Что произошло в раздевалке? Часть 1.
НИКА.
Моя жизнь в новом доме проходила не так хорошо, как хотелось бы. Давид всё портил. Даже Альберта, который пытался узнать меня поближе и полюбить как дочь, он ревновал. Это я молчала о Клименте, с которым он в одной комнате физически не мог находиться.
Лора однажды назвала Давида «огненным драконом». Это прозвище идеально подошло моему будущему брату. В километре от него можно было почувствовать жар, который он источал каждой клеткой. Парень, который мне нравился, уже не был прежним.
— Когда вы хотите пожениться? — спросила я, съедая дольку за долькой последнего мандарина на столешнице.
Мама что-то резала на доске. Круглые кусочки огурцов аккуратно складывались в такую же стопку. Никуда не спеша, время от времени прислушиваясь к словам ведущих новостей, она готовила ужин. Дала мне попробовать кругляш в соусе, чтобы я почувствовала весь спектр специй.
— Красного перца нет? — спросила я у неё про любимую приправу. — Ещё кинзы не хватает.
— Она в блендере, — ответила мама.
— Так когда? — вернула я её к первоначальному вопросу.
— Скоро. Две-три недели, — ответила она коротко и убрала картошку в печь. — Давай, помогай, скоро Альберт должен прийти, — позвала меня.
Я немного сопротивлялась, попыталась отшутиться, но не вышло. Мама приказным взглядом остановила меня, убеждая, что это очень «хорошая» идея.
Все четверо собрались за столом и выглядели как одна семья. Одна бумажка о браке, и мы действительно были готовы объединиться в социальную единицу.
Мама и Альберт настолько привыкли друг к другу, что вели себя как супруги со стажем. Я, хоть и не называла будущего отчима отцом, проявляла к нему особое уважение. Мой родной папа точно бы обзавидовался, ведь с ним я не общалась вовсе.
Один Давид сидел молча, не отрываясь от телефона, пока все обменивались впечатлениями о пройденном дне. Ему, как обычно, нечего было нам рассказывать. Никто не понимал, как он пытался демонстрировать свое взросление. Он страдал. Но не был ни первым, ни последним в этом деле.
Обычно мы его не трогали в такие моменты, но на этот раз он вдруг сам решил завести разговор.
— Отец, Анна, — обратился он к родителям. — Я переезжаю к маме.
Неожиданно он произнес то, что совсем не обрадовало членов семьи. Альберт сильно разозлился, но попытался скрыть это, сжимая в руках кухонные приборы.
Мама тоже расстроилась, но не больше, чем я. Внутри меня соревновались эмоции, перебивая друг друга и желая выразиться. Чтобы исправить ситуацию, я должна была что-то сделать. Решение парня окончательно поставило точку на моём бездействии.
— Идём, поговорим, — кивнула я ему и первой встала, удаляясь в отдалённую комнату, подальше от родителей.
Я, стоя в гостевой спальне и пытаясь справиться с болью, которая появилась неожиданно, как и его злость, не находила себе места. Он подошёл медленно, сложив руки в карманы, и посмотрел выжидающим взглядом. Весь его вид был уставшим, словно тело Давида ослабло и готово было рухнуть на пол в любую секунду.
— Ты заболел или что? Какое решение ты принял? Ты же говорил, что не против брака родителей.
— Я имею право передумать, — холодно произнёс он.
— Не могу поверить, что ты... Не знала, что окажешься таким эгоистом.
— Ну что ж, теперь знаешь, — ещё больше разозлил он меня.
— Почему ты так безразличен?! — Это из-за Климента? Из-за меня?
— Рад, что ты начинаешь понимать, — усмехнулся он, резко изменившись в лице.
Даже цвет кожи поменялся, и выражение глаз перестало быть таким холодным. Проснулся «огненный дракон».
— Ты шутишь?! — Не верила я своим ушам.
— Я не шучу. Я не могу находиться с тобой в одном доме и наблюдать, как ты любезничаешь с Климентом.
— Ладно! Тогда уезжай! — попыталась взять себя под контроль, чтобы не заплакать, но глаза все равно были на мокром месте. — Видимо, ты не собираешься менять своё решение.
— И Лора, и я не раз предупреждали тебя. Но тебе, видимо, все равно на нас, раз делаешь по-своему.
— А что плохого в том, чтобы быть кому-то другом?!
— Быть другом Климента? Ты правда в это веришь? Я вижу, почему мне мерзко находиться рядом с тобой. Кажется, тебе нравится изображать из себя невинную жертву, быть всем хорошей и поддакивать каждому, кто окажется рядом. Так?!
— Зачем ты меня унижаешь?! — Слезы все-таки потекли по моим щекам. — Ради бога, не оставайся здесь больше! Уходи немедленно!
— Уйду. — Он нервно облизнул губу и вышел.
В сердце прищемило. Я в тот момент почувствовала, как хочу умереть. Действительно, я делала только хуже. Отталкивала Давида.