Разъединение. Часть 5.
НИКА.
На выходных, но уже в декабре, Лора снова пригласила меня в кофейню. Я догадалась, о чем она хочет поговорить, но вдаваться в подробности и приставать с вопросами не стала.
Мама была на работе, Альберт тоже. Давид спрятался в своей комнате. Уже сколько дней он ходил злой и , игнорировал меня, не разговаривал не только со мной, но и с отцом. Как бы печально это не было признавать, я оказала влияние на то, что он изменился.
Переодевшись в теплую одежду и сбросив пижаму в корзину для грязного белья, я встала перед зеркалом. Рассчесала волосы и убрала их под бежевую шерстяную шапку. Прикрепила к убору подарок от Лоры и, накинув на плечи светлый пуховик, вышла из дома.
Снег знатно хрустел под ногами. Я не заметила, как быстро пришла зима, и с такой же скоростью наш класс сменил четверть. Ещё вчера я прощалась с друзьями и одноклассниками из Московской школы, плакала, не желая покидать место, к которому привыкла. Но желание мамы в конце концов оказалось для меня важнее. И вот я здесь, счастливая и весёлая, какой была раньше.
Дорога в наушниках казалась намного короче. Музыка отвлекала от ненужных мыслей. Под песню любимого певца я вновь зашла в заведение позже подруги. Она, как и тогда, в ярком наряде и хорошем настроении ждала меня за столиком. Это место с того дня официально стало нашим, и мы пользовались им не раз.
Я сняла верхнюю одежду и повесила её на крючок напольной вешалки. Села напротив и так непринужденно взяла меню, будто делала это каждый день.
— Это мой подарок? — Улыбнулась Лора, разглядывая перышко в моей ладони.
Заколка уже хорошо нагрелась в моей руке, и я даже не заметила, что сжимаю её.
— Да, — ответила я, улыбнувшись, и убрала украшение в потайной карман сумки. — Почему ты решила подружиться со мной? Это мог быть кто угодно. Почему я?
— Ты вернулась в наш класс спустя время и не в лучшем настроении. Я подумала, что тебе нужна поддержка, — ответила она, не задумываясь.
— Пожалела меня, что ли? — спросила, убирая меню.
Я пыталась держать в уме заказ и одновременно улавливать смысл в словах Лоры.
—Не знаю, — тихо ответила она, обхватив плечи руками. — В то время мне тоже нужен был друг. У меня никогда не было подруги в школе. Хотя бы в одиннадцатом классе она должна была появиться.
— А Климент? Разве ты не дружишь с ним?
— Климент, парень, и...
— И?
— И у него не получается дружить с девушками, — ответила она, внимательно разглядывая моё лицо.
Я поняла, что она искала в нём: протест, отрицание, противоположное убеждение тому, что ей сказали. Но я не поспешила выдавать эти эмоции. Я прекрасно знала, чего от меня хотят и что я должна показать. Уж выражать то, что хотят увидеть окружающие, я умела.
— Да... — кивнула я, вспоминая наши с ним взаимоотношения. — Он был влюблён в меня. И сейчас тоже...
— Нет, нет, — перебила меня Лора. — Нравишься ты ему или нет – неважно. Ты должна знать о нём кое-что.
— Я скажу тебе, — уверенно ответила я ей. — Климент красивый кот, а девушки, с которыми он играет, наивные мыши. Я всё это знаю.
— Знаешь? — не поверила подруга.
Её глаза расширились настолько, что в них можно было искупать отражение луны.
— Да. — Пришло время аргументов, и я взялась за первое. — Не тяжело было догадаться, что происходит. Эта Марина из параллельного класса выжигает взглядом при малейшей встрече. А слухи... Они как мухи: сколько ни прихлопывай, все равно не успеешь за ними. Вся школа знает, какой Климент.
— А ты?
— Я знаю другого Климента, конечно. Но пока не уверена, исчез он или притаился.
— Раз ты всё знаешь, значит, должна понимать, что он может воспользоваться тобой ради мести.
— Ты о Клименте сейчас? — рассмеялась я. — Он просто обижен, что я отказала ему, вот и всё.
Не могла же я ей сказать, что позволяю ему это делать.
— Я не узнаю тебя, Ника, — призналась девушка почти шёпотом. — Ты всё равно позволяешь ему флиртовать с тобой? Как это? Он же не нравится тебе. Тогда почему поддаёшься?
— Да, не нравится. Но он мой друг. Мои чувства к нему иные. Он дорог мне, но как брат. Не могу же я его ненавидеть или отталкивать, признавая, что ничего не получится. Он и сам прекрасно знает, что это так. Просто не сдается, таков он, Клим. Его настойчивость... Она такая.
— Всё равно не могу тебя понять, — призналась Лора, выдыхая. — Ты не видишь в нём мужчину?
— А ты? — спросила у неё. — Ты ведь тоже не видишь в нём мужчину.
— Вижу? Я и не смотрю на него. — Лора смотрит сквозь, будто задумалась о чем-то.
— Ну-ну, — улыбнулась я, щуря глаза, чтобы рассмотреть лицо подруги. — Никогда не знаешь, что можно увидеть.
Подумала о себе: я сказала Лоре, что Климент мне как брат. Но тот, кто скоро собирался стать им, был для меня больше, чем другом.
Я сама не поняла, как оказалась перед страхом его потерять. Но при этом я не могла потерять и Климента. Я пожалела его, не осознавая, чего мне это будет стоить. Лора и Давид, будто сговорившись, пытались открыть мои уже раскрытые глаза, не понимая, что я сама выбрала этот путь.
Теперь, приземлившись в реальность и пытаясь заснуть поздно ночью в непривычной для моего тела кровати, я начала жалеть. Жалела, что уступила, вместо того чтобы сказать «нет». Жалела, что защищала чувства, которые должны были уйти три года назад. Жалела, что сделала его таким.
Моя вина не давала мне покоя. Я ощущала себя должницей. И позволяя Клименту играть со мной, я чувствовала, что освобождаюсь от этого долга.