5
Намджун недовольно поглядывает на мясо, будто от этого оно начнёт быстрее жариться, а Хосок продолжает его стебать, в итоге получая тяжёлой ладонью по башке. Старший продолжает бубнить что-то себе под нос, переводя хуебесящийся взгляд то на похотливую скотину, бесстыдно лапающую Чонгука за задницу, то на Бэкхёна, который придерживает тяжёлый стеклянный стакан, чтобы Чанёлю было удобно пить. Хосок съёбывается к детям, когда те опять начинают орать, а остальные взрослые в сторону Намджуна даже не смотрят. Генерал спецчасти в шашлычника, блять, заделался.
Темнеет буквально на глазах, поэтому Юнги с Чимином включают уличные фонарики и ловят носящихся мелких, чтобы надеть на них кофточки. Слушается, предсказуемо, только Чанёль: Чонгук специально приносит ему из дома свитер с барашками, и младший не пытается убежать, но мягко тянет вещь из рук брата.
— Гуки, пожалуйста, — строит он глазки.
Омега хмыкает, отпуская свитер, и малыш тут же поворачивается к Тэхёну, расставляющему по столу пластиковые тарелки.
— Хён, помоги, пожалуйста, — просит Чанёль и усердно тянет к нему маленькие ладошки.
— Чем это я тебя не устраиваю? — возмущается Чонгук, вскидывая брови, но брат его игнорирует.
— Поднимай ручки, пупсик, — широко улыбается Ким.
Он откладывает упаковку посуды, садится перед ребёнком на колени и осторожно подворачивает низ свитера до горла. Чанёль легко просовывает в него свою крохотную макушку и весь сияет, пока Тэхён осторожно расправляет пушистую ткань.
— Бэйбик, — Ким поднимает взгляд на дующегося Чонгука и строит ему щенячьи глазки, — Хочу такую кнопку, — почти шепотом скулит он, мягко прижимая к себе малыша.
— Слышал, Чани? Тэхён хочет посадить тебя в мешок и утащить в своё логово, — издевается Чон, и ребёнок немного растерянно смотрит то на него, то на Кима.
— Может, без мешка? — скромно шепчет он, обнимая хёна.
— Чонгук шутит, кроха, — гладит его по головке альфа и недовольно зыркает на своего парня.
Чон победно хихикает и идёт помогать Чимину одевать капризного Минсона. Тэхён с Чанёлем вдвоём расставляют по столу оставшуюся посуду, включают яркую белую гирлянду и лениво развлекаются, пока остальные заняты: Ким сажает малыша себе на колени, и играет с ним в ладушки.
— А Бэк куда делся? — вскидывает он бровь.
— Они с Вонхо-хёном в дом пошли помогать, — отвечает Чанёль, слабо хлопая по чужой огромной ладони.
— Там вроде только Лукас салат резал, — хмыкает Тэхён, но доходит практически сразу, — Понял.
— Иди сюда, грибожуй, — доносится сбоку, и Ким тяжело вздыхает.
— Уже в пути, господин Чон, — осторожно снимает он с себя ребёнка и выходит из-за стола.
Тэхён уже даже не интересуется, почему грибожуй: у него и без этого есть отдельная папка в заметках со всеми прозвищами, которые он собрал за пять лет. Из ста сорока восьми он догадывается о значении и происхождении максимум девяти. Младший альфа останавливается около мангала, получает в руки огромную тарелку и терпеливо смотрит, как Намджун пытается вынуть мясо из решётки. Держать рот закрытым больше минуты у него получается из рук вон плохо:
— У вас мужественные уши, — ляпает он совершенно искренне.
— Вилкой в глаз или в жопу раз? — интересуется старший Чон, не поднимая взгляда от решётки.
— Может, что-то среднее? — почти жалобно просит Тэхён, и Намджун на полном серьёзе поворачивается к нему, вскидывая брови:
— Вилкой в жопу?
Ким смотрит на него, как придурок, и игриво подмигивает, не придумав ничего лучше. Намджун на секунду пытается вспомнить, не бил ли он случайно Чонгука обо что-нибудь головой в детстве, что тот теперь с этой припизднутой мордой сутками напролёт вечно довольный таскается. «Главное, чтобы ребёнок был счастлив», — твердит себе старший каждый раз, но, ей-богу, ебало этого грибожуя когда-нибудь доведёт его до дурки.
На удивление, Тэхён больше не выдаёт оригинальных комплиментов, и только благодаря этому они справляются с мясом без катастроф. Ким переносит стейки на стол, старшие омеги командуют бесящимся оголодавшим детям, куда сесть, и раскладывают по тарелкам салаты, пока все суетятся. Хосок открывает сразу три бутылки вина, а последними подтягиваются из кухни Вонхо с Бэкхёном и Лукасом.
— Пап, брось ты эти баклажаны, — оборачивается Чонгук к стоящему у мангала Намджуну, когда все кое-как усаживаются.
— Я твой анальный хвост из окна брошу, если ещё раз обидишь мои баклажаны, — тут же отзывается Юнги.
— Папа! — возмущённо шикает Чонгук.
— Ничего не знаю, здесь слишком вкусно пахнет, — отмахивается беременный, облизываясь и глазами выбирая самый большой стейк.
Через пару минут Намджун ставит тарелку с баклажанами перед мужем, и они все наконец-то разливают по стаканчикам алкоголь, пока дети заняты едой.
— За семейный вечер и прекрасных вожатых, благодаря которым мы нашли очередной повод пожрать и бухнуть! — предлагает первый тост Хосок.
Чокаются все, кроме Чонгука, окружённого с одной стороны Намджуном, а с другой — Тэхёном, который в разрешении выпить ничем не лучше первого. Поясняет он обычно совершенно серьёзным: «а если там пупсик?» — и строит эти свои жалобные глазки, сучара, пока на чужой живот пялится. Не сказать чтобы Чонгук выглядел слишком возмущённым этим.
— Ты не так режешь, — шипит омега Киму, недовольно ёрзая на стуле, как маленький.
— Ты сказал, что хочешь треугольниками, — оправдывается альфа, кивая на кусочки мяса.
— Это не треугольники, — настаивает на своём Чон, но забрать тарелку даже не пытается.
— Ты у нас физик-ядерщик? — Тэхён почти оскорблённо вскидывает брови, перестаёт резать стейк и вместо этого пилит младшего взглядом.
— Я — архитектор, — гордо приподнимает подбородок Чонгук.
— А кто за этого архитектора по ночам чертежи дорисовывает, когда он на кровати в жалобный, уставший комочек сворачивается? — бьёт с козырей старший.
Чонгук несколько раз открывает рот, чтобы что-то возразить, но почти сразу проигрывает:
— Сойдут и такие, — бубнит он себе под нос, забирая у Кима тарелку.
Rules — Doja Cat
Тэхён довольно улыбается, накладывает Чонгуку все его любимые салаты и привычно кладёт ладонь на его бедро под столом. Стейки оказываются потрясающими, поэтому Чимину с Хосоком приходится постоянно отбирать у Минсона вилку, чтобы тот не подавился, слишком быстро запихивая в рот по несколько кусочков. Вонхо присматривает за сыном, но Бэкхён мало того, что сам набирает себе в тарелку овощи, так ещё ухаживает за Чанёлем, подавая тому салфеточки. На смену бутылкам вина приходит текила и лимонный спрайт, из которых Тэхён почти профессионально разливает коктейли, постоянно отпихивая лезущего в его стакан Чонгука. Лукас активно размахивает руками, рассказывая, как он утром чуть не подрался с таксистом, и через десять минут единственным, кто ещё слушает его, остаётся Вонхо. Дети сметают свои порции в рекордные сроки, и Чимин едва успевает собирать пустые тарелки в мусорный мешок.
— Десерт, — липнет к Хосоку Кастиэль.
— Ты минуту назад стейк прикончил, — отнекивается старший, пытаясь доесть свой кусок мяса в спокойствии.
— Десерт, — атакует со второй стороны Ёнджун. Даже думать не приходится, чтобы понять, кто его подговорил.
— Траву можете пожевать, — отвечает отец, тут же получая подзатыльник от мужа.
— Думай, чё несёшь, они в прошлый раз уже песка нажрались, — осуждающе шипит Чимин.
— Братец, дай печенюх каких-нибудь, или они сгрызут тебе газон, — вполне серьёзно угрожает Намджуну Хосок, кивая на своих мелких, вертящихся вокруг стола.
— Ты их раз в неделю кормишь? — заёбано вздыхает старший Чон.
— Они любят экзотику, — невозмутимый отец пожимает плечами и продолжает жевать стейк.
— Они жрут мои растения! — вклинивается Чимин, — Я полгода эвкалипт выращивал, — жалобно стонет он, — Да, Дин? Вкусно тебе было?
— Потом пятнышки кое-где появились, — игриво смеётся ребёнок.
— Да вся жопа у тебя красная была, гурман! — недовольно качает головой старший омега и специально путает малышу волосы на макушке. Дин хихикает, строит родителю рожицы, и Чимин ласково шлёпает его по попе.
Намджун, кряхтя и жалуясь, встаёт из-за стола и пропадает на следующие десять минут, пока собирает по всей кухне сладости. Юнги лениво разваливается на пуфике, уговаривая Чанёля съесть хотя бы листик капусты, но тот спрыгивает со стула и прячется за спиной Тэхёна.
— А Чанёль сегодня будет купаться без уток, — безжалостно заявляет беременный, откладывая тарелку младшего обратно на стол.
— Нет! — охает крохотный Чон, — Но уточки, пап!
— Нет овощей в животике — нет уток в ванной, я всё сказал, — показушно хмыкает Юнги.
— Тупая капуста, — расстроено пыхтит себе под нос Чанёль.
Тэхён сдерживается, чтобы не рассмеяться от умиления, и протягивает малышу половинку очищенного огурца.
— Юнги-ши, как насчёт бартера овощей за красивые глазки? — обращается он к омеге, выводя ребёнка из-за своей спины и быстро шепча тому на ушко, — Подожми губки. Жалобнее, Чани, жалобнее.
Беременный складывает руки на животе, делая вид, что принимает очень серьёзное решение, и только через минуту отвечает уступительное:
— Идёт.
Маленький Чон ярко улыбается, даёт Тэхёну пять и быстро кусает хрустящий огурец, садясь обратно на стульчик. Юнги подмигивает Киму, а Чонгук по-доброму закатывает глаза: все давно смирились с тем, что его парень Чанёлю и в друзья, и в братья, и в отцы заделался на полные ставки.
Намджун возвращается с кухни, вываливая на стол кучу сладостей, и Кастиэль с Ёндужном набрасываются на неё с молниеносной скоростью. Чимин даже не пытается их остановить: он дожидается, пока дети начнут растерянно искать место, куда можно свалить награбленное, и с чистой совестью забирает у них из рук практически все коробочки с пирожными. Вонхо добирается до нетронутой бутылки мартини и вскрывает её, разливая новые коктейли. Никто из них не пьян, но Хосок на расслабоне становится намного инициативней в играх с мелкими, а Лукас смелее придвигается к старшему Бёну. Намджун не пьёт потому, что не хочет дышать алкоголем на Юнги, а Тэхёна не берёт даже после третьего стакана: его обычно либо хуярит до весёлых танцующих грибочков, либо не хуярит вообще.
— Напомни, что там про занятия любовью, — невзначай интересуется у Кима Чонгук, когда Вонхо выносит из дома шоколадный торт, и старшие начинают освобождать стол.
— Тебе понравится, бэйбик, — игриво подмигивает ему альфа, зачем-то немного отодвигая свой стул.
— Только не шишка, — почти про себя умоляюще шепчет младший, — Ты куда? — изгибает он бровь, когда Тэхён поднимается с места.
— Прошу внимания!
Ким неловко вытирает ладони об свои шорты, ожидая, пока на него все повернутся, и загадочно улыбается. Чонгук складывает руки на груди, переводит взгляд то на родителей, то на Тэхёна, который слишком подозрительно на него пялится.
— Чё он лыбится так? — бубнит Намджун, и на него тут же шикает Юнги.
— Гуки, — Ким совсем отодвигает стул и разворачивается к младшему, пока все остальные, на удивление, молчат, — Я хотел сделать это романтично, и я надеюсь, что огоньки, мясо, тортик и семья — это достаточно романтично, — сразу оправдывается он.
— Ебаный в рот, — едва слышно присвистывая, толкает язык за щеку Хосок, — Просрал ты, братец, — усмехается он, похлопывая ничего не понимающего Намджуна по плечу.
— За пять лет мне не хотелось отдохнуть от тебя ни минуты, бэйбик, — продолжает Тэхён, какого-то хуя нервно перебирая пальцами.
Чонгук пялит на него, как на психа, но спросить что-либо не пытается, внимательно слушая. Даже дети сидят в тишине, и только Намджун шуршит салфеткой, ёрзая на стуле и пихая глупо улыбающегося брата, чтобы тот пояснил ему за свои слова.
Valentine — 5 Seconds of Summer
— Ты знаешь, детка, — прокашливается Ким после небольшой паузы, — Я твой альфа, ты мой омега. Я инь, ты мой янь, — как всегда несёт ахинею старший, но звучит это невъебительно искренне, — Мы чувствуем друг друга максимально, — всё-таки срывается на очаровательно-придурковатую улыбочку он, — Это полёт.
— Чё происходит? — недовольно вертится Намджун, когда Хосок прикрывает рот кулачком, чтобы ничего не сморозить.
Юнги с Чимином одновременно переглядываются, и это выглядит настолько подозрительно, что у старшего Чона начинает дёргаться глаз.
— Бэйбик, — зачем-то лезет в карман своих шорт Тэхён.
Чонгук расцепляет руки, мягко перекладывая их на свои бёдра, и широко распахивает глаза, когда альфа опускается перед ним на одно колено.
Намджун, кажется, перестаёт дышать.
— Будешь моим самым прекрасным на свете мужем? — нежно и легко слетает с губ Тэхёна.
Чонгук видит, как у Кима подрагивают пальцы, когда тот открывает квадратную бамбуковую коробочку: внутри только крохотное красное сердечко, определённо вырезанное им самим, и тонкое серебряное кольцо. На нём ни камней, ни бриллиантов, ни гравировки: оно такое же простое и потрясающее, как сам Тэхён.
Чонгук не даёт себе на раздумье ни единой секунды.
— Ты делаешь мне предложение на барбекю, ты в курсе? — шепчет он, слегка подаваясь вперёд. Старший кивает с поражающе непоколебимой уверенностью, — А то, что ты — самый сексуальный, заботливый и любвеобильный альфач, которого я обожаю до усрачки, Тэхён? — смотрит ему в глаза Чон, прикусывая губу, и ярко улыбается, прежде чем часто-часто закивать.
Ким резко выдыхает, вытягивает руки вперёд и буквально стаскивает Чонгука со стула. Они оба падают на травку, смеясь, когда старшие начинают присвистывать, хлопать и бурно переговариваться. Чимин снимает на камеру, как альфа надевает Чону кольцо на безымянный, дети снова начинают шуметь и беситься, не особо понимая, что делают взрослые, но всё равно радуясь. Тэхён целует младшего в губы прямо на газоне, и только через минуту обращает внимание на то, что ему ещё не заехали по морде. Он поворачивает голову в сторону стола и сразу понимает, почему: Вонхо с Хосоком держат агрессивно вырывающегося Намджуна на стуле, а Юнги любезно прикрывает ему ладонью рот, прекрасно зная, что он — единственный, кого альфа не укусит, чтобы вырваться. Чанёль почти сразу выбегает из-за стола, чтобы обнять любимых хёнов, и очаровательно хихикает, наваливаясь на них сверху. Чимин с Лукасом активно фоткают парочку, а беременный показывает Тэхёну большой палец, делая вид, что мычащего в его ладонь мужа не существует.
— Поздняк метаться, папаша, — смеясь, закатывает глаза Хосок, когда брат начинает брыкаться ногами, — Захапали твой аленький цветочек, — поддерживающе похлопывает он его по плечу.
Намджун протестующе мычит, вертит головой и активно пытается сбросить чужую ладонь со своего рта.
— Перестань меня слюнявить! — фыркает Юнги, легонько шлёпая его по затылку, — Детка, поздравляю! — переводит он взгляд на счастливого Чонгука, всё ещё валяющегося с альфой на травке.
— Господин Чон, — набирается смелости Тэхён, — Я буду заботиться о вашем сыне не хуже вас, обещаю!
Намджун перестаёт дёргаться, и замирает, переводя нечитаемый взгляд то на Хосока, то на Вонхо. Альфы ждут минуту, прежде чем убедиться, что старший больше не вырывается, и медленно опускают его руки.
— ИДИ СЮДА, ЧЛЕНОТРЯС УШАСТЫЙ! — в ту же секунду орёт Чон, срываясь с места.
— Блять, — Ким быстро чмокает Чонгука в щёчку и встаёт, отбегая к столу.
— Пап, ты знал, что я когда-нибудь выйду за него замуж! — жалобно стонет омега, тоже поднимаясь на ноги.
— Я надеялся, что этот додик откинется до того, как решится, — скалится Намджун, останавливаясь ровно напротив Тэхёна. Их разделяет только стол, и старшего это никак не останавливает: он хватает с чьей-то тарелки помидор и швыряет его в альфу.
— Ты мне ещё едой побросайся! — тут же возмущённо кричит Юнги, кидая в него пустую пластиковую бутылку из-под спрайта, — Чанёль, обезвреживай, — поворачивается он к ребёнку и кивает в сторону мужа.
Малыш игриво улыбается, подбегает к отцу и крепко обнимает его ногу.
— Папочка, — мурлычет он, — Не кидайся в Тэхён-хёна, — крохотный Чон поднимает умилительно-просящий взгляд на Намджуна и часто хлопает длинными ресницами.