1 глава
Примечание к части
ещё раз поясню за возраст и степень родства, чтобы вы не сошли с ума.
дети намджуна и юнги:
— чонгук (20)
— чанёль (4)
дети хосока и чимина:
— кастиэль (11)
— ёнджун (11)
— минсон (8)
— дин (5)
ребёнок вонхо:
— бэкхён (4,5)
тэхёну 26, лукас — друг юнги, хосок — младший брат намджуна. все — чоны, кроме лукаса (сон), вонхо (бён), бэкхёна (бён) и тэхёна (ким)
***
Intentions — Justin Bieber feat. Quavo
— Тебе нравятся игрушки Джисона? — интересуется маленький альфа, останавливаясь около песочницы.
Чанёль поднимает на него свои огромные блестящие глаза и задумывается на пару секунд, отряхивая испачканные ладошки.
— Ведёрочко, — тихо тянет он.
— С блёстками? — уточняет мальчик, получая в ответ несколько частых кивков, — Подожди меня здесь, — серьёзно просит Бён.
Чанёль хлопает длинными ресницами, наблюдая, как Бэкхён куда-то убегает, и возвращает внимание к своему песочному замку. Его новые бежевые штаны уже испачканы на попе и коленках, но невзрачное дырявое ведёрко, из-за которого все куличики выходят кривыми, кажется проблемой куда серьёзнее. Как родители могли положить ему такие плохие стройматериалы. Он уныло ковыряет совочком песок, пытаясь откопать тот, что лучше лепится, когда его снова отвлекают:
— Чани! — кричит Бэкхён, несясь обратно к песочнице, — Я принёс ведёрко!
Альфочка, запыхаясь, останавливается около младшего и с гордостью протягивает ему блестящую игрушку. Он опускается на коленки, подползает чуть ближе и берёт первый попавшийся совочек, набирая побольше влажного песка.
— Смотри, какое красивое, — увлечённо презентует свой подарок Бён, — Держи, Чани, — осторожно подталкивает он ведёрко к омеге, заполнив его доверху.
Чанёль смотрит сначала немного настороженно, но через пару секунд его лицо освещает яркая улыбка: он обнимает желанную игрушку и с усилием переворачивает её вверх ногами, делая идеальный куличик. У Бэкхёна глаза счастьем загораются, когда младший хлопает в ладошки от радости. Они строят целую крепость, прежде чем омега случайно насыпает песок себе на волосы. Он смешно пытается отряхнуться, мотая головой, и маленький альфа в ту же секунду приходит ему на помощь: он вскакивает с места, подходя практически вплотную, и осторожно убирает пухлыми пальчиками каждую песчинку. Чанёль послушно сидит, хихикая, когда старший мягко обнимает его за плечи.
— Отошёл быстро! — вдруг кричат со стороны, но дети даже не дёргаются, пока малыша не вырывают из рук Бэкхёна.
— Чани! — жалобно тянет Бён, уставившись на взрослого альфу, забравшего его прекрасную крошку.
— Брысь от моего ребёнка!
Годы Намджуна не меняют от слова совсем. Он злобно косится на мальчика, стоящего в песочнице, и удобнее перехватывает ребёнка, будто Бэкхён может хоть как-то до него дотянуться. Чанёль вертится до тех пор, пока не понимает, кто держит его на руках.
— Папочка, — улыбается малыш, руками обвивая шею отца, — Бэки мне ведёрочко подарил и замок помог построить, — кивает он на Бёна, стоящего внизу.
— У тебя есть три ведёрка! — возмущается Намджун, чмокая ребёнка в щёку, — Зачем тебе всякие альфы? Вон с Чонсоком строй, — кивает он на другую песочницу, в которой сидят несколько омег, но Чанёль, как обычно, подходить к ним даже не думает.
— Они отбирают у меня игрушки, — совсем тихо вздыхает мальчик.
— Кто? — глаза Намджуна округляются за секунду, — Показывай, — ох уж этот его взгляд, готовый убить даже детей.
— Неа, — хмыкает маленький Чон, — Папа сказал сначала ему рассказывать, а то у тебя пушка. Пиу пиу, — улыбаясь, показывает он пистолетики. Альфа только собирается что-то ответить, когда чувствует, как его настойчиво дёргают за штанину.
— Извините! — Бэкхён смело сжимает ткань чужих брюк, пытаясь добиться внимания, — Отдайте Чани, — умилительно-серьёзным голосом требует он.
— Забудь, букашка, — шипит Намджун, ревниво прижимая к себе ребёнка, — Иди к другим приставай, ишь какой, — фыркает он, враждебно разглядывая альфочку.
— Опять за своё, — недовольно вздыхают недалеко, и уже через пять секунд к песочнице вразвалочку подходит Юнги, — Поехавший! — омега даёт мужу подзатыльник, и тот тут же начинает вопить:
— А чё он, — кивает он на маленького Бэкхёна.
— Намджун! — перебивает его Юнги.
— Не, ну, а чё он?! — чуть ли не хнычет старший, недовольно топая.
— Ему четыре! — выкрикивает омега, обречённо качая головой.
— Почему эти нахалы всегда липнут к моим детям, — бубнит альфа, положив свою огромную ладонь на крохотную головку Чанёля в защищающем жесте.
— Сперма у тебя талантливая, производит только высококачественных омег, — закатывает глаза Юнги.
— Сперма! — радостно кричит новое слово младший Чон.
— Не так громко, детка, — охает омега, — Это взрослое слово.
— Сперма! Сперма! — смеётся Чанёль, и Намджун толкает язык за щеку, улыбаясь как идиот.
— Это ты сказал, не я, — приподнимает руки отец, показывая, что не при делах. Обычно именно он получает по шее за неуместное пополнение словарного запаса их ребёнка.
— Боже, идите уже в машину, мы опаздываем, — вздыхает Юнги, положив руки на свой шестимесячный живот.
Намджун, конечно, долго подкалывал брата, и, кажется, вечно беременного Чимина, а теперь, сука, приобщился. Очаровательный Чанёль определённо может сказать спасибо за своё появление очередным презервативам-шутникам и намджуновскому «да не порвалось, лежи». Ага, блять. Зато у него очко почти порвалось, когда Юнги проблевался через две недели. За девять месяцев альфа трижды с максимально страдальческим лицом наведывался в аптеку за заживляющим лосьоном: муж в отместку объездил его член так, что он начал побаиваться заходить в спальню лишний раз. Намджун надеялся на альфочку до последнего, и вовсе не потому, что имеет что-то против ещё одного прекрасного омеги — просто нервов его с годами и перманентным присутствием Тэхёна в их доме становится всё меньше. Милый Чанёль аккуратно послал его желания нахуй, поэтому Чон наумолял Юнги на последнюю попытку получить сына, которого можно будет учить джентельменским манерам, а не оттаскивать от всяких похотливых задниц.
— Чани! — почти плачет Бэкхён прямо около беременного омеги, когда Намджун разворачивается к машине.
— Что случилось, солнце? — наклоняется к нему Юнги, мягко улыбаясь.
— Отдайте Чани, — сдавлено всхлипывает малыш.
Старший смотрит на готового разрыдаться ребёнка, и ласково приобнимает его. Бён полгода ходит в одну группу с Чанёлем, а слёзы льёт каждый раз, когда Чоны забирают омегу из сада.
— Мы сегодня торопимся, детка, — успокаивает альфочку Юнги, — Вы с папой вечером приходите к нам на барбекю, помнишь? — подмигивает он, и Бэкхён уныло качает головой в ответ.
— Щёчка Чани, — бубнит мальчик.
— Что с его щёчкой? — Чон изгибает бровь и шикает на мужа, недовольно цокнувшего в стороне.
— Я не поцеловал, — Бэкхён поднимает на Юнги свои большие блестящие глаза, и у того мгновенно срабатывает омежий инстинкт, обострённый жителем его мягкого пузика.
— Дай ребёнка, — поворачивается он к Намджуну.
— Ещё чего! — фыркает альфа, — Сам говорил, опаздываем, — пытается отмазаться он.
My Oh My — Camila Cabello feat. DaBaby
Юнги не нужно говорить — он испепеляет взглядом за секунду, заставляя мужа безапелляционно поставить Чанёля на землю. Малыш спокойно стоит пару секунд, улыбаясь, пока Юнги не подтягивает его к себе. Он берёт крохотную ладошку в свою и легонько толкает сына к Бэкхёну, наспех вытирающему свои мокрые глаза.
— Чани, — радуется альфочка, робко обнимая младшего за шею. Он поднимается на носочки, тянется к мягкой щеке Чона и чмокает его милую ямочку.
Чанёль совершенно очаровательно краснеет, хихикая, и активно пытается повернуться к родителям, чтобы показать, какой у него замечательный Бэки. Ребёнок буквально светится от счастья, в отличие от Намджуна, который почти сожрал себе всю щёку изнутри, пока недовольно кусал её.
— Улыбнись, пень бесчувственный, — пихает его в бок Юнги, фотографируя малышей.
— Улыбнусь, когда моих детей перестанут окружать всякие наглые морды, — злобно щурится он.
— Я не собираюсь жить своей беременной жизнью рядом с твоей кислой задницей, — злится омега, — У нас портится настроение, улыбнулся быстро, или пиздец тебе, — опасно требует он.
Намджун, честно говоря, немного ссыкует, поэтому сдаётся, и камера айфона запечатляет его наитупейшее выражение лица. Он бы с удовольствием искренне улыбнулся своему любимому Чанёлю, а не вот этой вот пиявке, прилипшей к его сыну.
— Какое, Джисон? — доносится со стороны, и к песочнице подходит взрослый альфа с маленьким сыном на руках.
— Блестящее, — хнычет ребёнок, пальчиком указывая на гору игрушек рядом с песочной крепостью.
— Извините, — прокашливается мужчина, привлекая внимание Чонов, — У вашего вора наше ведро.
Намджун вскидывает брови от неожиданного обвинения, поворачиваясь к родителю незнакомого ему ребёнка.
— Простите? — хмыкает он.
— Ваш ребёнок отобрал у моего сына игрушку, — заявляет недовольный отец, — Пусть отдаст и извинится.
— Чё? — раздражённо усмехается Чон, — Ты моего сына вором назвал?
— Улики в песочнице, — пафосно кивает он на кулички, будто они тут за подпольные сделки решают.
— Пацана сначала своего воспитай, чтобы не ныл, как тряпочка, а потом в песочницу тыкай, — шипит Намджун, кинув взгляд на блестящее ведёрко, на которое показывает маленький альфа.
— Ты кто такой, чтобы мне указывать, как детей воспитывать? — закипает мужчина, прижимая к себе расстроенного сына.
— Кто я? — поднимает подбородок Чон, подходя ближе, — Отец самого воспитанного и очаровательного омеги в этом садике, которого ты только что обозвал очень нехорошим словом.
Юнги наблюдает, как муж медленно закатывает рукава своей летней рубашки в очень недоброжелательном жесте, и понимает, что пора вмешаться в этот цирк.
— Вам по пять? — закатывает глаза он, — Подеритесь ещё.
— Так, домохозяйка, не лезь, когда мужики разговаривают.
Оу. Не стоило.
— Как ты меня назвал? — переспрашивает Юнги, засовывая телефон в карман.
— У вас это семейное с таким лицом всё переспрашивать? — хмыкает альфа, но сына почему-то покрепче к себе прижимает: хуй знает, на что способны оскорблённые беременные.
— Задницы всяким хмырям надирать у нас семейное, — отвечает омега и наклоняется к песочнице, поднимая красный совочек.
Мужчина ничего даже понять не успевает, когда он прилетает ему в лоб, а Юнги агрессивно набирает в ладонь песок.
— Детка, подожди, — спохватывается Намджун, увидев выражение лица мужа.
— Сраный мудак, — шипит омега и опасно надвигается на чужого альфу.
— Ненормальные! — вопит тот, одной рукой хватаясь за лоб, а другой всё ещё держа ребёнка.
— Ещё какие! — Юнги швыряет в него песком, — Домохозяйка тебе сейчас яйца на член натянет.
— Член! Член! — для полноты картины начинает радостно кричать Чанёль, оторвавшись от Бэкхёна чтобы понаблюдать за любимым родителем.
— Солнышко, не надо так говорить, — Намджун мечется между ребёнком, взбешённым мужем и дебильным альфой, которому надо бы по роже заехать.
— Член! — улыбается малыш.
На них смотрят почти все дети. Они чуть ли не дерутся у песочницы, пока Чанёль раз десять выкрикивает понравившееся слово на всю площадку. Юнги не останавливается на одной горстке песка, поэтому высыпает охуевающему мужчине целое ведёрко на голову, и только после этого Намджун начинает активно оттаскивать его от потенциально опасных игрушек.
— Что здесь происходит?! — через две минуты на шум прибегает запыхавшийся воспитатель.
— Член! — поворачивается к нему первым Чанёль, показывая палец вверх.
Молодой омега поднимает ошарашенный взгляд на взрослых, но там картина не лучше от слова совсем: отец Джисона пытается отряхнуть волосы от кучи песка, Юнги орёт на него благим матом, совершенно не стесняясь кучи деток, которые с открытыми ртами смотрят шоу, Намджун еле успевает выхватывать совки и формочки из рук мужа.
— Успокойтесь все, пожалуйста! — растерянно выкрикивает воспитатель, делая попытку аккуратно проникнуть в эпицентр событий. Аккуратно не получается: беременный омега кидает очередную игрушку, и прилетает она не в увернувшегося альфу, а в нос работника садика, — Да объясните, что случилось! — шипит от боли он, прижимая ладонь к лицу.
— Сын этой больной семейки украл у Джисона ведро! — возмущается покалеченный альфа, отплёвываясь от песка.
— В ведро у бабки на даче срать будешь, а это — ведёрочко, придурок! — орёт в ответ Юнги, пока Намджун пытается осторожно отобрать у него тяжёлый оранжевый трактор.
— Ваш ребёнок — вор! — отбивается мужчина, а бедный воспитатель отчаянно выставляет вперёд руки в успокаивающем жесте.
— Скажи это ещё раз и сядешь у меня в обезьянник за клевету, — рычит старший Чон и теперь сам поднимает трактор в руке.
— Папа, ну ведёрко, — почти плачет Джисон, активно указывая на песочницу.
— Отдайте это ведро уже, психи! — альфа собирается наклониться к блестящей игрушке, когда к ней подбегает Бэкхён. Он хватает его, прижимая к груди, и совершенно не собирается кому-либо отдавать.
She — Selena Gomez
— Это для Чани! — строго говорит он и злобно щурится.
— Это он отобрал у меня, — по щекам Джисона текут слёзы, которые он даже не пытается вытереть. Мальчик тыкает на Бёна, дергая отца за воротник футболки.
Воспитатель смотрит на кучу детей, собравшихся вокруг, и прикрывает лицо ладонями: ему срочно нужно выпить успокоительное, прежде чем начать объяснять им, что нельзя говорить как эти дяди, а тем более кидаться друг в друга песком. Улыбающийся Чанёль гордо смотрит на Бэкхёна, протягивая крохотные ладошки к ведёрку, которое тот держит, но альфочка всё ещё защищает его для младшего.
— Слышали? Ваш сын — бандит, — хуебесится отец Джисона, указывая Намджуну на Бёна.
— Да это не мой сын, говноед! — орёт Чон в ответ, раздражённо взмахивая руками.
— Чё это я — говноед?! — их не остановит никто, — Всё, давай сюда ведро! — альфа прижимает плачущего сына к своему плечу и второй рукой с силой дёргает это несчастное ведёрко из маленьких ручек Бэкхёна.
— Нет! Нет! — кричит Бён на всю площадку, — Джисон, никакой ты не альфа! — не на шутку злится он, — Делиться надо! Чанёль маленький, его защищать надо, и заботиться, и помогать, и отдавать, что он хочет, — запутанным потоком слов тараторит мальчик, — А ты жадина, и грубый, и ноешь всё время, какой тебе омега, слабак!
Голос Бэкхёна такой властный и уверенный, что замолкают даже все взрослые. Альфочка заканчивает отчитывать Джисона, мужественно топнув ногой, и разворачивается обратно к Чанёлю, сидящему на попе в песочнице и грустно смотрящему на игрушку в руках чужого отца.
— Ведёрочко… — почти шепчет он, а глаза уже на мокром месте.
— Я тебе новое найду и намного красивее, только не плачь, Чани, — Бэкхён осторожно садится на колени рядом с омегой и мягко прижимает его к себе, защищая от всяких гадких Джисонов.
— Я выдаю Чанёля замуж, — внезапно выпаливает Юнги. Он смотрит на сына, успокоившегося в чужих объятиях, и определённо добавляет Бёну плюс сотню баллов на будущее благословение. Намджун фыркает.
Джисон больше не плачет — стыдно, а его отец открывает рот несколько раз, чтобы что-то сказать, но в итоге скрипит челюстью, недовольно разворачиваясь к выходу, и заявляет, что хочет перевести сына в другую группу. Беременная сентиментальность Юнги не выдерживает очарования обнимающихся малышей, поэтому он поворачивается к мужу и жалобно вытягивает руки перед собой. Альфа реагирует не сразу, а после недовольного пинка старшего омеги: он очень старательно подбирает позу, в которой сможет не побеспокоить чувствительный живот, и теперь они обнимаются точно так же, как дети. Воспитателю хочется только прилечь на скамеечку, пока он с этой семейкой ещё не чокнулся: в старшей группе у несчастного ещё и дети Хосока с Чимином — те не менее ебанутые, когда приходят забирать своих чад.