Глава 41
Несколько дней, я находилась словно в ужасом кошмаре. Каждую ночь мне снится один и тот же сон, я подрываюсь посредине ночи с мокрыми волосами, прилипающими к лицу и шеи. Парни привыкли к тому, что я могу проснуться с криками о помощи, что было для меня, безусловно, странно. Я не могла смириться с тем, что её больше нет. Жгучая боль, разливалась внутри меня. Никогда бы не подумала, что душевная боль способна перетекать в физическую, но я ощущала её, грудь разрывало от страданий. Я должна покончить с этим! К черту! Нужно вернуться обратно, и достичь того к чему я стремилась. В память о ней. Мне хочется бежать. Далеко. Дабы избавится от ощущений, жарким пламенем обдувающие затылок.
Я возвращалась из душа, на этаже было темно, но мне не нужен свет, иначе я привлеку внимание. Мне хотелось, всё бросить и бежать, что есть сил, больше не могу здесь находиться, зная, что меня никто не ждёт дома. Я не могла остановить поток своих мыслей в мозгу, заблокировать их, размышления были связаны с мамой... они всегда возвращались к ней. Я думала, что подарить ей на Рождество или как она отреагирует на внезапный приезд домой, но итог один: мамы больше нет. Её больше нет! Я не могла больше продолжать сидеть в комнате и плакать. «Я справлюсь!» - повторяла я.
Меня ждал Герман. Он знал, как мне плохо. Он ничего не говорил, просто был рядом. Его рука поглаживала волосы, пока я плакала, уткнувшись в твёрдую грудь парня, дрожащей рукой сминая футболку. Снова и снова. После моих слов, что я уезжаю обратно, он посчитал, что сказанное в день похорон матери было на эмоциях, а решила я так, потому что Герман вёл себя соответствующе. Нельзя это продолжать дальше, но я знала рано или поздно всё закончиться. Меня бросят все! Многие, кстати, уже ушли из моей жизни. Не могу утверждать, что моё существование на прямую зависит от них, но от потерь мне точно не становится лучше.
Я подошла к окну в коридоре неподалёку от комнаты, где меня ждал Герман. Он понимал - мне нужно побыть в одиночестве.
Наблюдала, как ветер колышет деревья за окном, ветки были сильные, но листья на них - нет, они опадали, ветер подхватывал их, унося под лунным светом куда-то вдаль, где они обретут новый смысл. Но как это бывает обычно, существуют и такие листья, которые не сдавались до последнего, они крепко держались за ветку или она держала их. Суть - одна, они сопротивлялись, а я нет. Разбитая и раздавленная, словно сосуд не могу собрать себя воедино. Сейчас я понимаю: за мгновение счастья, мы платим бесконечными страданиями.
Что ж, придётся бороться. Хмыкнув под нос, захожу за последний поворот на этаже, прежде чем оказаться в знакомом коридоре. Я замечаю мелькнувшее тёмное пятно, но не предаю этому значения, наверное, какой-то студент, гуляет по этажу, как и я. У меня абсолютно нет сил, ни физических, ни духовных, чтобы начать волноваться. Обернулась на скрежет за спиной и приглушённый хлопок.
- Какого... - возмутилась я, едва почувствовав прикосновение на шее, не успеваю вскрикнуть, как шею пронзает острая боль, тело мгновенно парализует, слышу лишь ускоренное биение сердца. Теплое тело прижимается ко мне сзади и шёпот:
- Ты и представить не можешь, как долго я ждал этого момента.
* * *
Сквозь веки проглядывается темнота. Приходиться прислушиваться к пугающей тишине, звук похожий на капающую воду с трубы, и неприятный запах: влажный и затхлый, словно помещение в котором нахожусь, давно не проветривалось. Руки связаны, ноги сводит, выкручивает.
Я пытаюсь определить, местоположение, но это сделать трудно. Медленно поворачиваю голову и вижу человека в темном одеянии. Хмурый взгляд на его лице смягчается, и он вздыхает. Теперь я вспоминаю, что видела в своем сне... его.
- Я тебя знаю! - хриплю я.
- Конечно, знаешь, ведь мы встречались, - усмехается он.
- Себастьян... - шокировано произношу его имя, не веря в происходящее. - Что происходит? Развяжи меня!
- С каждой минутой становится все интереснее, - задумчиво проговаривает он.
- Почему я? Ведь ничего тебе не сделала... - шепчу я, глядя на него.
- Ты думаешь, что я выбрал тебя просто так? Ты глубоко ошибаешься. Все же сейчас ещё действует снотворное, которое я вколол тебе, а мне хочется, чтобы ты находилась в полном сознании, когда мучительная боль будет брать вверх над твоим телом и сознанием.
Ком образовался в горле, а глаза защипало от подступающих слез, но я сделала усилие над собой. Я постаралась встать на ноги, но мои попытки подняться были прекращены подоспевшим Себастьяном.
- Я уничтожу все, что ему было дорого! Ты меня поняла?
- Ты сумасшедший! - выплевываю ему в лицо слова, замирая от безумного взгляда. Мне так трудно оценивать ситуацию здравым умом. Это все эмоциональный всплеск.
В его руке блеснул металл, сфокусировавшись, я увидела нож с деревянной ручкой. Я молилась, чтобы он не заметил, как сильно меня трясёт и страх в моих глазах. Некая тревога разрастается внутри меня.
- Ты будешь умирать медленно... Потому что я так хочу.
Вжавшись спиной в стену, смотрю ему в глаза, боясь даже слово произнести.
- Он ведь тебе ничего не сказал?
От холодного пота мои волосы прилипли к лицу, а футболка к телу. По всей вероятности, температура снизилась, но меня пробивал озноб.
- Он так и не рассказал, почему волнуется за свою младшую сестрёнку? Знаешь, по какой причине меня упекли в психбольницу, откуда я благополучно сбежал?
Во рту пересохло, жутко хотелось пить. Голова гудела, а глаза еле фокусировалось на еле видимом свете подвала. Мне не нужно было говорить, где я нахожусь, потому что итак понимала. Я была здесь ранее с Харрисом.
- Попытка изнасилования. Герман спас ее и отныне, он тоже против меня. Меня упекли в психиатрическую лечебницу, чтобы я вылечился. Они считают, что я болен! Представляешь? Как они меня не узнали до сих пор, остаётся загадкой для меня... Ты задумывалась, почему мы с Юлием похожи?
- Я не понимаю вообще, зачем все это? - он проигнорировал меня.
- Мы двоюродные братья.
- Почему ты хочешь сделать больно Герману? Для чего все это? - снова повторяю я.
- Он беситься, что не может поймать меня, но рядом с тобой... удивительно, какая у него сильная выдержка, даже после того, что случилось с его сестрой на похоронах твоей матери. Кстати, прими мои соболезнования. Это была добрая женщина, когда я пролил кофе на ее плед, она улыбнулась и сказала, что не произошло ничего страшного.
Болезненный выкрик, единственное, что я могу сейчас сделать. Парализованная болью, растоптана, словно меня и не было. Я бросилась из-за всех сил на него. Себастьян оттолкнул меня к стене, словно тряпичную куклу.
- Ты убил мою мать?
- Не совсем верно, но да. Думаешь, у меня не хватит денег, чтобы исправить результаты вскрытия?
- Зачем? - спросила я, глаза наполнились слезами.
- По ее вине умер мой отец! - кричит он. - Она поплатилась за свою врачебную ошибку. Он умер прямо на операционном столе.
Стало так больно, что я начала задыхаться. Вырвал сдавленный крик. Виноват Себастьян! Во всем виноват он!
- Расскажи мне, - шепчу я, поднимаясь на ноги. - Я хочу знать все то, что скрывает Герман.
- С чего бы начать.... Давай с самого начала. Софи отрицает, но она спровоцировала эту попытку. Она сама этого хотела, а в самый последний момент подставила меня. Она позвонила Герману, и тот приехал, он увидел нас, а позже меня, упекли в психлечебницу. Если я не ошибаюсь, прошло пять лет. Веревка, которой я задушил Кейт и другую девушку у Юлия в тумбочке тоже моих рук дело. Он предал меня и получил по заслугам, но расследование, которое село мне на хвост, не добралось до него, к сожалению, подставить его не получилось. Кстати это из-за них я убил девушку, не имевшую никакого отношения к личным счетам с Германом и Юлией.
Жадно втянула воздух, не прекращая попытки снять веревку с рук и у меня это практически получается, но он замечает это. Хватает за волосы, тянет, зажигает в моем сердце еще больше болезненных костров. Его коленка летит к моим глазам с невероятной скоростью, я не успеваю их закрыть, чтобы хоть как-то обезопасить себя. Лучше уж я закрою свои веки, чем буду просто так смиренно сидеть, и смотреть, как коленка летит мне в лицо. Инстинктивно выставляю связанные ладони вперед, уклоняюсь от второго удара. По голове пробегают, едва заметные мурашки, волосы становятся дыбом.
- Все связано между собой, Мелисса. Это было необходимо. Кровь смывает кровь.
- Боже, ты же мог убить Дафну! Поэтому ты подружился с ней!
Меня колотит, я взмокла от пота, мне холодно.
- Я убил их, и хотел убить еще, лишь потому, что они были дороги Герману! Ты хоть примерно представляешь, какого это пять лет находится в изоляции из-за того, чего я не делал?
- Значит, ты планировал убить и Аманду?
- Я хотел убить ее после дня рождения Германа. Насчет Дафны, фотография Германа и Аманды моих рук дело, в тот день я хотел убрать и ее.
Я нашла в себе силы, отстранится и прошептала:
- Ты так просто говоришь о смерти и забираешь жизни. Ты, правда, болен!
Он лишь с силой хватает меня за руку и поднимает, заставляя сделать шаги, буквально отдирая меня от стены, в которую я сжималась, пока сердце отчаянно сопротивляется. Я оттолкнула его, но он лишь усмехнулся.
- Они все предали меня, сговорились и упрятали подальше от всего, что мне было дорого! Они отняли мою свободу, а я отниму все, что дорого им. Начну с Германа, я уже заплатил людям за то, чтобы Софи попала в аварию, но они лишь сбили ее на машине.
В этот момент ступор схлынул, и тело пронзил шок! Правда внезапно картинками пробегает мимо глаз. Герман не хотел мне ничего рассказывать, потому что пытался уберечь. Разум вмиг напоминает мне о каждой разговоре, о каждом его обещании рассказать мне...
- Люблю всегда растягивать смерть, так намного четче осознаешь свое преимущество. Смотреть, как кто-то задыхается в предсмертной агонии, как их глаза, будто стеклянные, лопаются, выпустив наружу душу, которая вмиг попадает ко мне в руки. Что может быть лучше?
Сердце сжимается. Прошу все силы тьмы, которой поддалась всецело, защитить меня. Я беззащитна перед ним, не имею сил продолжить сопротивляться. Он суживает глаза.
- Тебе ничего не поможет, Мелисса, - усмехается он.
Я смотрю на него, сквозь слезы и в глазах все плывет. Сердце выпрыгнуло из груди, пока я карабкалась по стене, пытаясь встать на ноги. Себастьян не отходит от меня, присаживается рядом, гладит меня, заставляя посмотреть в собственные глаза...
Коварная улыбка победителя, привычная для такого, как он. Парень не скрывает, что рад такому стечению обстоятельств. Он не скрывает, что необходимость в моей смерти для него весьма четко определена. Себастьян снова усмехается, прежде чем поднести нож к моему лицу. Я закричала что есть мочи, стараясь создать как можно больше шума в надежде, что меня кто-нибудь услышит.
- Ты глупее, чем я думал. Мелисса. Ты ослепла, зациклилась на своих чувствах, и не видишь, влюблённого до беспамятства Германа. Он ведь так и не сказал?
- О чем ты? - голос слабеет до шепота, силы мои совершенно иссякли.
- Удивительно... такого быть не может, - он хлопает в ладоши. - Герман Харрис впервые влюбился и не признался в своих чувствах. Он любит тебя.- с презрением выплевывает он
Простое признание, и я замираю, осмысливая слова.
- Любовь, какое прекрасное чувство, жаль именно из-за него ты здесь.
Себастьян шагнул в мою сторону, меня потряхивало от страха. Ярость вмиг разгорается в его взгляде. Крик проносится по всему подвалу. Лезвие вонзается в мою кожу, разрывая каждую клеточку кожи. Каждый миг, пока я размышляю, насколько глубоко вошел нож, понимаю, что теряю многое. Теряю шанс, возможно, оттолкнуть его, но я слабее, особенно сейчас, когда истекаю кровью.
Вырвал сдавленный крик, я слышала биение собственного пульса и звук капающей крови на пол, она стекала медленно, я мучилась под пристальным взглядом Себастьяна. Тьма сгущается. Невозможное чувство боли, сковывающее сознание. Хотелось дышать, хотелось кричать. Я пытаюсь ухватиться за что-нибудь поблизости, в глазах темнеет и мне удается схватить какой-то круглый предмет на стене. От силы сжатия костяшки бледнеют, оставляя неприятные синяки на теле. Не думаю ни о чем, кроме... Только Герман.
Себастьян отпускает мои руки, отходит на два шага назад, как вновь причиняет сильнейшую боль, едва только ногой бьет мне по ребрам. Я остервенело, дернулась и всеми силами, на которые только была способна, скинула с себя его руки, чтобы отстраниться, взглянуть в глаза и с полной злостью, которая кипела внутри прошипеть:
- Я ненавижу тебя! Ты никогда не будешь счастлив, ты неполноценен и в этом твоя главная проблема!
Слезы так и скатываются по щекам, в груди все отдается тяжелой болью. Вовсе нечем дышать, я молча спускаюсь по стене, присаживаюсь полностью на пол, поджав ноги к своей груди. Обхватывая их руками, молча плачу, упираясь лицом в колени, стараясь заглушить собственную боль, чем угодно.
- Спаси же меня... Герман - шепчу, не скрывая свои слезы. Горькое рыдание, истерика на грани жизни и смерти. Я снова кричу, требуя, чтобы меня отпустили, чтобы меня спасли.
Не верю. Не могу принять эту правду. Этого не может быть... Я не могу умереть так.... Не могу!
Слезы скатились по щекам, но я их не почувствовала их до того момента пока они не начали капать мне на руку. Он загоняет меня в угол. Особенно громкий всхлип вырвался из моей груди, когда кончик кожа коснулся кожи между ребром и животом, он вонзился в мягкую ткань, пока его руки держали меня, чтобы я не дергалась. Стало так больно, что я начала задыхаться.
Веки потяжелели, медленно темнота завладевала мной, она поглощала в свою пучину, где царило спокойствие, ведь там не будет боли, там не будет ничего. Я чувствовала, что начинаю тонуть, задыхаться... Прежде, чем полностью потерять сознание чьи-то теплые руки подхватили меня.