику одну в такой тяжелой ситуации и помогли ей добраться домой в целости. Особенно тебя, Давид. Спасибо, что позвонил и напомнил про камеры. Благодаря этому ситуация разрешилась быстро.

Конечно, подумал я, ведь Борис Николаевич сам бы не догадался посмотреть записи. Усмехнулся этой саркастической мысли и закатил глаза. Только было не понятно,  он хотел выделиться или произвести впечатление у девушки? В любом случае благодарность от директора он точно присвоил в карман. А Ника же задумчиво и с мягким выражением уставилась на профиль будущего родственичка. Я не мог прочесть её мысли, но нутром чувсвовал, как подействовали старания Давида. 

— А что насчёт Марины? — спросила Ника.

— Она будет наказана общественными работами на территории школы. Если ты действительно не хочешь беспокоить маму, я могу решить это, не привлекая родителей. Но в таком случае тебе придётся поговорить с ней и разладить конфликт самой.

— Почему самой?! — вновь вмешалась Лора. — Марина тоже должна постараться! Нет, она должна попросить прощения или хотя бы извиниться! Разве нет?

— Яшина! — повысил голос Борис Николаевич. — Держи себя в руках, ты слишком импульсивно реагируешь!

— Простите.

— Можете возвращаться на урок, — отпустил нас директор.

На выходе мы словно позабыли о том, что произошло в кабинете. Каждый думал о своём, но не делился своими мыслями. Нас будто разделяли пропасти, с которыми тяжело было бороться без времени. Течение минут и часов обязательно должно было создать дорогу друг к другу, так я думал, пока не услышал голос Ники.

— Спасибо, — обратилась она к Давиду.

Я заметил, как её щеки покраснели, а губы сложились в улыбку, на которой были написаны все её чувства. Ей не нужно было ждать, чтобы подойти к Давиду и стать ближе.

Кажется, я ошибся с пропастями.