17
— Ты всех сильно напугал, друг, — Пак присаживается на край кровати и смотрит в уставшие глаза.
— Прости, — извиняется Хун, грустно улыбаясь. — Ты лучше расскажи, что узнал, — Се хмурит брови, когда на лице друга отражается растерянность. — Кто? — шатен внутренне напрягается.
— Того стрелка мы поймали и он сказал, что его заказчиком была девушка по имени Эмбэр Лю, — Пак подскакивает на месте и хватает Хуна за плечи, придавливая раненного обратно к кровати. — Не дергайся, тебе нельзя, — строго, словно приказывая, прошипел Чанёль. — Не горячись и дослушай все до конца.
Сехун смотрел на друга пристально, прищурившись и закусив изнутри губу, чтобы случайно не ляпнуть что-нибудь лишнее.
— Мы так же выяснили, что стрелявший не связан ни с одной группировкой, он вольный наемник, кто заплатит на того и работает. Сказал, что эта самая Эмбэр, очень эффектная омега с длинными волосами и пухлыми губами, — Се слушал и не узнавал подругу Ханя в той особе. — Да, ты правильно понял, Лю попытались подставить, зная, как сильно она тебя ненавидит, и человек этот, более того, не просто знает кто она для тебя, она в курсе и про Ханя, — глаза Сехуна просо полыхнули ненавистью. — Выдохни, она уже не с нами, — Чан ухмыльнулся. — Когда я выяснил кто это, твой дядя лично спустил курок, потому что ты оказался куда важней этой женщины.
— Она все-таки осмелилась на это, — хмыкнув, О расслабленно опустился на широкую подушку. — Всегда знал, что она попытается меня убить, но не думал, что так рано.
— Она поторопилась, боясь, что ты признаешь своего сына наследником, следующим главой, — Пак тоже немного расслабился, смотря, как Сехун сразу расцвел, стоило только упомянуть про его сына. — Смотри не стань безумным папашей, — Пак рассмеялся, а Сехун цыкнул на него. — Кстати, что будешь дальше делать с Ханем?
— Как и планировал.
— Смотри не ошибись, планировщик, — Чан слегка нахмурился, вспоминая какими глазами, смотрит Лу на своего сына. — Поговори с ним прежде, чем принимать хоть какое-то решение.
— Тут не о чем говорить. Лу Хань хотел свободы, он ее получит, — Хун уверенно посмотрел Паку в глаза. — Ты знаешь, что я никогда не нарушаю обещаний.
— Даже во вред себе? — Сехун на это ничего не ответил.
Несколько минут Чанёль сверлил друга недовольным взглядом, хотел было пару раз еще что-то сказать, но открыв рот, снова закрывал его. Со стороны ему хорошо все видно и понятно, только, что Лу, что Сехун слишком упрямы, чтобы открыть, наконец, глаза и взглянуть на реальность.
Сехун, тем временем, в очередной раз, начал прокручивать первую встречу со своим крохотным Бэкхёном, своим милым сынишкой. Как же так получилось, что он провалялся в коме, когда на свет рождался его малыш. Он должен был быть рядом, ждать окончания родов. Потом взять своего мальчика на руки, впервые заглянуть в глаза, только увидевшего мир малыша. Стать первым, чье лицо он бы увидел. Было очень обидно. Благо Чанёль хотя бы сказал Ханю как назвать малыша и тот согласился. Только он сам хотел это сделать, впервые назвать своего ребенка, быть первым.
Так же не мог выкинуть из головы плачущего Лу Ханя. Альфа, зная, как сильно Лу его ненавидит, был уверен, что тот расстроился, что тот вообще очнулся. Омеге, скорей всего, было бы гораздо легче, если бы тот умер. Сехун видел, что омега уже успел прикипеть все душой к своему сыну, что полюбил его всем сердцем и вряд ли захочет отдавать Бэкки ему. Се тяжело вздохнул. Да, им действительно надо поговорить, но Хун не уверен, что этот разговор может закончиться чем-то хорошим. Проще будет просто забрать малыша и выставить омегу за дверь. Забрать Бэкки Хань у него не сможет в любом случае, как бы не старался, но и делать больно Лухану — нет никакого желания. Он и так уже от него настрадался, еще и это. Альфа начал серьезно задумываться о том, что им действительно стоит поговорить.
***
В следующий раз, Сехун увидел своего Бэкки, мирно причмокивающего свою соску. Он был на руках Чанёля, умиляющегося его сыном. Хун нахмурился и грозно потребовал сына, до этого попытавшись встать с кровати и самому забрать. Пак на это только смеялся и говорил Бэку какой у него ревнивый отец. Хун только хмурился на это, но моментально успокоился, получив своего малыша на руки.
Хун, смотря на своего ребенка, с каждой секундой все сильнее убеждался, что он правильно выбрал ему имя. Бэкхён. Его папа был бы счастлив знать, что внука назвали его именем. Сехун был в этом уверен.
Бэкхён начал что-то недовольно кряхтеть, когда перестал видеть того широко улыбающегося дядьку. Да, красивый дядя с добрыми глазами ему тоже нравился, более того, в его руках было очень спокойно, но он еще не успел подергать те здоровые отростки на голове. Для малыша это была первостепенная задача. Он хотел их подергать, и он это сделает.
Бэкки начал хныкать, привлекая внимание всех, в том числе и внимание своей цели. Он появился откуда-то сверху и начал издавать странные звуки. Второй дядя прижал его к себе еще сильней и уткнул лицом в себя. Омежка расстроившись, что его так нагло ворочают и начал плакать, громко так, оставляя слезки и сопли на кофте разрушителя его планов.
— Бэкки, маленький мой, ты чего плачешь-то? — покачивая младенца, Хун немного приподнялся и снова открыл крохотное личико, заглядывая в него.
Омежка замолчал, когда снова увидел свою цель и снова потянул ручки к ней. Хун смотрел, как его сынишка успокоился, стоило ему только увидеть Пака, как тот разулыбался и потянул к нему ручки. Ревность начала обуревать и хотелось вмазать другу только за то, что тот нравится его сынишке больше, чем он сам. Но, когда Чан наклонился ближе к Бэкхёну, Хун почувствовал удовлетворение. Пак зашипел, а вот не в меру сильный омежка радостно заугукал и начал смеяться. О смотрел, как его малыш пытается открутить ухо его друга и тоже начал смеяться.
— Отпусти мое ухо, — канючил Пак, совсем не стесняясь копировать младенца. — Если оторвешь, то больше не сможешь за них подергать.
Бэк словно задумался. Он все так же удерживал ухо своими маленькими пальчиками, но уже не тянул и не крутил его. Видимо поняв, что этот гигант ему сказал, решил отпустить, напоследок посильнее дернув, умудрившись ущипнуть за самый кончик.
— Маленький садист, — потирая пострадавшее ухо, Пак все равно смотрел на малыша с добротой.
— Бэкки, а хочешь, я отдам этого дядьку в твое лично пользование? — смотря, как начинает расцветать улыбка на пухленьком лице, Се и сам начал улыбаться.
— Хэй, я не игрушка! — возмутился Чанёль.
— Бэк так точно не считает, — мягкий смех, и глаза полумесяцы смотрели на Пака насмешливо. — Ему явно понравилась эта идея, — Хун снова посмотрел на сынишку.
Пак недовольно цокнул, но все равно улыбался, пока их не прервали. В дверь тихонечко постучали, и показалась голова Ханя. Он неловко улыбнулся и прошел. Видя, что сын на руках у своего отца.
— Мне пора его кормить, — омега виновато улыбнулся, видя, как Хун расстроился. — После того как поспит я его снова принесу, — попытался он его успокоить, но альфа все равно не стал выглядеть более одухотворенным.
Сехун только кивнул, отдавая сына в руки Лу Ханя, а Пак замер, стараясь не отсвечивать и тем более молчать.
Лу взял Бэка на руки и тихонечко вышел из комнаты, прикрывая дверь. Он застеснялся самой создавшейся атмосферы от его прихода. Он до этого слышал смех Хуна, но потом тот совсем помрачнел. Лу подумал, что там точно не рады и расстроился.
— Как долго собираешься трахать мозги и себе, и ему? — Ёль задал вполне уместный вопрос.
— Пока я уверенно не встану на ноги, пока не смогу сам присматривать за сыном, не могу позволить ему уйти, никого другого не смогу подпустить к малышу, — Се покачал головой, представляя, что кто-то другой будет нянчить его чадо.
— Сперва просто поговори с ним, я уверен, что он сможет переубедить тебя, сможет заставить отказаться от своего обещания, — Чан настаивал на разговоре, но и сам не был уверен, что тот закончится хорошо.
— Не вмешивайся не в свое дело, — разозлившись, Сехун практически зарычал на альфу, сверкнув стальным отблеском своих глаз. — Это не тебе решать.
— Ты прав, не мне, только ты и сам понимаешь, что в данном случае скорее окажусь прав я, нежели ты, — Чан не обиделся на подобное поведение, не стал злиться в ответ, он понимал, что его другу действительно тяжело сейчас.
— Как бы я не поступил, это будет только мое решение, моя ответственность, — Се немного поумерил пыл, понимая, что просто срывается на друге, хотя тот ни в чем не виноват. — Я поступлю так, как посчитаю нужным.
Хун больше не хотел разговаривать с Ёлем, даже больше, он не хотел, чтобы тот находился сейчас рядом. Потому что где-то в душе постепенно всплывая наружу, он чувствовал жгучую ревность. С Ханем они дружили, Пак заботился об омеге, в то время пока он сам не мог этого сделать. И самое обидное, Хань полностью доверял Паку, а вот его ненавидел всей душой. Уколы в сердце, такие тонкие, больше приносящие мучения, чем саму боль, не давали альфе здраво мыслить. Еще и Бэкки привязался к Чанёлю. Любит его тискать, щипать, улыбается ему, как родному. Да, это хорошо, что его малыш такой любознательный и общительный, но опять же, он ревнует. И все это закипает постепенно, поднимая пену на поверхность, то и гляди выплюнет ее наружу.
Сехун в очередной раз тяжело вздохнул, посмотрел на закрывающуюся за Чаном дверь. Он готов был возненавидеть себя за подобные чувства, потому что кто-кто, а его лучший друг, его соратник, совсем не заслужил подобного. Пора бы взять уже, наконец, себя в руки и привести себя в чувство, а все мысли в порядок, пока из этой ситуации можно найти хоть какой-то выход.