Глава 21.
– Это может немного пощипать.
Этьен поморщился и прищурился, когда игла пронзила его кожу, сопровождаясь предупреждением. Хотя он уже должен был привыкнуть к этому, каждый раз все равно было больно.
– Прости, я сделаю это еще раз.
Селодин извинился и снова пошевелил рукой. В этот момент его пальцы снова обожгло.
– Этого достаточно.
Селодин достал маленькую продолговатую стеклянную бутылочку, убедившись, что из белых пальцев Этьена выступают красные капли крови.
Умелыми движениями он поднес стеклянную бутылочку к кончикам его пальцев.
Как только он поднес бутылку ближе, внутрь начала капать красная кровь одна капля, две капли.
– Хм.
Кровь была слишком жидкой. Селодин вздохнул, глядя на кровь, наполнявшую прозрачную стеклянную бутыль. Его лоб был глубоко нахмурен.
– Что, что-то не так? – небрежно спросил Этьен, заметив, как потемнело лицо Селодина.
– Н-нет.
Селодин, который серьезно смотрел на стеклянную бутылку, вздрогнул и ответил. Это была ложь, которую мог увидеть любой.
– Цвет кажется светлее, чем обычно?
Этьен поднял руку, из которой текла кровь, и заговорил. Даже его собственным глазам цвет крови казался странным.
– Хм, нам нужно провести несколько тестов, чтобы знать наверняка.
– Просто скажи мне честно.
Этьен усмехнулся, глядя на беспокойного Селодина. Он лучше всех знал, что его тело не в лучшем состоянии.
– В последнее время у меня что-то не так с организмом. На днях у меня даже внезапно началась течка.
Этьен выпрямился и посмотрел на Селодина. Хотя он и работал на императрицу, он также был врачом с совестью.
– Я пью меньше, как вы мне и сказали. Этого недостаточно? Мне нужно принимать больше лекарств?
– Нет. Сейчас самое время сократить потребление всех лекарств.
Селодин покачал головой в ответ на вопрос Этьена. Казалось, он тщательно подбирал слова, долго колеблясь. Похоже, его преданность императрице и врачебная совесть противоречили друг другу.
– Фух.
Селодин издал долгий разочарованный вздох и решительно посмотрел вверх.
– Я буду с вами откровенен, Ваше Высочество. Сейчас ваше тело... словно отравлено.
Селодин говорил с суровым выражением лица. Он был личным врачом Этьена уже десять лет.
В этом году здоровье Этьена стремительно ухудшалось. Его тело, достигшее предела, разрушалось быстрыми темпами.
По правде говоря, само по себе удивительно, что он продержался так долго.
Без императрицы и ресурсов семьи Гераче, без самых известных врачей и аптекарей империи, посвятивших себя его заботе, Этьен уже развалился бы.
– Я уже сказал императрице, но сейчас вам нужно отдохнуть от лекарств, Ваше Высочество.
– А если я не сделаю перерыв?
– ...В худшем случае, вы можете лишиться жизни. Ваша нервная система может быть повреждена из-за побочных эффектов, что может сделать вас инвалидом.
При словах Селодина Бен, стоявший позади Этьена, побледнел. Сам Этьен, напротив, оставался спокоен, словно ожидал услышать такие слова.
– Я понимаю.
Этьен слегка кивнул и откинулся на спинку дивана с усталым лицом. Затем он медленно открыл рот.
– Что сказала мама, когда услышала ваш отчет?
– Ее Величество Императрица...
Селодин замялся и замолчал. На самом деле, он много раз предупреждал Императрицу, что Этьену нужно уменьшить дозу лекарств. В противном случае здоровье Этьена будет непоправимо подорвано.
Однако императрица вообще не послушала Селодина. Вместо этого она даже пригрозила ему.
– Разве не прошло уже около десяти лет с тех пор, как вы стали врачом принца?
– Это верно.
– Десять лет, самый долгий срок. Ты знал? До того, как ты стал дворцовым врачом, о принце заботились еще трое. Их всех уволили за то, что они говорили не по очереди. Как ты думаешь, что с ними случилось?
– Ваше Величество.
– Все, чего я хочу от тебя, это одного. Неужели так сложно сделать так, чтобы статус нашего принца как омеги не был раскрыт?
– Но при таком раскладе... здоровье наследного принца будет полностью разрушено.
– Ему просто нужно потерпеть, пока он не станет наследным принцем. Осталось не так много времени.
– ...Действительно?
– Да. Нам просто нужно избавиться от герцога Экхарта. Так что до тех пор обращайтесь с ним хорошо. Даже если его здоровье ухудшится... ну, тут ничего не поделаешь. Просто следите, чтобы он не умер.
Вспомнив разговор с императрицей, Селодин сглотнул. Он был в растерянности, не зная, как передать это Этьену.
Потеряв здоровье, восстановить его будет трудно.
Несмотря на то, что императрица знала об этом, она продолжала давать Этьену лекарства. Она считала, что пока он не умрет, ухудшение состояния его тела не имеет значения.
– Кажется, мама не дала разрешения.
Увидев, как потемнело лицо доктора, Этьен горько улыбнулся. Селодин с отчаянным выражением лица склонил голову.
– Прошу прощения. Моих способностей все еще не хватает...
– Достаточно.
Этьен пренебрежительно махнул рукой. После минутного раздумья он снова заговорил.
– Неужели нет других решений, кроме как сократить прием лекарств?
– ...Есть один.
Селодин осторожно ответил на вопрос Этьена.
– Какой?
– ...Полностью пережить течку.
– Полностью?
Этьен жестом велел Селодину рассказать подробнее. Бен, который разливал чай, тоже внимательно слушал.
– До сих пор Ваше Высочество ни разу не переживал течку должным образом. Всякий раз, когда у вас наступала течка, вы принимали успокоительные и снотворные и засыпали.
– Это верно.
Этьен кивнул. Лучший способ пережить течку – переспать с Альфой. Принимая противозачаточные таблетки и занимаясь сексом, ребенок не будет зачат даже во время гона или течки.
Если беременность вызывала беспокойство, можно было провести ночь с бетой или омегой. Это было не так хорошо, как с альфой, но все равно могло успокоить сексуальные желания, вызванные течкой.
Если оба метода были нежелательны, единственным оставшимся вариантом был прием седативных средств.
Недостатком был дискомфорт до того, как лекарство подействовало, но прием седативных средств был единственным способом избежать физического контакта с кем-то еще.
И это был метод, который выбрал Этьен, проходя через свои циклы течки. На самом деле, не было никакого реального выбора. Императрица никогда не позволила бы Этьену спать с кем-либо.
Так что Этьен терпел свои циклы течки, принимая успокоительные. Когда успокоительные не помогали, он также принимал снотворное.
– Я уверен, вы уже заметили, но седативные средства не действуют так эффективно, как раньше.
– Вот почему у меня сейчас возникли некоторые трудности. Это потому, что мое тело разваливается?
– Верно. У вас развился иммунитет к лекарству, поэтому эффект от него проявляется не сразу.
Селодин ответил решительным голосом. Он казался решительным, когда говорил.
– Поскольку вы принимали лекарства с детства, период между вашими течками стал длиннее, чем у других, Ваше Высочество. У большинства людей течка случается пять или шесть раз в год, но у вас она бывает только два или три раза, и даже их можно купировать с помощью лекарств.
– Хм.
– До сих пор вам удавалось контролировать цикл, принудительно регулируя его с помощью лекарств, но из-за иммунитета возникли проблемы. Подавление не полное, поэтому цикл стал нерегулярным.
Проблемы с течкой у Этьена начались в позапрошлом году. Если бы тогда были приняты меры, например, прекращение приема лекарств, сегодняшней ситуации можно было бы избежать.
Однако для Этьена сделать перерыв в приеме лекарств было невозможно, даже если бы Селодин мог вернуться назад во времени. Тогда, и даже сейчас, Селодин не был уверен, что сможет убедить императрицу.
Селодин прикусил нижнюю губу, чувствуя, как в нем растет чувство вины. Хотя он не мог сдержаться из-за приказа императрицы, он также нес некоторую ответственность за то, что тело принца было так повреждено.
– При таком раскладе имеет ли значение вообще прием лекарств?
– Дело не в том, что лекарства вообще не будут иметь эффекта. Однако вы больше не сможете полностью заблокировать цикл течки. Если вы продолжите подавлять его с помощью лекарств, у вас внезапно начнется цикл течки, как в прошлый раз.
– Другими словами, это как бомба, которая может взорваться в любой момент.
– Точно.
– ...Можем ли мы изменить формулу и использовать новое лекарство?
– Смена лекарства может дать эффект на короткое время... но в конечном итоге все станет так же, как сейчас. Существуют пределы искусственного блокирования естественного явления.
Закончив свою речь, Селодин сделал глубокий вдох. Было такое чувство, будто несварение желудка, которое он испытывал долгое время, утихло после того, как он наконец сказал то, что хотел сказать.
– Что еще важнее... при нынешнем физическом состоянии Вашего Высочества будет сложно назначить Вам новое лекарство.
Этьен, чей разум был встревожен объяснением Селодина, крепко сжал губы и надолго погрузился в раздумья. Через некоторое время его плотно сжатые губы слегка приоткрылись.
– Другими словами, чтобы выйти из этого состояния, мне нужно провести ночь с альфой, я прав?
– Да...
Селодин, который колебался из-за откровенного вопроса, ответил тихим голосом.
Он беспокоился, что Этьен может быть недоволен, но, к счастью, это было не так. Набравшись смелости, Селодин объяснил последствия ночи с альфой и переживания цикла течки.
– Если Ваше Высочество проведет ночь с альфой... это, гм, неловко объяснять напрямую, но... принимая сущность альфы и выпуская свою сущность... накопленные отходы и токсины в организме также будут выведены. Это похоже на очищение загрязненной земли...
Поскольку момент требовал прямого объяснения, лицо Селодина покраснело. Несмотря на то, что это было естественное объяснение для врача, он чувствовал себя необъяснимо смущенным.
Возможно, причина была в том, что он никогда раньше не обсуждал подобные вопросы с принцем.
Почувствовав жар на щеках, Селодин неловко продолжил свои объяснения.
– После ночи, проведенной с альфой, ваше тело стабилизируется, и вам некоторое время не придется принимать лекарства. По крайней мере, месяц или два.
– И я вернусь к нормальной жизни?
– Конечно. После этого вам снова придется принимать подавляющие препараты, но прием их после перерыва в приеме лекарств сделает их более эффективными. На этом я завершаю свое объяснение.
Селодин закончил объяснять и схватил стакан с водой на столе. От непрерывной речи у него пересохло в горле.
Выпив воду залпом, Селодин наблюдал за реакцией Этьена. Хотя несколько минут назад он чувствовал облегчение, теперь он чувствовал беспокойство после разговора.
– Я понимаю, что это лучший метод. Но на данный момент это невозможно.
– Я знаю.
С удрученным выражением лица Селодин согласился. Это был метод, который Императрица, которая хотела любой ценой скрыть, что Этьен – омега, никогда не допустит.
Если бы этот разговор дошел до ушей императрицы, у него были бы серьезные неприятности. От этой мысли холодный пот побежал по его спине.
Поскольку принц и его верный слуга никогда не поделились бы сегодняшним разговором с императрицей, информация не просочилась бы наружу, но он все равно чувствовал себя неловко.
– Ваше... Ваше Высочество.
Селодин, обеспокоенный, осторожно окликнул Этьена, наблюдая за его реакцией.
– Что?
– Тот разговор, который мы только что вели...
– Ах. Не волнуйся. Это не дойдет до ушей матери.
– Спасибо!
Выражение лица Селодина прояснилось после окончательного ответа Этьена. С более расслабленным выражением лица он достал спиртовой тампон.
– Сейчас я промою рану.
Продезинфицировав рану на пальце, Селодин наложил повязку. Когда Этьен собрал сумку и встал, он посмотрел на Селодина и заговорил.
– Мне жаль, что, хотя вы так любезно мне все объяснили, я не могу последовать вашему совету.
– Ничего страшного. Я просто выполнял свою работу.
Селодин махнул рукой на извинения Этьена. Даже зная, что это невозможно, он хотел сохранить остатки совести врача.
– Пока что я уменьшу дозу лекарств. Я сам объясню это маме, не волнуйся.
Этьен слегка улыбнулся Селодину. Затем, словно внезапно вспомнив что-то, он спросил:
– Кстати... если я сокращу прием лекарств, мне, естественно, придется ограничить свою внешнюю активность, верно?
– Действительно. Хотя контроль феромонов Вашего Высочества находится на высшем уровне, в Вашем нынешнем ослабленном состоянии лучше всего свести к минимуму воздействие альфа-феромонов, насколько это возможно.
– Понял. Расскажешь об этом матери.
– Э?
– О сокращении внешней активности. Если я скажу это, она подумает, что я просто пытаюсь чего-то избежать.
– Ах, понял.
Это не было чем-то особенным. Селодин небрежно кивнул.
Улыбка Этьена стала шире, он получил то, что хотел от Селодина. Он планировал использовать это как предлог, чтобы остаться взаперти во дворце на некоторое время.
– Я пойду. Увидимся на следующей неделе.
– Да. Если вы почувствуете себя плохо, пожалуйста, звоните мне в любое время.
Селодин вежливо поклонился и вышел. Как только он ушел, Бен подошел с серьезным лицом.
– Что ты планируешь?
– Что?
– Если дворцовый врач говорит таким образом, это означает, что ваше состояние крайне критическое, Ваше Высочество.
– Да?
– Ваше Высочество! Ваше Высочество!
Бен повысил голос, выглядя расстроенным. Повышать голос перед принцем обычно считалось бы неуважением, но его это не волновало.
– Я тебя услышал. Говори тише.
– Пожалуйста, сообщите об этом Императрице и проведите как следует цикл течки...
– Бен.
Этьен тихо позвал Бена. Бен, собираясь что-то еще сказать, остановился на полуслове.
– Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что Мать никогда этого не допустит.
– Мы говорим о вашей жизни, Ваше Высочество. Он сказал, что вы можете остаться инвалидом на всю жизнь, если что-то пойдет не так. Даже Императрица...
– Нет, мама не двинется с места, пока я не окажусь буквально на грани смерти.
Императрица была осторожна по своей природе. Она никогда не пошла бы на риск в ситуации, которая могла бы раскрыть его статус омеги и, следовательно, заставить отказаться от должности наследного принца.
– Она предпочла бы, чтобы я стал инвалидом.
Этьен говорил с уверенностью. Более того, у императрицы было сильное чувство гордости. Она никогда не потерпит, чтобы Этьен спал с кем попало.
– Даже если она позволит, с кем бы я спал? Мы не можем просто так выбрать кого-то, кто будет спать с принцем империи.
– Что...
Бен был безмолвным, только шевелил губами. Этьен озорно скривил уголок рта, глядя на Бена.
– Или ты это сделаешь?
– Что?
– Обслужишь меня ночью. Ты сделаешь это?
– Ч-что... это слишком похоже на шутку.
– Это не шутка. Кому еще я могу доверять? Разве не только тебе?
– Хм?
– И что ты думаешь? Мать может даже разрешить это, если ты это сделаешь.
– Это невозможно. У меня даже нет дворянского титула!
– У тебя нет титула, но ты и не простолюдин, не так ли? Второй сын дома Лутонов?
– Но я же бета...
– Хм? Разве быть бетой не безопаснее? Никакого риска забеременеть. Судя по тому, как ты продолжаешь придумывать оправдания, кажется, что ты не хочешь спать со мной.
– Я.. не то чтобы я не хотел, но, э-э, я не квалифицирован...
– Ха-ха.
Бен запнулся, покраснев. Этьен разразился тихим смехом, увидев, как Бен в одно мгновение стал ярко-красным.
– Видишь? Это нелегкое дело.
Этьен перестал смеяться и с усталым лицом уткнулся в диван. Несмотря на то, что внешне он был безразличен, он был весьма шокирован состоянием своего тела.
Возможно, из-за этого, внезапно все стало изнуряющим. Этьен почувствовал, как подступает головная боль, и закрыл глаза запястьем.
– Давай закончим этот разговор здесь. Понятно? Я устал и мне нужно немного поспать.
– Если ты устал, иди на кро...
Пока Бен говорил, кто-то постучал в дверь. Сразу после этого послышался голос, возвещавший о визите камергера.
– Ваше Высочество, камергер просит аудиенции.
– Камергер?
Этьен нахмурился при упоминании камергера. Он поднялся и подал знак Бену.
– Скажи ему, чтобы вошел.
Как только Бен закончил говорить, дверь открылась. Камергер вошел без звука и поклонился.
– Я приветствую Звезду Империи.
– Что привело тебя сюда?
– Его Императорское Величество желает устроить банкет сегодня вечером. Он передал, что вы должны присутствовать.
– Отец?
Удивленный неожиданным приглашением, Этьен нахмурился. Что-то в этом было зловещее.
– Кто будет присутствовать на банкете?
– Великий герцог Экхарт и все те, кто связан императорской кровью. Я также разослал приглашения 10 главным семьям, включая маркиза Гераса и маркграфа Матиаса.
– Хм.
Этьен почувствовал, как на словах камергера растет раздражение. Когда он не ответил немедленно, камергер подстегнул его.
– Ваше Высочество?
– Я понимаю. Я приду, так что можешь идти.
– Я сообщу Его Величеству, что вы с удовольствием придете.
– Конечно.
– Тогда я пойду.
Закончив свои дела, камергер отвернулся без колебаний. Этьен откинулся на диване, как только камергер исчез. То ли от стресса, то ли от чего-то еще, он почувствовал тошноту, а во рту был горький привкус.