2
Минут через пять Намджун аккуратно напоминает, что они опаздывают, и Юнги, громко охнув, отпихивает его от себя. Они в ускоренном темпе собирают все игрушки Чанёля в рюкзачок с зайчиком и не без усилий забирают малыша у Бэкхёна. Воспитатель молча потирает нос, немного распухший от брошенного в него совка, пока Чоны отмечаются в журнале посещения. Вместо извинений на выходе Намджун бросает невозмутимое «передайте этому говноеду, что он всё ещё меня бесит».
— А почему мы сегодня так рано из садика? — лепечет Чанёль, пока Юнги пристёгивает его в детском кресле на заднем сидении их семейного BMW X7.
— Мы должны встретить твоих любимых хёнов, — отвечает ему папа, — Соскучился по Чонгуку, детка?
— Ура, Тэхён-хён! — выкрикивает малыш, радостно размахивая руками.
— Твоего брата зовут Чонгук! Чон-гук! — возмущается Намджун, кидая рюкзак сына в багажник.
— Хочу поиграть в прятки с Тэхён-хёном, — улыбается маленький Чон, совершенно игнорируя отца, — Можно, пап, можно? — почти прыгает в своём кресле он.
— Конечно можно, детка, — Юнги целует ребёнка в макушку, — Опять все штаны в траве и песке, — вздыхает он, опустив взгляд на зелёные колени сына, — Кто утром кричал «пап, ну давай новые, я не запачкаю, обещаю», а? — старший качает головой, легонько щипая Чанёля за нос.
I like me better — Lauv
— Прости, — жалобно тянет мальчик, строя глазки, — Мы в догонялки играли, и я упал, — признаётся он, — Но Бэки меня поднял и сказал, что ты всё постираешь, поэтому я не стал плакать, — младший начинает беспокоиться, — Нужно плакать, пап? — растерянно спрашивает он, полагая, что это помогло бы загладить вину.
— Нет, детка, не нужно, — подсказывает ему Юнги, — Конечно я постираю, слушайся Бэкхёна, он хорошо заботится о тебе, — улыбается он.
— Я слушаюсь, — покладисто отвечает малыш. Не ребёнок — ангел. Воспитание от Намджуна, надо признать, удивительно.
— Пристегнулись? — подходит к двери авто альфа, — Ускоряемся, любимые, — он приобнимает мужа со спины, захлопывает заднюю дверь и усаживает Юнги на переднее. Чон плюхается на водительское, пристёгивается, но наблюдает только за тем, как омега привычно лениво гладит живот.
— Большой такой для шестого месяца, — улыбается Намджун, заводя машину, — Точно альфа будет, — мечтательно добавляет он.
— Конечно большой, — соглашается Юнги, — Там же тройня. И все омеги, — он коварно усмехается, и Чон-старший бледнеет на секунду от одной только мысли, — Чё молчишь, папаша? — подстёбывает омега, пока муж выруливает с парковки.
— Ты так не шути, дорогой, у меня нервов уже не как двадцать лет назад, — умоляет он.
Пол ребёнка в этот раз было решено оставить сюрпризом до родов, но Намджун уверен — там альфочка, и никто другой. У него уже язык чешется начать рассказывать малышу, что вести себя нужно не как кобель, а как настоящий джентльмен; он хочет наконец забирать ребёнка с секции по борьбе или футболу, несмотря на то, что с радостью посещает очаровательные танцевальные утренники Чанёля. Он тоже хочет вот этих вот откровенных разговорчиков, которые Юнги периодически устраивает с Чонгуком. «Это омежье, кыш» — и перед старшим всегда захлопывается дверь, за которой хихикают о чём-то явно интересном. Намджун хочет так же хихикать, и для этого ему определённо нужен альфа.
— Точно никакого переезда, — бурчит Чон, плавно ведя машину и иногда поглядывая на время, — Его месяц нет, а я уже с ума схожу.
— Он же с Тэхёном, что тебя напрягает? — хмыкает Юнги.
— Это и напрягает! — Намджун останавливается на светофоре и смотрит по сторонам, — Кто вообще берёт пары вожатыми? Ещё и в одну палатку! — отчаянно шипит он, строя страдальческое лицо.
— Боже, они пять лет вместе, когда ты уже успокоишься? — закатывает глаза омега, — Гук третий курс закончил, а ты всё ещё не даёшь ему съехать в отдельную квартиру.
— Я даже сейчас как ни зайду в комнату — они там обжимаются, — жалуется альфа, — Ты представь, что эта нахальная морда сделает с ним, если они съедутся! — понадобились годы и тонна усилий, чтобы заставить Намджуна заменить совсем недружелюбные «кобель» и «упырь» на более щадящие «нахальная морда» и «похотливый гадёныш».
— Чонгуку двадцать, может, хватит контролировать его сексуальную жизнь? — изгибает бровь Юнги, но испепеляющий взгляд мужа сходит за вполне понятный ответ.
— Никакой сексуальной жизни, что ты несёшь! — фыркает Чон, порываясь закрыть уши, но он, к счастью, ещё не настолько поехал крышей, чтобы бросить ради этого руль прямо посреди дороги.
Юнги усмехается, поворачиваясь к окну, и решает не спорить, потому что пробовал уже слишком много раз. Где он молодых развратников только не палил: в шатающейся машине Тэхёна прямо под их окнами на день благодарения; чуть ли не в кустах на заднем дворе с разбросанными вокруг анальными игрушками в первый день весенних каникул; в комнате Чонгука на выпускной вечер: эта картинка вообще вряд ли когда-нибудь выйдет у него из головы. Юнги честно не хотел — он всего лишь принёс отглаженный галстук, а потом сложно было просто развернуться и выйти: Чонгук, сидящий на коленях с длинным хвостом в заднице, отсасывал альфе так, что старший едва отогнал шальную мысль попросить у него парочку уроков. Если бы свидетелем стал Намджун, белый хвостик, вероятно, свисал бы не между ягодиц Чонгука, а из глаза Тэхёна.
— Пап, — зовёт Чанёль, отвлекая родителей, — А почему хёны не взяли меня с собой? — грустно вздыхает он.
— Это лагерь для школьников, детка, — с улыбкой поворачивается к нему Юнги, — Подрастёшь немножко, и они обязательно возьмут тебя в свой отряд.
Малыш довольно кивает несколько раз и теребит в руках плюшевого кота, который всегда лежит на заднем сидении: у него уже оторван глаз и хвост, но это никак не мешает омеге считать его одной из любимых игрушек. Оставшуюся дорогу он занимает родителей рассказом о своём дне в садике, и Юнги хихикает с серьёзности Намджуна, который пятнадцать минут возмущается, что Чанёлю в столовой не досталось шоколадного кекса на десерт.
— Я позвоню директору после обеда, — недовольно качает он головой.
— Он тебя уже ненавидит, — смеётся Юнги.
— Я плачу за детский сад как за приличный университет не для того, чтобы мой ребёнок оставался без кексиков! — Намджун заезжает на парковку около вокзала, и глушит машину.
— Но мне Бэкхён свой отдал, — смущённо сообщает Чанёль.
— Вы что, весь день друг от друга не отлипаете? — с ноткой ревности спрашивает альфа, отстёгиваясь и открывая заднюю дверь, чтобы взять сына на руки.
— Мы лучшие друзья, — улыбается малыш, когда отец с лёгкостью прижимает его к своему плечу.
— Знаю я таких друзей, — бубнит старший себе под нос, удобно перехватывая Чанёля под попу и обходя машину, чтобы открыть дверь мужу.
Юнги кое-как вылезает, Намджун щёлкает ключами и кидает взгляд на часы — ещё успевают ровно ко времени.
What Lovers Do — Maroon 5 feat. SZA
— Какая платформа? — альфа играет своей огромной ладонью с крохотной ладошкой ребёнка, пока старший омега листает галерею в поисках фоток билета.
— Третья, — он оглядывается и тыкает пальцем в нужное табло, — Второй путь, десятый вагон.
Им везёт, что не приходится спускаться в подземку, поэтому уже через три минуты они останавливаются около двухэтажного экспресса: вокруг куча родителей, встречающих своих детей, поэтому найти кого-то практически нереально. На платформе гремят колёсики от чемоданов, возбуждённые поездкой школьники громко рассказывают что-то друг другу, и единственный способ их различить — по цветам. У каждого отряда панамки и косынки определённой расцветки, и Чоны понятия не имеют, около кого лучше встать.
— Боже, как они галдят, — усмехается Намджун, — Не представляю, как эти двое справлялись с двадцатью бешеными школьниками.
— Думаю, Гук пользуется приёмчиками твоей закалки, генерал, — Юнги легонько толкает его в плечо и улыбается, грея на солнышке свои мягкие щёки и живот.
Они немного отходят от поезда, чтобы не мешать ребятам спускать чемоданы, и совсем рядом с ними собирается кучка подростков, ждущих своих родителей. Школьникам на вид от двенадцати до пятнадцати, и они из разных отрядов: почти все косынки разных цветов. Парни громко обсуждают что-то, и Чоны прислушиваются ради чистого интереса.
— Над вашими декорациями весь педотряд угорал, — смеётся пацан в светло-синей панамке, — Мы вас порвали, даже не спорь, — довольно даёт он кулачки двум альфам из своего отряда.
— Да потому что вам вожатые реквизита привезли целую машину! — возмущается высокий омега с жёлтой косынкой на плечах, — А наши, блять… — недовольно размахивает он руками, подбирая слова.
— Дед кинул нам четыре фломастера, шишку, спросил, есть ли у кого-нибудь презик и съебался до представления, — помогает его друг, — Попробуй поставить сценку, когда у тебя в отряде пять человек из двадцати — пиздюки десятилетние, а один вожатый дерёт в палатке второго.
— Папочка, быстрее, папочка! — изображает стоны третий пацан в жёлтом, — Да, блять, трахни меня этими чёртовыми кольцами!
— Ноги шире, бэйбик, — подхватывает более низким голосом его друг, — Насаживайся глубже.
Школьники начинают угорать, и Юнги держится буквально в миллиметре от того, чтобы к ним присоединиться. Намджун стоит рядом с охуевающим выражением лица и ладонями прикрывает Чанёлю уши, будто это поможет.
— Что за дед? — с ноткой ужаса шепчет он мужу.
— Тебе не понравится, — выпаливает беременный, не сдерживаясь: он прикладывает ко рту ладонь, чтобы заглушить смех, и похлопывает ничего недогоняющего Намджуна по плечу.
Подростки продолжают решать, кому больше повезло с отрядом:
— Зато вы после посвята на тупую свечку пошли, а мы уложили мелких и играли в бутылочку, — хвастается омега в жёлтой панамке.
— Вожатые не спалили? — изгибает бровь пацан с зелёной косынкой на плечах.
— Ты думаешь, кто эту бутылку притащил? — усмехается ещё один в жёлтом.
— Дед закрыл меня с Тао в кладовке позавчера, — омега возмущённо поднимает вверх брови, — Там четверо вожатых под дверью угорали, со своим этим «не выпустим, пока не начнёте сосаться, детки», — он раздражённо прищуривается, — Ебучие сводники, они весь отряд специально по парочкам строили, а потом шептались!
— Но признаю, что они круты, — хмыкает его друг, — Вы видели, как дед на дискотеке отжигал? И, мне кажется, Куки-хён подрабатывает в стрипе, — заключает он, ухмыльнувшись.
— Люблю их ебанутость, — улыбается альфа из того же отряда, поглядывая в сторону вагона, — Где они застряли? Хер я уеду без фотки.
— В туалете трахаются, — предполагает пацан в красной панамке, заставляя остальных снова начать угорать.
Намджун только собирается влезть в кучку подростков со своими возмущёнными вопросами, когда Юнги толкает его в плечо и кивает на вагон, из которого сначала появляется огромный чемодан со звёздочками, а за ним и Тэхён собственной персоной. На нём огромная футболка с портретом Чонгука, абсолютно по-свински жующего ход-дог: младший дрался с Кимом весь день, когда тот напечатал четыре таких, но в итоге отчаялся уничтожать их — несносная скотина всё равно ходила в копи-центр за новыми. Загар Тэхёна бросается в глаза с первой секунды, и, надо признать, ему очень идёт. Он смеётся над чем-то, кое-как спуская чемодан по ступенькам, и глазами ищет своих мелких: они просто не могли уйти, не попрощавшись с самыми охуенными вожатыми.
Намджун вздыхает, будто это поможет ему запастись очередной тонной терпения и спокойствия. На удивление, он сначала даже не чувствует невыносимого желания вмазать кулаком по чужому лицу для расслабления, но оно услужливо возвращается, когда он замечает на макушке Тэхёна жёлтую панамку. Чон чует что-то подозрительное, но доходит не сразу:
— Погоди, — щурится он, почти на пальцах пытаясь сопоставить факты, — Не понял, — с лицом дебила тыкает альфа пальцем то на кучку школьников, то на Тэхёна.
— Дед! — перебивает его мозговую деятельность пацан в жёлтой косынке, несущийся к Киму с открытой камерой на айфоне.
— Я тебе хён, пиздюк, — по-доброму фыркает Тэхён, но тут же слегка испуганно осекается, — Твои родители же ещё не здесь? — шипит он, прикрывая рот ладонью. Если бы кто-то слышал, как он весь лагерь общался с детьми, его бы уволили раз сорок.
— Неа, — машет головой пятнадцатилетний альфа.
— Прекрасно, — Ким улыбается и даёт ему приличный подзатыльник, натягивая панамку на лицо, — Скажи сыр, — он отбирает у хихикающего школьника телефон и делает несколько селфи, пока тот пытается снять головной убор, — Свободен, плебей, — Тэхён даёт ему поджопник, отодвигая свой чемодан в сторону, чтобы не мешать людям.
— Я и с Гуки-хёном хочу, — визжит младший альфа, и шуточно, но неслабо ударяет старшего по прессу.
— Много хочешь, — Ким ловко заламывает ему руку и лёгким пинком отпускает к остальным подбежавшим парням, — Мелочь, разойдись, мешаете, — кивает он на максимально недовольного контролёра, около которого они трутся.
Тэхён еле пропихивается через облепивших его подростков и снова поднимается в вагон, выходя уже со вторым таким же огромным чемоданом. Он опускает его на асфальт и разворачивается, подавая руку появившемуся в проёме Чонгуку. На омеге тоже огромная футболка — разумеется, с самой нелепой рожей Кима, которую ему удалось запечатлить: в пьяном угаре с креветкой во рту и трусами на голове. Кожа младшего такая же золотистая, на щеках даже немного веснушек высыпало, волосы топорщатся во все стороны из-под криво натянутой жёлтой панамки.
Slumber Party — Ashnikko, Princess Nokia
— Дети мои, — улыбаясь, охает Чонгук, когда его облепляют школьники, — Полегче, — они галдят, лезут обниматься, фоткаться, и едва ли не сбивают Чона, потому что некоторые альфы те ещё пиздюки, но ростом уже повыше него.
— Так, фотосессия окончена, омегу мне сейчас раздавите, черти, — громко шипит Тэхён, применяя идеально отработанную за месяц технику: он начинает щекотать всех подряд, пока не добирается до Чонгука, собственнически прижимая его к себе.
— Ждём всех в следующем году, — смеётся омега.
— Только попробуйте не проголосовать на сайте за лучших вожатых, всех найду! — грозится Ким, раздавая пацанам кулачки.
Когда школьники, наконец, расходятся, Чонгук начинает активно вертеть головой в поисках родителей, которым было просто нереально протиснуться через толпу. Он радостно улыбается, увидев знакомые лица, и бежит навстречу, пока Тэхён тащит за ним оба чемодана. У Намджуна до сих пор немного озадаченное лицо, поэтому первым младший омега кидается на шею к Юнги.
— Привет, детка, — улыбается тот, целуя сына в щёку.
— Ничего себе он подрос, — Чонгук улыбается, опуская взгляд на большой живот папы, и осторожно проводит по нему ладонью, — Точно альфа, — мягко смеётся он.
— Ещё какой, — гордо хмыкает Намджун, обнимая сына вместе с Чанёлем, сидящем у него на руках.
— Гуки, — радуется мальчик, но взгляд его быстро перетекает за спину брата, — Тэхён-хён, ура! — намного активнее выкрикивает он.
— Кто это у нас такой? — улыбается Ким, подбегая настолько быстро, насколько ему позволяет тяжеленный багаж, — Ох, а штаны то какие красивые, Чани, — прикладывает он руки к груди, показывая своё восхищение.
Они с малышом дают друг другу пять, но Намджун всё равно не предлагает Тэхёну взять ребёнка на руки, упрямо прижимая его к себе.
— Всем здравствуйте, — Ким поднимает взгляд уже на старших Чонов, — Как всегда, доставил вашего сына в целости и сохранности, — лыбится он, кивая на Чонгука.
Намджун подозрительно щурится, но пялится в основном на Тэхёна, будто у того на лице должно быть написано, если он что-то натворил. Чон-младший отходит на пару шагов, чтобы забрать у Кима свой чемодан, и взгляд старшего альфы невольно перемещается к нему. Он стоит пару секунд, не втыкая, и его глаза медленно, но пугающе расширяются с каждой секундой. Юнги и Тэхён замечают чужой взгляд, и теперь они тоже смотрят на Чонгука. На шею Чонгука. Пиздец.
Прямо в основании плеча у Чона огромный фиолетово-бордовый синяк с чёткими следами от чужих зубов. Футболка еле-еле прикрывает его, и нихера он не похож на обычный засос.
Метка.
— Вы чего? — не понимает, почему на него все пялятся, омега. Тэхён нервно чешет затылок.
— Это что за сохранность, грёбаный ты ушлёпок, — Намджун даже не пытается придумать что-то помягче. У него такой убийственный взгляд, что Ким подумывает бежать, как в старые добрые, несмотря на то, что ему уже двадцать шесть.
Когда до Чонгука доходит, отец уже отдаёт ему на руки Чанёля, а сам опасно двигает челюстью.
— Пап, ты только спокойно, — мямлит омега. Он судорожно осматривает наряд Намджуна, чтобы убедиться, что у того нет с собой пистолета, и кое-как перехватывает улыбающегося брата.
— Спокойно? Конечно, зайка, — с ноткой истерики усмехается старший альфа.
Чонгук честно ожидает очередной поток матов, но отец действует оригинальнее и намного быстрее, чем кто-то успевает что-то понять: он кидается на Тэхёна и со всей дури заряжает ему натренированной правой прямо по лицу. Ким отшатывается, едва ли не спотыкаясь об чемодан, и прижимает ладонь к носу.
— Боже, папа! — спохватывается Чонгук.
— Блять, — шипит младший альфа, жмурясь и выставляя вперёд руку в защищающемся жесте, — Да чё ж вы сразу махаться то всё время? — отчаянно стонет он, пока Юнги оттаскивает мужа подальше.
— Нравится, как ты корчишься, сучара! — злобно выплёвывает Намджун. Его ноздри широко раздуваются, кулаки всё ещё крепко сжаты, настрой явно оторвать кое-кому яйца, — Если зубы чешутся, прокусил бы себе жопу, — шипит он, снова замахиваясь, но Чонгук влезает между ними, закрывая младшего альфу собой.
— Хватит калечить его! — выкрикивает омега, — Ты папе метку в восемнадцать поставил, почему мне нельзя? — возмущается Чон.
— Потому что я был офицером с отличным воспитанием, а твой похотливый хахаль торгует рожей в переходах и травит людей, — злобно кивает он на Кима.
— Это была рекламная акция! — вмешивается Тэхён, несмотря на то, что перед глазами ещё мигают звёздочки.
— В жопу твою рекламную акцию! — орёт старший.
— Да я сто раз уже извинился за этих глистов! — отчаянно стонет альфа.
Физика-ядерщика из Тэхёна не получилось, бизнесмена, кажется, тоже, но это не повод два года припоминать ему тот несчастный ужин. Ким, между прочим, три месяца пахал, чтобы открыть японский ресторан, а Намджун накатал на него заяву в полицию, после того, как провёл сутки в больнице — открытие бизнеса младшего альфы, честно говоря, прошло с небольшими последствиями. Откуда Тэхёну было знать, что «куцубушики-мацубушики» плохой поставщик рыбы? У него в голове было только добродушное: «Ну я спросил, мошенники они или нет. Они сказали, что нет».
— Успокоились все быстро! — прерывает их Юнги, громко хлопнув в ладоши, — У меня беременная жизнь, — максимально серьёзным тоном шипит он, когда все замолкают, — И в ней орать могу только я, андерстенд? — омега опасно прищуривается, испепеляя каждого убийственным взглядом, — Моя детка номер три желает два шарика ягодного пломбира, так что все собрали яйца в кучу и понесли свои задницы в машину. Сейчас же, — он медленно гладит живот и агрессивно кивает в сторону выхода.
Bad Liar — Selena Gomez
Перечить не смеет никто — опасно для жизни. Намджун приподнимает руки в сдающемся жесте, Чонгук поудобнее перехватывает Чанёля, а Тэхён на ощупь послушно хватает ручки чемодана. У него нехило разъёбан нос, по запястью течёт кровь, но голос Юнги не предусматривает поблажек ни для кого.
— Я тебя когда-нибудь придушу, — шепчет старший альфа Киму и забирает малыша из рук сына.
— Папа! — Чонгук недовольно качает головой и достаёт салфетки из переднего кармашка своего чемодана.
Вытирать кровоточащий нос Тэхёну приходится на ходу, потому что беременный останавливаться даже не думает. Намджун догоняет мужа, пока Чанёль пытается выглянуть за его плечо, чтобы снова посмотреть на любимых хёнов. Парочка в жёлтых панамках плетётся за ними, чемоданы стучат колёсиками по плитке, а Ким всё ещё шипит, едва касаясь пальцами опухшего носа.
— С возвращением, блять, — бубнит он.
— Прости, — виновато мямлит Чонгук, подавая ему ещё салфетку.
— Он никогда не успокоится, — жалобно вздыхает Тэхён и запрокидывает голову чуть назад, — Интересно, мне тебя в тридцать можно будет поцеловать, чтобы он не смотрел на меня так, будто я ебучий насильник-педофил?
— Папа родит альфочку через несколько месяцев, — Чон проходит через металлоискатель, пока Ким затаскивает чемоданы на ленту, — Они переключатся на него, обещаю, — пытается обнадёжить он.
Тэхён вскидывает бровь, и омега понимает, что его наёбка для уёбка не сработала: альфа слишком хорошо помнит, как тот говорил то же самое про Чанёля. Тема переезда Чонгука после рождения малыша успешно закончилась трёхчасовым вымыванием китайской лапши из тэхёновых волос, поэтому больше он не поведётся.
Когда они наконец добираются до машины, Юнги уже сидит на переднем, а Намджун пристёгивает Чанёля в детском кресле. Ким укладывает чемоданы в открытый багажник, и они с Чонгуком залезают на задние сиденья к ребёнку.
— Тэхён-хён, — улыбается маленький Чон, протягивая руки к его жёлтой косынке, — Возьмёшь меня на коленочки? — просит он, — Пожалуйста-пожалуйста, — строит глазки малыш.
— Иди сюда, солнышко, — светится Ким, отстёгивая ремень от детского кресла.
Он сажает Чанёля себе на колени, и тот тут же липнет к нему, обнимая всеми конечностями. Чонгук снимает с брата ботиночки, захлопывая дверь, пока Намджун копается в багажнике.
— Он ещё и до второго моего ребёнка добрался! — недовольный отец садится на водительское, злобно оборачивается назад и прищуривается, надеясь покалечить Тэхёна взглядом.
— Да хватит уже причитать, озабоченный, — Юнги не сдерживается и влепляет альфе подзатыльник, чтобы тот отвернулся обратно, — Что-что ты сказал, детка? — омега кладёт руки на живот, делая вид, что прислушивается, — Ты хочешь, чтобы папа молча вёз нас в кафе-мороженое, пока парни будут рассказывать нам, как они провели этот месяц? Как скажешь, пупсик, — он снова поднимает взгляд на мужа и требовательно складывает руки на груди.
Намджун несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не решается, выезжая с парковки с максимально обиженным выражением лица. Чанёль добирается до панамки Тэхёна, стягивает её и радостно играется с его большими кудряшками, путая их. Альфа сидит послушно, аккуратно придерживая ребёнка, чтобы тот не упал, а сам улыбается не менее ярко и очаровательно, несмотря на свой ноющий разбитый нос.
— Рассказывайте, — довольный Юнги поворачивается к младшим и игриво подмигивает.
Всю дорогу до кафе-мороженого Чонгук наступает Тэхёну на его многострадальную ногу, когда тот сбалтывает что-то лишнее, а всё, что тот сбалтывает, блять, лишнее. Чанёль ползает по Киму, цепляясь слегка влажными ладошками за его одежду, и к концу поездки случайно душит его косынкой. Младший альфа четырежды ловит смертоносные взгляды от Намджуна в зеркало, особенно когда крохотный Чон нежно чмокает его куда-то в ухо. Чанёль заливается безумно ярким смехом, когда Тэхён осторожно щекочет его животик, заботливо придерживая под попу. Они с малышом настолько закорешились, что Чонгук давно прикалывается, что у них одинаковый уровень развития.
Тэхён чертовски хорошо ладит с детьми. Да он просто блядская фея-воспитательница рядом с пупсиками, которых они шманали в лагере как только могли. Если честно, Чонгук до сих пор не уверен, что они не сломали никому из школьников психику.
— Наш отряд выиграл все призы по гребле, — хвалится Ким, играясь с Чанёлем, пока они паркуются около кафе.
— Ты перевернул лодку фиолетовых! — не сдерживается Чонгук, закатывая глаза и усмехаясь.
— Да сами они перевернулись, — отмахивается альфа, — Зато наши дети выиграли! — всё-таки палится он, а Юнги на переднем сидении улыбается, как ненормальный.
Они всей толпой выходят на парковку, и Чанёль начинает капризничать, когда Намджун пытается отлепить его от любимого хёна, поэтому тот, скрипя зубами, оставляет малыша на руках Тэхёна. Старший омега случайно заряжает мужу под ребро, пока вылезает из машины, и вместо извинения фыркает:
— Почему там твёрдо, мы чуть не ударились, — недовольно качает головой он, придерживая живот.
— Ботиночки забыли надеть, — вспоминает Чонгук, посмотрев на маленькие ножки брата, и делает шаг обратно к двери.
— Я его подержу, — Ким останавливает его и легонько подкидывает улыбающегося ребёнка, — Без ботиночек веселее, да, солнце?
Чанёль игриво смеётся и активно кивает несколько раз, прежде чем снова прилипнуть к его косынке. Они воркуют около кафешки, облепив малыша с двух сторон, пока Юнги упорно роется в бардачке, чтобы найти свой мини-вентилятор, который он, разумеется, не брал из дома.
— Я видел его на тумбочке в прихожей, клянусь, — жалобно стонет Намджун, придерживая дверь.
— Да здесь он, — прикусывает нижнюю губу Юнги и продолжает беспощадно выкидывать из ящичка все вещи альфы, — Значит, ты видел и не взял, — резко поворачивается он, когда всё содержимое бардачка уже валяется на полу, — Не взял мой вентилятор, значит, — опасно щурится он, надвигаясь на мужа, — Я не вижу, как ты дуешь, забыватель вентиляторов для беременного мужа, блять!
Намджун дует. Все двести метров до двери, пока Юнги обиженно не даёт ему руку, пытаясь показать, насколько ему жизненно необходима эта ебучая розовая вертелка, которой можно разве что пельмени остужать. Он продолжает дуть даже когда Чонгук с Тэхёном одновременно изгибают брови, заходя в кафе. Разноцветное меню немного смягчает гнев беременного, поэтому старший альфа облегчённо вздыхает и облокачивается на стену, пока они все стоят в очереди.
Working Bitch — Ashnikko
— Я починил кровать в гостевой, — поворачивается Намджун к младшим, — Теперь тебе не придётся пихаться в комнату Чонгука. Здорово, правда? — пилит он Кима пассивно-хуебесящимся взглядом.
— О, не волнуйтесь, я отлично пихаюсь, — как ни в чём не бывало улыбается Тэхён. Наглости и живучести у него какого-то хуя с каждым годом становится исключительно больше.
— Тогда, как насчёт запихнуть тебя в мангал и сэкономить сегодня на углях и мясе? — миленько предлагает старший.
— Не надо хёна в мангал, — распахивает свои большие глаза Чанёль, прикладывая ладошку ко рту.
— Поверь, детка: этого надо, — причитает Намджун, но тут же ойкает, когда его пихают в плечо.
— Закажи мне ягодный пломбир, — Юнги определённо всё ещё обижен, пусть и смутно помнит, за что.
— Три шоколадных рожка и один ягодный пломбир, пожалуйста, — вздыхает Намджун, подходя на шаг ближе к кассе.
— Нет, фисташковый, — дёргает его муж за подол футболки.
— Три шоколадных и один фисташковый, — исправляется он, крутя в руке банковскую карту.
— Апельсиновый, — снова толкает его омега, буквально за секунду до того, как альфа прикладывает кредитку.
— Три шоколадных и один апельсиновый, поправьте, пожалуйста, — поразительно терпеливо повторяет Намджун кассиру.
— Можете оплачивать, — парень в форме натянуто улыбается и третий раз кликает по дисплею компьютера, с подозрением поглядывая на Юнги.
Они ещё пару минут стоят около прилавка, выжидающе наблюдая, как второй работник раскладывает шарики по рожкам, и Тэхён вопросительно изгибает бровь, когда насчитывает только четыре.
— Мой кошелёк на дне чемодана, — жалобно стонет он, — Вы настолько меня ненавидите?
— А, ой, ты тоже тут? — издевается Намджун, — Можешь пососать что-нибудь другое, — пожимает плечами он, забирая мороженое с подставки.
Чонгук успокаивающе поглаживает Тэхёна по плечу и получает два рожка, один из которых сразу оказывается в руках Чанёля. Намджун только собирается протянуть мужу апельсиновый, когда тот невозмутимо забирает у него шоколадный.
— Нечего забывать мой вентилятор, — хмыкает он, показывая язык, и невозмутимо разворачивается к выходу.
Намджун ненавидит апельсины. Намджун выдыхает с нотками истерики, потому что его, высокоуважаемого, серьёзного и опасного генерала, годами троллит собственная семья. Для спокойствия на душе ему определённо надо убить какого-нибудь Ким, чтоб он свою нахальную жопу порвал уже, Тэхёна.
— Не возражаете? — лыбится младший альфа, прекрасно зная, что все Чоны едят только шоколадное.
Намджун отдаёт Киму этот несчастный рожок с таким видом, будто хочет засунуть его ему очень глубоко и очень в задницу.
Есть мороженое в машине оказывается не самой лучшей идеей, но Чанёля это совершенно не тревожит: у него весь рот в шоколаде и крошках от вафли, а всё, что делает Тэхён — мягко вытирает его своей футболкой и ей же случайно пачкает сиденья. Он раз десять смотрит в зеркало на Намджуна, ведущего машину, прежде чем наклониться к Чонгуку и слизать с его подбородка пятнышко от мороженого.
— Я хочу домой, а не с тобой в больницу, — шипит омега, отпихивая его от себя.
— Хён, хён, куда салфеточку? — отвлекает их малыш, протягивая Чонгуку скомканную бумажку и одной рукой готовясь обнимать Тэхёна.
— Давай мне, детка, — Юнги поворачивается с переднего и страдальчески вздыхает, когда видит, что Чанёль вытерся обо всё, кроме салфетки, — Угадай, кто будет тебя сегодня купать? — изгибает он бровь, сразу переводя взгляд на парочку.