16
Чанёль стоял и не мог поверить тому, что происходило прямо перед ним. Врачи бегали, подтаскивали какие-то медицинские аппараты, кололи Сехуну препараты, пытаясь реанимировать замолкшее сердце.
Сердце Хуна остановилось. Он умирал.
Ноги альфы стали, словно свинцом налитые, а сердце отказывалось верить увиденное. Он молчал, пытаясь сглотнуть подступивший ком. Все было слишком нереальным. Единственная мысль, натянутой струной, отдавалась в голове неприятной трелью — Сехун не может умереть.
Сделав один шаг в сторону своего друга, он заставил сделать еще один, а потом еще и еще. Он подошел вплотную к кровати, на которой врачи до сих пор старались не дать шатену умереть. Чан видел бледное лицо, видел, что грудь друга не шевелилась, он не дышал.
— Ты нужен своему сыну, не смей умирать, — прохрипел он в тот момент, когда один из врачей толкнул его плечом, чтобы поскорей добраться до нужного аппарата.
В эту самую секунду, когда Пак произнес последнее слово, сердце снова начало свой ход, забилось очень часто. Чанёль выдохнул с таким облегчением, словно многотонный груз, убивающий его изнутри, легкой пушинкой слетел, позволив вновь дышать. Он упал на колени, упиравшись лбом в мягкий матрац.
В то время, малыш, кричавший, закативший настоящую истерику, замолк и снова начал улыбаться. Охранник, которого оставили за ним присматривать, с удивлением посмотрел на ребенка и улыбнулся. Омежка был бесконечно мил, особенно, когда вот так тянул свои ручки в рот, посасывая крохотные пальчики. Хань тоже начал медленно открывать глаза и осознавать, где он находится и что происходит.
— Где мой малыш? — голос был глухим и немного сиплым, как и само состояние омеги было не из лучших.
Мужчина посмотрел на омегу и запаниковал. Он не знал, что ему делать, поэтому только сказал, что он здесь и с ним все хорошо. Альфа не знал, так это или нет, но понадеялся на это.
— Дай мне его, — Лу потребовал это, но мужчина стушевался окончательно.
— Простите, я сейчас позову врача или начальника Пака, — он выбежал из комнаты.
Лу прохрипел что-то нечленораздельное, покривился, попытавшись подняться, но выходило плохо. Ему удалось лишь немного приподняться и увидеть, что в кроватке действительно лежит его ребенок. Он нахмурился. Почему малыша оставили одного?
В комнату еле живой зашел Чанёль в сопровождении одного из врачей. Он не подходил к Ханю, только устало опустился в кресло, смотря, как врач достает маленького из кроватки и протягивает его Ханю.
Лу улыбнулся, погладил пухлую щечку и поцеловал. Малыш был очень красив, такой нежный и мягкий. Он был немного похож на отца, но больше походил на своего дедушку, папу Ханя. Снова улыбнулся. Тепло расплывалось по телу, нежность затопило все сердце. Лу расплакался, любуясь своим маленьким мальчиком. Прижал его к себе достаточно крепко, но так, чтобы не навредить ему и благодарил всех и вся, что дали ему такое сокровище. Не забыл и про отца малыша, Сехуна. Только эта мысль стала не самой приятной, от понимания, что тот все еще не пришел в себя.
— Чанёль, — позвал омега Пака, который смотрел на Лу с малышом и устало улыбался. — Что-то произошло?
Этот вопрос застыл в голове в тот момент, когда омежка увидел альфу. Глаза того были красные, как от усталости, так в них он видел еще и горечь. Омега напрягся в ожидании ответа.
— Бэкхён, — только одно имя.
— Что? — переспросил омега, не понимая, что это имя может означать и как вообще это относится к его вопросу.
— Сехун так хотел назвать своего ребенка. Бэкхён, — пояснил он, встал и подошел к кровати. — Назови его так, хорошо? — альфа смотрел с нежностью на младенца, а тот прожигал его своими темными глазками.
Пак улыбнулся, когда маленький протянул к нему ручку, желая схватить большого дядю, но не смог достать, начал канючить, проситься. Лу улыбнулся, видя таким своего мальчика, и протянул малыша своему будущему крестному. Чан только протянул руку, не посмев взять малыша на руки. Омежка схватился за его палец очень крепко, словно боялся потерять. Чан снова улыбнулся, как и маленький, он разулыбался, получив желаемое.
— Что-то все же произошло? — сердце Ханя так же не желало успокаиваться, пока он не услышал ответа на свой вопрос.
— Все хорошо, не волнуйся, — Чан посмотрел на Ханя. — Тебе стоит отдохнуть, как и Бэкхёну, — Ёль потянулся к малышу и второй рукой, нежно погладил его по щеке и прикоснулся к кончику носа. — Вам надо восстановить силы.
Закрывшаяся за альфой дверь тихонечко щелкнула от чего Лу дернулся. Омега посмотрел на сына и снова его поцеловал, на этот раз в лобик. Он сердцем чувствовал, что что-то произошло или того хуже, происходит до сих пор.
Время шло, малыш с каждым днем все креп, был очень активным и шумным. Порой Лу Ханю казалось, что у него не один ребенок, а несколько, как минимум трое. Бэкхён, Лу так и назвал малыша, каждый раз начинал капризничать, когда Чанёля долго не было рядом с ним. И становился совершенно тихим и радостным, когда видел крестного. Чан все так же отказывался брать Бэкки на руки. Только после Сехуна. Это его оправдание давило на Ханя. Потому что Сехун все так же прибывал в коме. Лу очень боялся, что Хун так и не придет в себя, что тот так и останется в вечном сне или умрет. Эти мысли единственное, что пугало и нервировало омегу, ведь он не хотел терять отца своего мальчика. Каждый раз, спрашивая врачей, они пожимали плечами и говорили, что нужно ждать, больше им ничего не остается. Только прошло уже больше месяца, а Се так и не приходил в себя. Никто не говорил Ханю, что Сехун уже чуть не умер; никто не хотел нервировать новоиспеченного папу, поэтому строго хранили тайну.
Лу часто брал малыша с собой и приходил к Сехуну. Теперь его пускали без проблем. Он показывал малышу его отца, рассказывал, что это он, тот самый, кто будет любить его очень-очень сильно. Омега был уверен, что сынишка его прекрасно понимает, и будет ждать пробуждения своего отца. Каждый раз Лу старался незаметно утирать слезы, только Бэк и так все чувствовал, слишком их связь была сильна.
Хань проснулся от громкого плача Бэка, тот заливался слезками, дергал ручками, срывал свой голосок. Хань подскочил к малышу и начал укачивать, взяв на руки. Шептал что-то милое, напевал песенку, но тот никак не успокаивался. Лу глянул на часы, там показывало семь утра. Решение найти Чанёля пришло само по себе, и Хань пошел.
Первым делом, омега направился в кабинет, потому что Пак там практически ночевал, но его там не оказалось. Лу подумал, что тот, возможно, в своей комнате и направился туда. Пока он шел, Бэкки все так же плакал, не желая успокаиваться. На удивление омеги, Чана в комнате тоже не оказалось. Лу нахмурился, но тут же удивился, завидев, как один из врачей пробежал мимо него, даже не заметив. Хань последовал за ним. И поняв, что тот мчался в соседний коридор, в комнату Хуна. Лу поспешил туда же.
В комнате были только два врача и Чанёль, сидевший на самом краю кровати. Лу перевел взгляд туда, куда уставился довольный Пак и замер. Руки всего на долю секунды потеряли свою силу, но Лу не отпустил малыша. Он смотрел, как Сехун, расфокусированным взглядом блуждал по комнате и, как остановился на нем. Слезы сами потекли, а губы растянулись в улыбке.
Лу прошел в саму комнату, все замерли, наблюдая за ним. В какой-то момент стало совсем тихо. Хань не понял, когда они остались совсем одни, он так же не слышал, как врач сказал, что они могут поговорить, но совсем не долго, потому что Сехуну нужно много отдыха, он даже не осознал, что Бэкхён больше не кричал. Омега на негнущихся ногах подошел к кровати, сел на нее.
— Бэкки, смотри, это твой отец, — Лу протянул малыша в сторону Хуна. — Познакомьтесь, — проговорил сквозь всхлипы и передал мальчика Сехуну.
Сехун неуверенными, ослабшими руками принял малыша. Он попытался что-то сказать, но все слова застряли в горле от восхищения. На его руках лежал его сынишка, такой красивый, милый — идеальный. Се восхищенно любовался, трогал крохотные ручки и целовал носик. Он придерживал головку, смотрел, как тот тянется ручками к нему и хватает его за отросшие волосы, а потом трогает его нос. Счастье, Сехун мог описать это чудо только одним словом — счастье.
Лу любовался тем, как трепетно нежно смотрит на сынишку Сехун, как тот, боясь сделать больно, еле прикасается, целует. На душе стало так спокойно, словно все именно так и должно быть. Хотя, почему «словно», все так и должно быть. Теперь все встало на свои места, все стало именно так, как и полагается в счастливой семье. Все здоровы и все счастливы. Хань продолжал плакать, любуясь происходящим.
— Ты назвал его Бэкхён? — прохрипел Сехун, еле сумев выговорить.
— Чанёль сказал, что именно так ты хотел назвать своего сына, — Лу немного напрягся, вдруг Пак что-то перепутал.
— Да, мой Бэкхён, — альфа кивнул, вновь смотря на малыша. — Мой маленький сынок, — чуть уловимый поцелуй в лоб.
Хань облегченно выдохнул. Чанёль ничего не перепутал, значит все нормально. Мысли прервал врач, вошедший в комнату, сказав, что Сехуну пора отдохнуть, к тому же, нужно еще провести много анализов, полное обследование. Для этого посторонних не должно быть. Лу немного расстроился, хотя и понимал, что это действительно необходимо. Се нехотя отдал малыша обратно Ханю и провожал их таким тоскливым взглядом, что Лу захотелось пусть даже со скандалом, но остаться рядом с альфой. Если бы не желание, чтобы Се как можно скорей поправился, он бы, наверно так и сделал.