3
— Отец! Сегодня Чани будет купать его любимый отец! — тут же откликается Намджун, не дав ребёнку даже подумать.
— Тэхён-хён? — радостно пробует угадать мальчик, наглухо игнорируя родителя, — Ты можешь насыпать мне много уточек? — тут же поворачивается он к Киму.
— Конечно могу, солнце, — улыбается Тэхён, пока Намджун захлёбывается в возмущениях:
— Я всегда сыплю тебе кучу уток! — громко фыркает он.
— Только шесть, — тихо бормочет Чанёль, прижимаясь к младшему альфе.
— Да там от пяти в пене уже задохнуться можно, — причитает Намджун.
Через десять минут BMW тормозит около гаража, и первым из машины выходит Тэхён. Он ставит Чанёля на тёплую лужайку, сняв носочки с крохотных ножек, и идёт к багажнику, чтобы достать чемоданы. Чонгук садится на корточки рядом с братом, пока Намджун помогает старшему омеге вылезти из салона.
— Во сколько все придут? — интересуется Чон, забавно морщась, когда малыш настойчиво тянет его за панамку.
— Хосок со своей армией голодных орущих крушителей обещал к шести, — отвечает ему отец, захлопывая дверь.
— Лукас уже во дворе, Бёны тоже к шести, — добавляет Юнги, лениво разминая спину, пока альфы достают багаж.
— Стейки? — с надеждой спрашивает чертовски голодный Чонгук.
— Жопа твоего хахаля, — язвительно вставляет Намджун, — На гриле под розовым перуанским перцем.
Глаза закатывают все, кроме улыбающегося Чанёля. Они всеми заваливаются в дом, и, пока старшие Чоны пытаются заставить ребёнка помыть руки, Тэхён затаскивает оба чемодана в комнату Чонгука.
— Дом милый дом, — довольно растягивает омега, плюхаясь на заправленную кровать и стягивая свою жёлтую панамку, — Боже, как мягко, — нежится на матрасе он.
— Неужели ты так и не познал всей прелести палаточных удобств? — наигранно возмущается Тэхён, ногой пихая багаж к стене.
Scuse me — Flo Milli
— Ещё как познал, до сих пор хожу, благовоняю шишкой в заднице, — мычит Чонгук.
— Во-первых, там было темно, — сразу начинает оправдываться Ким, параллельно прикрывая дверь, — Во-вторых она была скользкой и тёплой, и я не-…
— Может, на неё кто-то нассал! — не выдержав, перебивает его Чон.
— Кто мог нассать на неё около нашей палатки? — Тэхён скидывает свою панамку на пол и ерошит пушистые волосы.
— Не знаю, блять, енот? — страдальчески хныча, предполагает омега.
— Там не было енотов, — уверяет его Ким, открывая чемодан Чонгука и начиная перекладывать почти все его вещи в корзину для грязного белья.
— Может, он специально из сраной чащи выполз, чтобы нассать на шишку, которую одна слепая скотина перепутала с анальной пробкой, — не желает успокаиваться младший.
— Можно подумать, ты заметил это не после того, как я пять минут прекрасно тебя ей трахал! — альфа закатывает глаза и достаёт из переднего отделения небольшой чёрный мешочек, — Нам определённо нужно провести дезинфекцию, — заключает он, вываливая содержимое на кровать.
Вибраторы, анальные шарики, пробки, хвосты, мягкие ошейники, эрекционные кольца и полупустые баночки смазки рассыпаются по всему покрывалу вокруг Чонгука.
— Значит, как обоссаные шишки в меня пихать — так ничего страшного, а вибраторы мы тщательно стерилизуем! — фыркает Чон, наощупь ища рукой что-нибудь, что не жалко швырнуть в веселящегося нахала.
— Ты думаешь, я выкинул ту шишку, бэйбик? — коварно изгибает бровь Тэхён, — Будешь капризничать — засуну обратно в твой милый зад.
— Себе засунь, — пищит омега, кидая в старшего пластмассовую цепочку анальных шариков.
Ким ловит её одной рукой, откидывает в сторону и за секунду забирается коленями на кровать. Чонгук вертится и брыкается, пока альфа не придавливает его руки над головой, нависая сверху. Они оба улыбаются, как придурки, и младший закатывает глаза от удовольствия, когда Тэхён широко мажет языком по его шее.
— Трахаться хочется, — жалобно скулит Ким, и Чон не может не засмеяться с его умоляющего взгляда.
— Тебе даже когда мы трахаемся всё равно трахаться хочется, — издевается он, — Сообразим что-нибудь после барбекю, — подмигивает Чонгук, но в ответ получает расстроенное фырканье:
— На «после барбекю» у меня совершенно другие планы, — бубнит Тэхён.
Чон вопросительно изгибает бровь.
— Мы будем заниматься любовью, — абсолютно серьёзно говорит альфа и наигранно осуждающе щурится, когда Чон не сдерживает откровенного смешка.
— Что, твой член поцелует мою задницу и романтично попросит разрешения? — опять издевается младший, тут же получая подушкой в лицо.
— Быстро в душ, — командует Тэхён, одним движением снимая с себя футболку.
— Не пройдёшь фейс-контроль, чтоб туда со мной зайти, — хихикает Чонгук, сосисочкой скатываясь с кровати.
— Судя по звукам, — Ким замолкает и прислушивается, — Чани всё ещё не хочет мыть руки на кухне, — открывает он свой чемодан, доставая чистые боксёры и зубную щётку, — Так что у нас есть примерно минута, чтобы закрыться в ванной.
— Уровень опасности: семь Намджунов из десяти, — прикидывает Чонгук, — Можно попробовать.
— Лапку, — Тэхён протягивает свою большую ладонь, и омега лениво переплетает их пальцы.
Дверь в комнату остаётся открытой, тапочки — снятыми, чтобы не создавать шум. Альфа пять раз выглядывает с лестницы вниз, прежде чем потянуть Чонгука за собой, и сам же спотыкается на последней ступеньке.
— Блять, бежим! — шипит он, когда из кухни выходит Намджун, ведя Чанёля за ручку.
— Стой на месте, извращенец! — сразу замечает их старший и срывается к лестнице, отпустив малыша.
Возможно, Тэхёну не стоило снимать футболку в комнате и спускаться полуголым, но думать об этом уже не приходится: он перепрыгивает через диван, оббегает всю мебель, которая есть в гостиной, и едва уворачивается от руки Намджуна, залетая в ванную. Чонгук быстренько проносится к той же двери, пока отец занят погоней, и захлопывает её на замок, как только оказывается внутри.
— Не смей снимать штаны при моём ребёнке, кобелина! — орёт старший альфа, когда слышит щелчок, и начинает барабанить кулаками по деревянной поверхности. Всего на две секунды, сука, опоздал, — Чёртов педофил!
— Папа, мне двадцать! — отчаянно стонет омега за дверью.
— Это не повод рассматривать чужие вялые писюны! — ещё громче стучит Намджун, — У тебя будет психологическая травма! Быстро выходи оттуда, Чонгук!
— Минуточку… — возмущенный Тэхён определённо не может проигнорировать клевету на свой очень даже прекрасно стоящий член.
— У меня пупс в животе, нелюди! — перебивает их Юнги, выходя из кухни и специально топая босыми ступнями по паркету, — Чё ты разорался?! — отвлекает он Намджуна от пробивания двери, — Я сам должен мангал разжигать, а?
— Он там штаны снимает! — вопит старший Чон, отчаянно дёргая несчастную ручку, — Чонгук, спасайся!
Беременный омега недовольно щурится и в два уверенных шага добирается до мужа, хватая его за ухо. Он едва дотягивается, привстав на носочки, зато Намджун любезно сгибается почти пополам, когда младший тянет его вниз. Альфа громко айкает, пока Юнги оттаскивает его от двери, намертво вцепившись в чужую маленькую серёжку пальцами.
— Тебя за чем отправили? — строго спрашивает он, даже не думая отпускать.
— Да они там собираются трах-… — Намджун активно рвётся к двери, но получается только шипеть от боли.
— Скажи, зачем ты пошёл в дом! — громко топает омега, сильнее оттягивая серебряное колечко.
— Надеть на Чанёля панамку! — почти скулит старший, — Отпусти, пожалуйста, отпусти, — осторожно пытается отцепить пальцы мужа он.
— Где панамка Чанёля? — бесится Юнги, — Где, блять, сам Чанёль?!
Same Old Love — Selena Gomez
— Папочка, — доносится тихое откуда-то сверху, пока Намджун кое-как осматривает гостиную в поисках сына, которого немного упустил из виду, — Можно мне взять у Чонгука хвостик?
Крохотный Чон смотрит на родителей с лестницы и строит умилительно-просящие глазки, поднимая вверх длинный белый пушок, едва умещающийся в его ладошках. Малыш терпеливо ждёт ответа, пока Юнги наконец отпускает многострадальное ухо мужа и идёт к ребёнку.
— Где ты взял это, детка? — изгибает он бровь, прищуриваясь, когда поднимается по ступенькам.
— Он такой мягкий, пап, — почти мурлычет Чанёль, потираясь щёчкой о хвостик.
— Давай-ка мне, — спокойно вздыхает старший омега, подходя ближе.
Он наклоняется к ребёнку, осторожно забирая из маленьких ручек пушок, закреплённый на тяжёлой анальной пробке, и толкает язык за щеку, крутя её в руке. Юнги миленько улыбается малышу, протягивая ему свою свободную ладонь, и тот тут же повторяет за ним, показывая очаровательные ямочки.
— Сначала папочка с этим поиграет, ладно, солнце? — подмигивает старший и получает несколько частых кивков: Чанёль совсем не жадная и не капризная кроха, чтобы начать вредничать.
Юнги ведёт его сначала к своей спальне, быстро закидывая на заправленную кровать белый хвост, а потом уже к чонгуковой, чтобы закрыть гостеприимно распахнутую дверь. Он делает вид, что не обращает внимание на заваленное секс-игрушками покрывало, но всё равно невзначай присвистывает, взяв на заметку очень манящий силиконовый вибратор с тремя маленькими кнопками. Совсем не чтобы потом его одолжить.
— Пойдём дадим папе волшебный пендель, чтобы он наконец вышел на улицу и начал готовить нам вкусные-вкусные стейки? — предлагает Юнги, пока ищет панамку для сына в маленькой гардеробной около комнаты Чонгука.
— Пойдём! — радостно прыгает на месте малыш и обхватывает ладошкой два пальца старшего, когда тот снова протягивает ему руку, — Папочка, мы идём давать тебе магический пендель! — ещё радостнее кричит он на весь дом, чтобы Намджун точно услышал.
— Волшебный, — заботливо поправляет его Юнги.
— Волшебный! — послушно повторяет Чанёль, взмахивая руками.
Внизу кто-то отчётливо матерится и выметается за дверь, причитая. Старший омега по-доброму усмехается, со вздохом натягивая ярко-голубую панамку на маленькую тёмную макушку. Они неспешно спускаются по лестнице, строя друг другу рожицы, и Чанёль почти оглушающе громко смеётся, когда семенит к двери, выходящей во двор. Юнги заглядывает на кухню, прежде чем догнать ребёнка: он набирает два стакана воды, кое-как умещает на животе ванильный кексик и на секунду останавливается около ванной.
— Презервативы за зеркалом! — громко сообщает беременный, замолкая в ожидании хоть какой-то реакции, и после минутного молчания получает несдержанный высокий стон, — Понял, — невозмутимо хмыкает он, оставляя парочку в покое.
Когда омега выходит на задний двор, Намджун уже раздувает угли с максимально недовольной рожей, а Чанёль с Лукасом носятся по зелёной травке. Юнги удовлетворённо выдыхает и останавливается около большого стола, лениво распаковывая пластиковую посуду и поедая свой кексик, пока никто его не дёргает. На улице жара, но он чувствует себя совершенно прекрасно, спрятавшись под большим навесом и расставляя пустые стаканчики по столу.
Чанёль включает свою привычную предвечернюю гиперактивность и радостно пищит на весь двор, пока они с Соном играют в надувной мяч. Очаровательный малыш постепенно успокаивает агрессивные настроения Намджуна, но тот всё равно периодически кидает выжидающие взгляды на входную дверь. Через тридцать минут альфа наконец отходит от мангала, оставляя угли прогорать, и убегающий от Лукаса Чанёль врезается ему прямо в ноги.
— Не жарко? — мягко улыбается Намджун, присаживаясь на корточки рядом с ребёнком, — Принести попить? — спрашивает он, и младший часто машет головой в отрицании.
— А скоро Бэки придёт? — малыш нетерпеливо перекатывается с носков на пятки и раскрытыми ладошками упирается в колени отца.
— Как только ты выпьешь стакан воды и съешь бутерброд, — кивает альфа в сторону стола, поправляя ребёнку спутанные под панамкой волосы.
— Никаких перекусов до ужина, — доносится от Юнги, жующего свежую маковую булочку на пуфике рядом, — Мы правильно питаемся, забыли? — как ни в чём не бывало изгибает он бровь, удобно устроив ладонь на животе.
— Я не хочу кушать, — отзывается Чанёль, — Я хочу, чтобы Бэки пришёл, — жалобно добавляет он.
— Я слышу чью-то машину, — хмыкает Юнги, доедая последний кусочек и медленно оборачиваясь назад.
Не проходит и пяти минут, когда во двор заходит огромная шумная толпа: первым по-хозяйски заваливается Хосок, шурша кучей пакетов с едой и алкоголем, а за ним семенит активно машущий ладошкой Чимин с пятилетним Дином на руках. Следом забегает их адская тройня: одиннадцатилетние Кастиэль и Ёнджун держат в руках пустые водяные пистолеты, а семилетний Минсон уныло, но всё ещё не отставая, тащится за ними с летающей тарелкой.
— Пап, — растягивает громкое и недовольное он, — Ну пап, — повторяется практически сразу.
— Всем добрый вечер! — салютует Хосок с привычно ошеломляющим для отца четверых детей энтузиазмом.
— Ну пап! — ноет Минсон, но его снова игнорируют.
Юнги лениво встаёт с пуфика, указывая гостям, куда поставить пакеты, а Лукас активно обнимается с Чимином, пока они располагаются. Намджун не то чтобы воодушевлённо вздыхает, поднимаясь с корточек.
— Я с ними боюсь играть, — совсем тихо шепчет ему Чанёль, на секунду повернувшись к прибывшей орущей армии.
— Я тоже, детка, — похлопывает его по плечу отец, страдальчески улыбаясь брату.
— Пап. Пап. Пап. Пап. Пап, — повторяет Минсон уже раз пятидесятый, — Пап-пап-пап-пап-пап-пап, — начинает тараторить он, но Хосок слишком опытный для этих наивных уловок:
— Сын-сын-сын-сын-сын-сын, — передразнивает он в ответ, и маленький альфа капризно топает ножкой, бросая свою пластиковую тарелку на пол, — Я тебя сейчас в дом отведу, посажу на пол и включу лекции дяди Намджуна вместо ужина.
Ребёнок замолкает мгновенно. Он плаксиво поджимает нижнюю губу, поднимает фрисби с травки и строит такие жалобные глаза, что не заметить их нереально.
— Только привёл детей, а они у тебя уже почти рыдают, — беззлобно усмехается Намджун, подходя к племяннику, — Чего хнычем, малой? — обращается он к альфочке, но за него отвечает отец:
— Я предложил им выбрать по одной игрушке в магазине, и он выбрал тарелку эту, — закатывает глаза Хосок, — А теперь клянчит у них пистолеты, — кивает он в сторону старших детей.
— Жадные омеги! — хнычет Минсон, — Они мне не дают!
— Привыкай, дружище, они часто не дают… — вздыхает Намджун и тут же получает локтем под бок от проходящего мимо Чимина.
— Возьми мяч и покидай в стенку, — предлагает омега ребёнку, всё ещё осуждающе пялясь на старшего Чона, поднявшего руки в сдающемся жесте.
Girls Like You — Maroon 5
— Лучше в лицо Ёнджуну! — выпаливает Минсон и тут же убегает за мячиком, игнорируя крики родителей.
— Весь в тебя, — бубнит Чимин на мужа и отдаёт ему полуспящего Дина, чтобы присесть наконец рядом с Юнги, — Как пузожитель? — мягко улыбается он, кивая на чужой круглый животик.
— Как вечно невъебенно голодная детка, — честно отвечает беременный, — С Чонгуком меня так не разносило, — без малейшего сожаления смотрит он на пустые пачки и фантики, разбросанные вокруг пуфика, — С Чанёлем тем более.
— Да Чани величиной с креветочку, — мягко усмехается Чимин, располагаясь удобнее, когда альфы уходят в сторону мангала, а дети убегают к качелям и уже не орут на ухо.
— Этот как минимум с лобстера, — прикидывает Юнги, поглаживая живот.
— Где виновники торжества? — омега осматривается по сторонам, но видит только мелких.
— В ванной шалят, — усмехается беременный, кидая короткий взгляд на входную дверь, — Угадай, кто теперь с меткой на полшеи? — играет бровями он.
— Неужели? — распахивает глаза Чимин, — Генерал видел?
— Догадайся по носу Тэхёна, когда он выйдет, — вздыхает Юнги.
Омеги лениво следят то за детьми, то за мужьями и съедают всю миску винограда, пока старшие возятся у мангала. Проходит от силы минут двадцать, когда во дворе появляются ещё два гостя с несколькими пакетами и крохотным букетом из пяти белых пионов. Взрослый альфа машет всем в приветствие, направляется к столу, но ребёнок упорно дёргает его за штанину.