Глава 39
Мимо проносились красочные пейзажи природы, небо на удивление было ясным, уже вечерело и на горизонте виднелось оранжевое солнце плавно утекающее вниз. Я приняла душ, надела чистую одежду, расчесалась и забрав волосы в хвост, накинула капюшон и вышла с Германом из общежития, нас забрала машина с водителем отца Харриса. Я сидела на заднем пассажирском сидении, рядом с Германом, он не сел около водителя, вероятно, посчитав, что мне будет одиноко ехать одной неопределенное количество времени.
Мы выехали из города, я точно помню выезд, дорога ведёт к дому Германа меня захлестнул поток воспоминаний об этом доме: там мы первый раз поцеловались на деревянном островке, там я первый раз занималась сексом с парнем к которому у меня есть чувства. Автомобиль набирает скорость и темные очертания деревьев находящиеся в тени расплываться, колеса глухо скрипят протираясь об асфальт.
- Я все ещё против того, чтобы мы туда ехали, - поворачиваясь ко мне, заключает Харрис, находя мою ладонь и сжимая её. Ему нужна поддержка, он ждёт её от меня. Ему даже это не нужно озвучивать.
- Герман, в том, чтобы встретится со своими родителями нет ничего страшного. Мы решили это вчера, моя позиция была озвучена, принять её или отвергнуть твой выбор, а я хочу повидаться с отцом и пообщаться с твоей сестрой. - тон был жёстче, чем рассчитывала и я продолжаю более спокойнее и тише: - Я надеюсь ты войдёшь в моё положение с отцом, а я в свою очередь обещаю, что мы уйдём раньше, ведь у нас есть и другие дела.
Мы найдём компромисс и будем его придерживаться. Под другими делами я имела в виду совместное проведённое время. Он усмехнувшись, покачивает голову обратно при этом опустив её вниз. Я улыбнулась, удобно устраиваясь на груди Германа обтянутой темной водолазкой. Черный хорошо оттенял цвет его лазуритовых глаз и он знал об этом, плюс он выглядел невероятно сексуально. Его волосы сегодня были идеально зачёсаны гелем назад, я уже привыкла к небрежным, но при этом красивым прическам, иногда его волосы слегка вились.
- Почему из всех существующих цветов, ты носишь только черный? - наконец спросила я.
- Не знаю, наверное, потому что этот цвет выглядит успокаивающим, - перебирая волосы в хвосте отвечает он.
- Черный и успокаивающий? Ты сейчас серьезно? - смеюсь я. - Не спорю вкусы у всех разные. Если тебе интересно мое мнение, то темно-синий тебе отлично подойдёт, хотя может быть и красный.
- Мелисса, не начинай, - стонет Герман и я толкаю его в грудь, но не успеваю отползти к другой стороне машины, как его руки притягивают меня к себе, я смеюсь, пока он целует меня. Не знаю, сколько прошло времени, потому что задремала. Открываю глаза под дуновения ветра от открытой двери автомобиля, Харрис подаёт руку, вытаскивая меня из салона. Часто моргая пытаюсь привести зрение в норму.
- Твои волосы. - говорит Герман.
- Что с ними?
- Прости. - улыбается он, приглаживая все то, что выпало из хвоста и наэлектризовавшееся от трения об его водолазку. - Там будет лучше.
Я оборачиваюсь назад, держась за его руку. Вау, какой потрясающий дом, где вырос Герман. Если же говорить о красоте в архитектуре, то, наверное это дом превзошёл все мои ожидания. Выполненный в классическом колониальном стиле, данный дом, тем не менее, не выглядит тяжеловесно и грубо. Наоборот, светлые тона, множество окон и прекрасная терраса перед домом придают легкость конструкции и изящество. С одной стороны, являясь довольно простым по форме, дом все же привлекает свое внимание своим внешним видом. Его каменные колонны придают основательность и величественность сооружению, а правильно подобранные цвета дополняют данное архитектурное решение.
Но ведь красота дома - внешняя и внутренняя, это не самое главное в жилище. Главное это его содержимое. Нам открывает дверь женщина с широкой улыбкой, она вскидывает рукой и запускает в дом.
- Мелисса Уильямс...верно? - я киваю и она продолжает. - Меня зовут Биатрис. Мне много о вас рассказывали, юная леди.
- Мне о вас тоже, Биатрис, - говорю я с фальшивой улыбкой в ответ параллельно вспоминая слова пьяного Харриса, в тот день он был таким уязвимым и честным.
- Это мой муж Александр Харрис, - Биатрис указывает на мужчину с которым мы встречались вместе с отцом у него в офисе. Он отошел к дальнему окну дома, активно разговаривая по телефону.
- Будущий муж, - бурчит Харрис за моей спиной и я улыбаюсь шире уже предвкушая приятный вечер с таким же не менее потрясающий настроем Германа.
Мы разуваемся в огромной светлой прихожей и следуем за Биатрис. Дом действительно имел внушительные размеры, казалось, он был куда массивнее, чем выглядел снаружи.
- Думаю вы и так знакомы, я наслышана о той удивительной истории. - я хмурю брови не понимая о чем идёт речь. - Я про вашу встречу с Томом. - поясняет она. - Когда рано утром нам позвонил Герман мы ещё спали, он попросил, чтобы Александр срочно встретился с Томом в офисе, куда подъедет Герман, правда я думала встреча была рабочая, но как оказалось это было воссоединение семьи.
Боковым зрением наблюдаю, как изгибается бровь у Германа. Что же ты еще узнал обо мне помимо личной информации? С каждым днем я узнаю больше нового о нем и это производит двойственное чувство: опасность и притяжение. Его отец потирает запястья, после того, как убрал телефон во внутренний карман пиджака, и напряжённую атмосферу развеивает сестра Харриса изящно спустившись с кованной лестницы. На удивление её цвет волос изменился на бронзовый, когда она проходила в спортивных штанах и большой футболке, похожей на ту, что носит ее брат, под встроенными лампами в потолок, я отметила, что по отливу оттенок максимально приближён к волосам моего парня, собственно и внешне она была очень на него похожа, только в отличии от своего брата она была более изящна и грациозна.
- Я Софи, младшая сестра Германа. - она собирает волосы в хвост, стягивая резинку с руки закрепляя причёску.
- Я знаю, обычно, он упоминает тебя, как "Цветовек". Странное прозвище, но при этом оно отлично подходит под твоё хобби в виде окрашивании волос.
Её губы складываются в букву "О" и она удивленно смотрит на Герман.
- Ты никому об этом раньше не рассказывал. Об этом знали только ты, папа и Юлий.
- Добавь к этому списку еще одно имя. Софи, познакомься это Мелисса моя девушка, - произносит Харрис.
- Приятно познакомиться, - улыбаюсь я протягивая ей руку.
- Я думала это случиться не скоро, но я рада, что Герман готов к серьезным отношениям, в противном случае, ты бы здесь не стояла.
Да, ты права, только мы здесь по моей инициативе. Я испортила его планы. Мы прошли в большой зал, где стоял длинный стол в окружении стульев, почти полностью заставленный различными салатами, закусками и напитками. Указав рукой на два места для меня и Германа будущая хозяйка дома скрылась из виду. Каждый занял своё место, пока Биатрис занималась оставшимися приготовлением к ужину. Герман разговорил с сестрой сидящей рядом. Он был таким...настоящим с ней, что я задумалась. Он мне понравился с самой нашей первой встречи, но как говорится «не суди книгу по обложке» хоть и выглядел, он великолепно, воспитали его отвратительно, либо причина в другом. Когда я успела принять его характер? Или может быть я просто смерилась?
- Когда придёт Том? - спросила я, оглядев помещение и вспомнив главную цель из-за которой я приехала сюда.
- Он опоздает, попал в пробку. - отвечает Александр.
Биатрис заносит десертные блюда, поправляет столовые приборы рядом с тарелками со словами: "Все должно быть идеально" пока легкий стук не раздаётся из прихожей, шум и холодный ветер гуляющий по полу результат прибытия Тома. Биатрис побежала встречать гостя, протирая ладони в кухонном ванильном полотенце. Все последовали за ней, встречать гостя. Том обменялся рукопожатиями с Александром и похлопал по плечу Германа.
- Добрый вечер, прошу прощения, вы же знаете, какие пробки вечером в городе.
Он проходит в зал занимая свободное место и перекинувшись несколькими словами с Александром обращается ко мне.
- Как дела, Мелисса?
- Хорошо. Как твои? - мне неловко и я даже не знаю, какую тему разговора поднять.
- Как дела в компании? - спрашивает Биатрис спасая меня и одновременно раскладываясь запеченную индейку по тарелкам. Неужели это не может сделать прислуга?
- Терпимо. Акции возросли в цене, в основном все по-старому. Мы ищем новую команду архитекторов, мне нужны инновации. А у тебя Александр, как идут дела?
- Все по-старому.
Он сидел на противоположном конце стола, и казалось был так же не заинтересован в беседе. Я послала ему скучающий взгляд с немой просьбой сделать, хоть что нибудь. Я не хотела есть, и кажется наши мысли совпадали. Я улыбнулась, когда Герман сделал легкий кивок в сторону кованной лестницы ведущей на второй этаж откуда пришла Софи.
- Вы не будете против, если я покажу Мелиссе комнату в которой жил до того, как переехал в университет? - спрашивает Герман поднимаясь со своего места.
- Герман это не прилично! У нас гости, а ты ведешь себя не приемлемо. Нельзя разгуливаться по дому, когда к тебе пришли гости, - возмущается Биатрис, Александр накрывает ее руку, пытаясь успокоить.
- Это не мои гости, - грубо отвечает Харрис.
- Пусть идут, Биатрис.
Я шагала за Германом разглядывая предметы декора в доме. Его рука ложится на ручку и толкнув дверь, он впускает меня в комнату, являющейся частью его мира. На его стенах нет никаких плакатов, они выкрашены в невредный серый цвет. Нет ни единой рамки с фотографиями на комоде или письменном столе, лишь отсутсвие пыли выдаёт то, что в комнате кто-то живет.
- Так значит, это ты подстроил встречу с моим отцом? - дрожащим голосом спросила я. - Что ты ещё сделал, о чем я не знаю?
- Ты узнаешь обо всем позже, когда спецслужбы поймают его, я обязательно тебе все расскажу.
- Я могу узнать, кто этот человек о котором вы разговаривали вчера?
Он садится на край кровати, его голова падает на руки лежащие на коленах, а пальцы перебирают волосы. Я ожидаю его ответа около двери, подпирая стену собой, я бы так и осталась там в виде колонны, потому ответа от него не было, пока не зазвучал телефон в моем кармане. Я нахмурилась потому что звонили с незнакомого номера.
- Мелисса, добрый вечер! Вам удобно сейчас разговаривать?
Я посмотрела на обеспокоенное лицо Германа, который стал подходить ко мне. Сглотнув, я почувствовала, как во мне нарастает беспокойство. У меня закружилась голова, мужской голос звучал официально, будто мне звонили из полиции или больницы.
- Ваша мать была доставлена в отделение неотложной помощи. Вы знали, что у неё были проблемы с сердцем?
Что значит были? Вокруг меня медленно начинает кружится комната, а чувства тревоги в животе разрастается все больше.
- Нет. С ней все хорошо? - обеспокоено спрашиваю я. Герман обнимает меня прижимаясь ухом к телефону, слушая разговор.
- Нам правда очень жаль, но у нас плохие новости. Она умерла вчера от остановки сердца. Когда вы сможете приехать, чтобы опознать тело?
- Должно быть это чья-та не смешная шутка.
- У нас нет времени на убеждение вас в обратном. Когда вы приедете в морг?
Телефон выскользнул из рук, я повернулась к Герману, как единственному источнику жизни в этой комнате, и, крепко обхватив руками талию, уткнулась в грудь. Слезы текли из глаз, не давая прийти в себя, а тело содрогалось от каждого прикосновения мужчины к спине.
- Этого не может быть... Нет, только не мама... - неразборчиво шептала, не до конца давая отчет происходящему. - Я ведь теперь совсем одна...
- Нет, ты не одна и никогда не будешь! - слишком резко ответил Харрис, и давно знакомые нотки диктатора в его голосе разбудили сознание, или же какую-то его часть.
Я думала, что телефон в моей ладони соскользнул, как мыло на пол и разлетелся на осколки, но позже я увидела его в руках Германа. Он набирал номер или же продолжил разговор, в любом исходе это уже не имеет значение, все силы ушли на то, что держать остатки разума на поверхности. Я не должна дать ему затонуть! Я не должна погрузиться в себя, люди уже не возрашаються от туда прежними.
Казалось, я вижу происходящее через фильтр белой паутины. Я не понимала, почему позже люди носились по дому, как при потопе, не понимала почему Герман сжимает мою руку и почему я безостановочно шепчу «Этого не может быть». Я сидела на полу в комнате Харриса слушая топот ног и крики на первом этаже. Все происходило по ту сторону от меня. Нас погрузили в машину, где водительское сидение занял Том.
Все последующее, что происходило было для меня размытым пятном, словно меня окунули в воду и заставили открыть глаза. Было невыносимо больно. Я чувствовала, что разрывается не только душа на части, но и сердце.