Глава 38
После того, как щёлкнул замок на двери, я прошла к окну, облокотившись на подоконник, сложила руки на груди.
- Что это все значит? - тихо спрашивает Герман, подходя ко мне.
- А на что это похоже? - с вызовом бросаю я.
Его тело нависает надо мной, расставленные руки вдоль моего тела крепко сжимали подоконник. Вены на руках напряглись, зрачки расширились, а дыхание замедлилось. Я буквально чувствовала, как воздух раскалялся до максимума. Мне стало невыносимо жарко. Вдруг его руки подхватили меня, сажая на подоконник. За окном было темно, да и сами окна комнаты выходили на безлюдную территорию, студенты ходили там редко, но все же ходили. Пока мои пальцы аккуратно открепляли заколки с волос, а впоследствии бросили парик на пол, он не отводил взгляд, мы продолжали, часто дыша смотреть друг другу в глаза.
Я обвила его тело ногами, он поймал мои губы и поцеловал меня, проникая языком все глубже. Дергая вниз, расстегнул молнию на кофте, под ней был эластичный бинт, но прежде, чем стянуть повязку, Герман проложил дорожку обжигающих поцелуев вдоль моего тела, останавливаясь над полоской бежевой ткани. Я крепче прижалась к нему тазом, зная, что он хочет меня, также сильно, как и я его.
- Я не намерен делить тебя с кем либо, - прошептал Герман, подхватывая под бёдра, перенося меня в кровать.
Столь приятный жест со стороны моего парня, отдаётся приятным покалывание и мурашками по коже. Он прижал меня к себе, не дав ответить и вновь поцеловал. Я застонала. Руки сами потянулись к краю его футболки, отпрянув от меня, он позволил мне, снять ее. Я желала ощутить жар его кожи.
- Ты хочешь, чтобы я остановился? - спросил он, глядя на меня сверху вниз. Вероятно, потому что волнуется за меня, ведь это наш второй раз.
- Конечно, поэтому минуту назад я терлась об твой член. Я молила тебя остановиться, Герман, - огрызаюсь я, пока я полна решимости.
Он нагнулся, подцепив пояс штанов вместе с трусиками, и стянул их. Я зажмурилась, чувствуя легкое волнение и уязвимость перед ним. Он опустился на меня, обдавая жаром кожу. Заблудившись в собственных ощущениях, и волнениях я не заметила, как разделся Герман.
- Ты такая красивая, - шепчет он.
Впервые хотела парня настолько, что темнело в глазах, отчаянно нуждалась в нем. Я застонала, когда его рука сжала бедро, затем приподнимая колено, он пристроился между бедер. Вновь вернувшись к губам, он поцеловал меня. Я чувствовала вибрацию своего тела. Харрис опустил руку, и, направляя себя, начал входить. Ощутив слабую острую боль, я сжала рукой простынь. Он замер. Этот раз отличался от прошлого.
- Все хорошо? - с тревогой спросил он.
Я сглатываю и киваю, в горле пересохло. Он мягко толкается в меня, его рука находит мою, и он сжимает ладонь, заводя ее над головой. Другая рука ныряет под поясницу, приподнимая таз, затем он заводит мои ноги себе за спину. Я начинаю нервничать, и, кажется, он замечает, как мой взгляд метается по комнате, а вся уверенность вмиг улетучивается. Я начинаю сдавать позиции и отступать.
- Я не причиню тебе боль. Мелисса, не бойся. Все в порядке, - успокаивает Герман, откидывая прядку волос с моего лица.
У меня перехватило дыхание. То ли от страха, то ли из-за того, что боль начала отступать. Я заерзала под ним. Герман крепче сжал ладонь, сильнее вдавливая в кровать. Я смотрела в его потемневшие глаза, чувствуя, как меня покидает способность мыслить. Я опустила взгляд вниз, мышцы на его груди напряглись, также как и плечи, прижимая меня себе, он не давал шанса на отступление.
- Хватит убегать, - тихо шепчет он. - Смотри мне в глаза.
Не сразу подняла глаза на него, замерев на бликах лунного света, который лился в помещение через окно, на подоконнике которого я сидела ранее, прозрачный с легким оттенком голубого света, свет касался наших тел. Палец погладил щеку, когда он прошептал:
- Я хочу тебя, - сказал Герман.
Он начал двигаться между моих ног, медленно и нежно. Я ухватила за его руку, опирающуюся в матрас, пока другой он держал меня, чтобы я не пошла назад. К счастью, такого бы уже не произошло.
- Отпусти меня, - хрипло простонала я, он убрал руку, но ответил другое. - Я никогда тебя не отпущу, - сказал он.
Я сглотнула, запустив пальцы в его волосы. Он был нежным, но в то же время требовательным. Герман не изменился, он остался прежним: властным и прямолинейным. Его запах, вкус и тяжелое дыхание буквально топили в себе. Он двигался быстрее, пока его глаза метались между моими губами, глазами. Касаясь губами щеки, он замер и тяжело выдохнул, овеяв меня горячим дыхание, мурашки пробежали по телу, мое тело оцепенело, перед глазами все поплыло. Я закрыла глаза, усталость сковала мышцы. Мы лежали рядом, слушая, как доносится шум о автомобилей откуда-то издалека за окном.
- Теперь полегчало? - смеясь, спрашиваю я. Он пытался меня оттолкнуть, но теперь Герман знает, что со мной ему хорошо. Я думаю, что это так. Потому что мне хорошо с ним. Он улыбнулся, прижимаясь лбом к моему.
- Мне нравится касаться тебя, - нежно убирая волосы за ухо, он тянется к телефону. Парень долго водит пальцами по дисплею, хмурясь. Все в порядке?
- Что ты делаешь? - спрашиваю я.
- Оформляю билеты в кино, - отвечает он. - Сегодня марафон ночи ужасов, вроде показывают фильмы про ходячих мертвецов.
- Несомненно, Аманда обрадуется, - выдаю я, полностью осознавая, что хочу его поддеть, в моих словах нет, и капли умысла вновь устроить скандал.
- Мне казалось, вопрос с Амандой отпал сам собой в момент, когда ты стонала подо мной?
- Да? Я просто не заметила, - улыбаясь, натягиваю футболку через голову, внезапно вздрагивая от его рук на моей талии, они скользят вниз по бедрам, и я отскакиваю от него. - Герман! - хриплю я. - Прошу тебя перестань вгонять меня в краску.
- Не вижу в этом ничего постыдного. Ты не привыкла к такому, потому что еще недавно была девственницей.
- То есть ты считаешь, что мне стоит стать прожженной шлюхой?
- Я такого не говорил, - хмыкает он, поднимая с пола футболку.
- Возможно, потому что эти слова висят в воздухе?
Харрис подходит ко мне сидящей на кровати в мужской футболке и нагибается ко мне. Его губ касается полуулыбка.
- Именно такой краснеющей лишь от произношения слова секс, невинной и безумно сексуальной, ты мне и нравишься, никак иначе быть не может.
- А что будет, если я изменюсь?
- Ты не изменишься, потому что для меня ты навсегда останешься хрупким цветком, а теперь пойдём.
Я следую за ним, когда остановившись, он поворачивается на пятках, пристально глядя на волосы под капюшоном. Точно! Я привыкла к парику, настолько, что надеваю его, также быстро, как футболку и бинт.
- Мелисса, оставь парик, тебе он не нужен, - я открепляю заколки. - Мне нужно кое-что у тебя спросить, - он останавливает мои действия, и я поворачиваюсь к нему, когда он тяжело выдыхает, добавляя: - Позже.
Положив руку на спину и погладив ее, он подталкивает меня к выходу, открывая дверь. До кинотеатра мы доезжаем на такси. Куда исчез его мотоцикл? Нас высадили по другую сторону от здания, в которое нам нужно. Герман держал меня за руку, пока я восхищенно разглядывала ярко светящуюся разными неоновыми цветами вывеску кинотеатра. Красным цветом переливалась вывеска «Landmark's Shattuck Cinemas» название кинотеатра, под ней находилась подсвеченная белыми огнями афиша.
- Ты замерзла? - спрашивает Герман, ведя нас до светофора.
- Пока нет, - отвечаю я, крепче сжимая его руку.
Прохладный ночной воздух проник в легкие последний раз прежде, чем я переступила порог прозрачных дверей кинотеатра, после того, как Герман оплатил билеты. Зайдя в здание, я вмиг впала в ступор, абсолютно всё здесь напоминало типичные кинотеатры в фильме: красная ковровая дорожка на полу с геометрическими бордовыми узорами, поручни на стенах, золотое сияние от ленты, подсвечивающей пространство располагающейся под потолком. Мы сдали вещи в гардероб и прошли в зал. Сначала я расстроилась, потому что мой внешний вид был не для похода в такое красивое место, но другого выбора у меня в принципе не было.
- Хочешь попкорн или попить? - заботливо спрашивает парень.
- Я не буду, но если ты хочешь, бери.
Не хочу, чтобы из-за меня, он отказывал в своем желании, если, конечно же, такое было, он хмыкнул, и мы прошли около кассы прямо и направо в зал. Над нами находились графитовые натяжные потолки, по бокам были встроены стеновые панели, лентами до самого пола горел освещение. На ступеньках, по которым мы поднимались, горели номера мест, и край ступеней. Я прошла по лестнице вверх, и повернула, чтобы занять место посередине ряда, но у Германа были другие планы.
- Мелисса, последний ряд.
Герман устроился рядом, стоило мне сесть, как свет потух и экран загорелся белым. Какой-то парень на третьем ряде громко шуршал попкорном, потому, не выдержав, Харрис сделал ему замечание и тот успокоился. Я откинулась на сидении, концентрируя внимание на начавшемся фильме.
- Я не притронусь к тебе...сегодня, - шепчет Герман, откидывая подлокотник и притягивая меня к себе, давая возможность облокотится на него.
- Тогда, что ты сейчас делаешь? - сглотнув, спрашиваю я. Его пальцы медленно продвигаются к краю штанов.
- Играю.
Я зажмуриваюсь, откидываясь на кресле до боли закусываю нижнюю губу. Куда приведет его игра? Когда наступит конец? И что произойдет дальше? Я никогда не пробовала играть по его правилам. Из меня вырывается стон, когда его палец погружается в меня. Боже правый, мы же в кинотеатре! Внизу сидят люди, нас заметят. Оглядевшись, я никого не заметила поблизости. Из колонок кинотеатра громко льются отчаянные возгласы героев кино, а свет полностью отключен, поэтому лицо Германа я вижу лишь на сценах, когда экран белый или светлый. Я понимала, так действовать нельзя, не только по нравственным принципам, и потому, что для меня такое поведение было неприемлемым, но я ничего не могла поделать с собой. Нас же никто не заметит, правда?
- Не один ты, можешь устраивать грязные игры.
Я подаюсь вперед, уткнувшись в его шею, начинаю посасывать и покусывать кожу, поднимаясь выше, но, не касаясь губ. Он останавливает меня, и сам находит их, покусывая и оттягивая нижнюю губу.
- Кажется, сегодня никто из нас не насытился, - выдыхает Харрис.
Я хихикаю и утыкаюсь в его грудь, глубоко вдыхая запах и крепко обнимая.
- Ты что-то хотел у меня спросить.
- Отец хочет, чтобы ты приехала завтра на ужин. Он позвал и твоего отца, но я сказал, что ты не сможешь приехать
- Что? Почему?
- Потому что я не хочу, чтобы ты ближе знакомилась с моей семьей.
Если он не хочет, знакомить меня со своей семьей. Значит, он не настроен серьезно на наши отношения. Для него я лишь развлечение. Очередная интрижка. Мне становиться тошно, и я еле сдерживаю подступающий всхлип. Он видит, как блестят слезы в моих глазах.
- Мелисса, я не хочу, чтобы ты близко знакомилась с моим отцом. Он плохой человек. Я пытаюсь уберечь тебя от него. Пожалуйста, давай останемся здесь, ладно?
- Как же мой отец? Я бы хотела провести с ним время. Он не писал и не звонил мне в последнее время.
- Позови его в другое место встретиться, - говорит Харрис. - Нам лучше перенести тему обсуждения в другое место, потому что я уже на грани того, чтобы начать кричать, а мы находимся не в подходящем месте.
- Герман, я хочу пообщаться с твоим отцом, да и своим тоже, хочу познакомиться с твоей сестрой. Почему ты лишаешь меня этого?
Я лежала на Германе, под моей ладонью лежащей на его груди усиленно билось сердце. Он выдохнул, и, поразмышляв, ответил:
- Хорошо, будь, по-твоему, но ты убедишься в моих словах сама.
- Герман, может, поедем домой? Я устала, - тихо спрашиваю я, после того, как мы провели в молчании долгое время. Вероятно, каждый обдумывал свое.
- Уже? От начала сеанса прошло около часа, не думаю, что ты хочешь домой, потому что устала, но спорить с тобой сегодня я не хочу. Пойдем.
Он вызвал такси, а я стояла, обнимая себя в стороне около входа в кинотеатр. Он не проронил ни слова с того времени, когда озвучил свое согласие. Вся эта сложившееся ситуация мне не нравилась. Я сходила с ума от жажды, мне хотелось чего-то кислого, вроде апельсинового сока или яблочного, но я знала, кроме питьевой воды в комнате меня ничего не ждало.
- Я схожу в магазин за соком, встретимся дома.
Как я назвала общежитие? Домом? Я не отрицаю, комната двадцать восемь с парнями и вправду стала мне вторым домом, но такое удивительное открытие меня шокировало.
- Ты уверена, что хочешь в столь поздний час уйти от меня? Я волнуюсь за тебя, возможно, это может подождать?
- Да, уезжай без меня, я найду способ приехать целой и невредимой.
Тебе стоит отдохнуть от меня. Я не знаю, как вести себя в такой ситуации, он не рад тому, что завтра вечером после занятий, мы поедем к нашей семье, он задумчив потому, что его тревожит этот факт. В телефоне с помощью функции поиск нашла ближайший магазин, а после вызвала такси, быстрым шагом я добралась до комнаты, но застыла от голоса Феликса.
- Герман, ты с ума сошел! - кричит он.
- Если ты не можешь огородить ее от себя, тогда защити, - озадаченно произносит Юлий. - Я дозвонился сегодня в психиатрическую лечебницу «Санта Роза», догадки подтвердились, он сбежал.
О чем они говорят? Кто сбежал? Прокручивая разговор в голове, пытаюсь ухватить нить разговора, она ускользает дальше. Мне ничего не понятно.
- Если он на свободе, значит где-то поблизости. Как он выглядит? - спрашивает Феликс.
- Прошло шесть лет с того инцидента. Он знатно подрос, нужно быть осторожными, он винит нас за то, что попал туда.
- О чем вы? Это как-то связано с убийствами? - толкнув дверь, я прохожу в комнату. Герман закрывает глаза, глубоко вздыхая его плечи, опадают, вместе с тем, как он раздосадовано качает головой. Перевожу взгляд на Юлия, по виду парня, он не собирается признаваться, а Феликс и вовсе усмехается, глядя в дисплей телефона.
- Это не моя девушка, - оправдывается Феликс. - Разбирайся с ней сам.
- Что здесь происходит? Герман, ты объяснишь мне? - голос дрожит, не готовая к новым играм, я мысленно хватаюсь за последние осколки самоконтроля. Тяжелые шаги развеивают наступившую тишину в комнате после спора. Я крепко зажмуриваю глаза, оставаясь в мире спокойствия. Больше никакой лжи. Он обещал мне.
- Ты доверяешь мне? - тихо спрашивает Герман, обхватывая лицо ладонями, заставляя посмотреть на него, сглотнув я киваю. - Тогда доверься мне, я все тебе расскажу, когда придёт время.
- Больше никакой лжи, ты обещал, - выдыхаю я. - Если ты меня обманешь, всё будет кончено.
- Я помню, малыш, - губы обжигают лоб, пока руки притягивая к себе.
Как оказалось позже, песочные часы были перевернуты в тот день, когда я переступила порог университета, обратный отсчет был запущен, ничего уже не изменить.