4
— Только пришли, Бэкхён, подожди, — успокаивает сына Вонхо, но тот чуть ли не прыгает на месте от нетерпения.
— Пап, пожалуйста, — тараторит альфочка, — Цветы, папа, цветы!
Старший вздыхает, не дойдя буквально два метра до стола, чтобы нормально поздороваться, и отдаёт ребёнку букет.
— Ведёрочко! — снова окликает его младший, не дав отцу и метра пройти, — Папа, это очень важно, — максимально серьёзно напоминает он, и Вонхо ещё минуту копается по пакетам в поисках игрушки. Сам научил Бэкхёна быть ответственным джентльменом — теперь не отвертишься, — Спасибо! — наспех выкрикивает мальчик и тут же убегает, забрав ведёрко.
На маленьком Бёне светло-серые шорты до колен, свободная белая футболка со звёздочками и отцовская кепка поло, которая еле держится на его макушке из-за большого размера. Он активно вертит головой по сторонам, игнорируя всех взрослых, и наконец находит своего любимого мальчика, мягко пинающего мячик в стороне от остальных детей.
— Чани! — нетерпеливо выкрикивает Бэкхён, перебирая ножками так быстро, как может, — Я принёс тебе ведёрочко, кроха!
Чанёль отлипает от мяча, радостно улыбается, когда слышит чужой голос, и бежит навстречу маленькому альфе. Они почти сталкиваются, но Бён ловит омегу в свои объятия и сразу протягивает свои подарки: свежий букетик, перевязанный широкой белой лентой, и ярко-фиолетовое пластмассовое ведёрко, усыпанное блёстками.
— Нравится? Я очень старался, — выжидающе мнётся Бэкхён, пока малыш внимательно рассматривает игрушку.
— Такое красивое, — завороженно шепчет Чанёль, водя пальчиками по гладкой поверхности. Он переводит взгляд на вторую руку, утыкается носом прямо в пионы и улыбается, — Спасибо, — мягко пищит Чон.
Бэкхён облегчённо выдыхает, выжидает ещё несколько секунд и осторожно кладёт ладони на чужие розовые щёки. Он тихо хихикает, а потом тянется к младшему и нежно чмокает его в лоб, оставляя едва влажный след. Чанёль улыбается ещё ярче, крепко держит в руках подарки и взглядом ищет родителей, чтобы они скорее посмотрели, как он счастлив.
— Папаша! Угомони своего ухажёра! — первым, разумеется, находится Намджун, опасно машущий решёткой для мяса в воздухе.
— Сердцу не прикажешь, Чон! — издевательски кричит в сторону мангала Вонхо, останавливаясь около стола.
Старшие омеги улыбчиво приветствуют его и показывают, куда поставить пакеты с едой. Бён сгружает вещи, сразу достаёт бутылку пива и присаживается к Чонам, плюхаясь прямо на газон. Они все смеются над лицом раздражённого Намджуна, пихающего стейки в решётку: тот пытается побыстрее отделаться от мяса, чтобы пойти надрать парочке гадёнышей задницы, а Хосок спокойненько стоит рядом, даже не думая помогать.
— В щёчку ещё, Бэк, — кричит Вонхо сыну, и тот забавно охает, недовольный тем, что забыл такой важный пункт.
Альфочка целует Чанёля в щёку, получая высоко поднятый большой палец от отца, и берёт ладошку младшего в свою, потянув в сторону качелей. Старшие, сидящие около стола, смеются, и Намджун опять бубнит что-то себе под нос, когда они дают друг другу кулачки, разглядывая детей.
— Лу пришёл? — заинтересованно спрашивает Вонхо, принимая пачку чипсов из рук Юнги.
— Да здесь твой любовник, здесь. Черешню мыть на кухню пошёл, — дразнится беременный, подмигивая Чимину, и они оба начинают хихикать.
— Никакие мы не любовники, — закатывает глаза Бён, но едва покрасневшие уши выдают его с головой.
— Думаешь эта болтливая задница не рассказала нам, как ты ему в зале в шею дышал, когда показывал, как нужно встать, — играет бровями Юнги.
— Фитнес-тренера дышат, знаешь ли, — продолжает отмахиваться Вонхо, — И у него слабая физическая подго-…
— Да он специально жопу выпячивает, чтобы ты по ней шлёпнул уже, мистер «парни, у него такие дрочибельные ладони, боже», — голосом Лукаса передразнивает Чимин, наигранно закусывая губу.
— Я не-… — запинается Бён, но его сразу перебивают:
— Ты не! Ходят тут каждые выходные петушатся, осторожничают, будто замужем оба, — жалуется Юнги, — Ей-богу, поебитесь уже хотя бы по принципу «отцы-одиночки всё ещё умеют пользоваться членом».
— Я приглашу его на свидание, — спустя пару секунд хмыкает Вонхо, и омеги одновременно по-доброму закатывают глаза.
— Все Бёны — неисправимые джентльмены? — интересуется беременный, доставая из кармана штанов орешки.
— А что, не заметно? — вскидывает бровь альфа, кивая в сторону детских качелей, которые максимально аккуратно раскачивает Бэкхён.
У него в руках пионы, ведёрко и шлёпки Чанёля, болтающего в воздухе босыми ножками. Альфочка ходит туда-сюда, чтобы младшего не шатало слишком сильно, и широко улыбается каждый раз, когда омега машет ему ладошкой. Все умиляются до тех пор, пока не:
Boys — Lizzo
— НЕ ТРОГАЙ МОЕГО ЕНОТА!
Старшие поворачиваются на ор за секунду: входная дверь резко распахивается и из неё выбегает полуголый Тэхён с Ёнтаном на руках. Он проносится мимо стола, прижимая животное к себе, и следом из дома вылетает растрёпанный Чонгук с расчёской в руках.
— ВЕРНИ СОБАКУ, ПСИХОПАТ! — вопит Чон, пока Ким нарезает круги по двору.
— Бежим, солнышко, я спасу тебя, — пыхтит Тэхён и, остановившись около забора, активно пытается на него запрыгнуть.
Чонгук догоняет их за пару секунд и наваливается Киму на спину, когда тот цепляется за несчастные доски.
— Ему шерсть надо вычесать! — орёт младший, лапая альфу за голый торс и пытаясь снять его с забора.
— Он плачет от твоего орудия пыток! — кряхтит Тэхён, поднимая Ёнтана над головой.
— Это расчёска для животных! — Чонгук практически бессилен, когда эта двухметровая скотина вытягивает руки вверх.
— Ошалел, сиськами своими перед детьми трясти?! — подключается Намджун издалека, грозясь кухонным полотенцем.
— Я оденусь, господин Чон, только не полотенце! — судорожно кричит Ким, бедром мягко отпихивая омегу в сторону, и тут же опускает Ёнтана на травку, — Беги, малыш! — жалобно смотрит он вслед пушистому комочку.
— Гринписовец херов, — тут же щипает его за бок Чонгук и недовольно пинает альфу под задницу, когда собачка шустро убегает в сторону дома.
Тэхён победно улыбается, обхватывает омегу за талию и строит ему глазки, будто не он пять минут назад кинул ему в лицо подушку, чтобы спереть животное.
— Бэйбик, принеси папочке футболку, — мурчит он Чонгуку в шею, пока тот недовольно извивается в его руках.
— Он тебе сосок сейчас откусит и поделом! — шипит младший, кивая в сторону Намджуна, который вместо полотенца теперь предупреждающе машет шампуром с баклажанами.
— Непослушных деток целуют взасос прямо перед родителями, — угрожает Ким и бесстрашно тянется к его губам.
— Принесу, принесу! — тут же сдаётся Чон, поднимая руки вверх.
Тэхён снова улыбается, отпускает омегу, и тому приходится тащиться обратно в дом, чтобы отнести эту тупорылую расчёску и найти, чем прикрыть безбожно сексуальный торс своего неугомонного мужика. Парнем этого ёбыря-террориста называть у Чонгука уже язык не поворачивается.
— О, чипсики, — потирает руки довольный Ким, когда подходит к старшим.
Вонхо лениво даёт ему кулачок, протягивает открытую пачку и смело кладёт ладонь прямо на чужой пресс, щупая.
— Чипсики на стол, бездельник, — хмыкает он, тут же отбирая у Тэхёна еду. Младший альфа начинает возмущаться, но Бён только звонко шлёпает его по животу, — Четвертую пару закачаешь, тогда и поговорим, — кивает он на чужие рельефные кубики.
— У самого-то троечка, — бубнит Ким, пиная старшего в бедро.
— У меня фора в двенадцать лет, детка, — усмехается Вонхо и перекладывает руку на задницу Кима для очередной проверки, — Не чувствую поставленной сотни приседаний в день, — издевается он, крепко сжимая идеально плотные ягодицы.
— Меня домогаются, — Тэхён переводит жалобный взгляд на Юнги.
— Почувствуй себя Чонгуком, — пожимает плечами беременный, протягивая ему пиво.
Следующие десять минут Бён с изощрённым удовольствием рассказывает младшему альфе, что ждёт его в зале после месяца пропусков их жопонадрывательных тренировок, после которых Тэхён из фитнес-центра обычно выползает с предсмертными хрипами «воды». Ким клянётся, что не помнит, когда и, самое главное, нахуя записался на эти экзекуции, но Чонгук теперь вылизывает его бицепсы, поэтому пути назад уже нет.
— Пап, я есть хочу, — подлетает ко взрослым Минсон, чуть ли не падая Чимину в ноги.
— Я тоже, — невозмутимо пожимает плечами омега и даже не пытается добавить что-то утешительное.
Альфочка смотрит на него, несколько раз порываясь что-то сказать, но так ничего и не придумывает, тупо уставившись на родителя. Чимин смотрит на него в ответ, гладит по тёмной макушке ладонью и вопросительно кивает, будто ничего не слышал. Двух минут не проходит, когда мальчик забывает, зачем он вообще пришёл.
— Всегда работает, — хмыкает омега, когда ребёнок разворачивается и спокойно идёт к полянке, на которой играют братья.
— Вы с Хосоком уже на каком-то платиновом уровне, — наблюдает за чужими приёмами Юнги.
— Мы победили босса, — усмехается Чимин, со спокойной душой сгребая со стола пачку солёных крекеров.
Они все пялят на старшего Чона, который всё ещё матерится у мангала, агрессивно отмахиваясь от дыма. У Тэхёна появляется мысль пойти помочь, но опасность около открытого огня оценивается в девять Намджунов из десяти, поэтому рискнуть он не решается. Через несколько минут из дома выходит Чонгук, крутя на пальцах светло-фиолетовую футболку, и Ким довольно лыбится, выставляя руки вперёд. Вещь предсказуемо прилетает ему в лицо, Чон берёт со стола бутылку пива и садится рядом с альфой, пока тот пытается найти на ткани нужные дырки.
— Похвались, — заискивающе просит Чимин, двигаясь чуть ближе к парочке.
Чонгук вопросительно изгибает бровь и начинает отнекиваться, когда хён кивает на его шею.
— Покажи им, бэйбик, — пристраивается сбоку от младшего до жопы довольный Тэхён, обнимая его за талию и мягко целуя в плечо.
Стыд перед старшими они потеряли вместе с девственностью Чонгука пять лет назад: всё семейство Чон привыкло к их «бэйбик и папочка» не меньше чем к Тэхёну, зажимающему младшего за каждым углом. Ну как всё. Почти всё.
— Не томи, — фыркает Юнги и кидает в сына пустой упаковкой из-под вишнёвого сока.
Они все чуть ли не нависают над Чонгуком, когда тот закатывает глаза и оттягивает вниз футболку, оголяя огромный тёмно-бордовый синяк.
— Бедный ребёнок, — сочувствующе шипит Вонхо, рассматривая глубокий след от чужих клыков, — Ты его метил или жрал? — поворачивается он к Тэхёну, больно шлёпая его по ляжке.
— Ничего ты не понимаешь, — фыркает Ким, и собственнически сгребает Чонгука в свои объятия.
Чон вертится, сползает вниз на травку и укладывает голову на чужие колени, упрямо прячась от комментариев и безобидных подколов старших. Когда те снова переключаются на носящихся вокруг детей, Чонгук игриво шагает пальчиками по футболке Тэхёна, добираясь до плотной, рельефной груди. Он закусывает губу, очаровательно улыбаясь, и начинает громко смеяться, как только Ким предсказуемо кусает его за палец.
Sugar — Maroon 5
— Кушать хочу, — тянет омега сквозь смех, пока старший щекочет его, — Я съем твой стейк, — предупреждает он о своих планах заранее.
— Признавайся, — мягко щипает его Тэхён, — Там пупсик, — горящими глазами смотрит он на чужой живот, — Крохотный голодный пупсик, — почти умоляюще шепчет Ким.
— Максимум беляш с вокзала, — бессовестно разбивает все его мечты Чонгук.
— В тебе никакого сострадания, — плаксиво стонет альфа и обиженно отпихивает младшего от себя.
— Минсон! Положи, блять, мяч! — орёт Хосок, заставляя всех повернуться в сторону полянки, — Дин, если заревёшь, я не буду тебя кормить!
К детям нужен особый подход, к четырём — тем более. Минсон слишком любит кидать вещи братьям в лицо, Ёнджун молча ложится на пол почти всегда, когда его что-то не устраивает, Кастиэль подозрительно склонен к садомазо, а Дин может рыдать четыре часа подряд, если ему пришлось вытереть руки полотенцем с динозаврами, или суп оказался слишком мокрым.
— Он в лицо мне! — пищит пятилетний Чон, сидящий на траве. Минсон бегает вокруг него и издевательски смеётся, поднимая мяч только чтобы ещё раз кинуть его в брата.
— Иди ко мне, дам конфетку, — вытягивает перед собой руки Хосок, и Дин, насупившись, идёт в сторону отца.
Альфа берёт ребёнка на ручки и достаёт из кармана стратегически спрятанный чупа-чупс, снимая с него упаковку.
— Чё лыбишься? — пихает он в плечо Намджуна, который стоит то молча, но по глазам видно, сука: насмехается.
— А у кого-то дети капризничают, — не сдерживается старший, издевательски толкая язык за щеку.
— А кто-то пять лет не может справиться с ёбарем Чонгука, а теперь проигрывает четырёхлетке Чанёля, — бьёт по больному брат, и раунд определённо остаётся за ним.