15
— Уже неделя прошла, Чанёль, сколько еще ждать? — голос Ханя слегка дрогнул, но в глазах, смотрящих на альфу, было желание узнать правду.
— Откуда я могу знать? — Пак попытался отмахнуться от Лу, хотя его и сам этот вопрос очень интересовал. — Врачи пока ничего не говорят, кроме того, что нужно ждать. Другого выхода у нас все равно нет.
Лу поджал губы, развернулся и ушел. Его все так же не пускают к Хуну по приказу Чанёля, еще и та вольность, что позволили себе его подчиненные — раскрылась, и их отстранили от охраны, а после сослали в главный офис. Хоть Пак и хотел действительно их наказать, так, чтобы неповадно было в следующий раз его ослушаться, но за них вступился Лу Хань, как только все узнал. Ворвался в кабинет Сехуна, который временно занял Пак и устроил альфе взбучку. Только чтобы успокоить омежку, Пак был вынужден согласиться, прошипев, что охранникам слишком повезло с защитником. Лу был доволен собой, впервые за неделю улыбнулся, но его безумно огорчала мысль, что больше такого не повторить, и его точно не пустят.
— Доброе утро, — Лу совсем задумался, пока шел в сад и не заметил, как встретился с одним из врачей, присматривающим за Се. — Как сегодня спалось? — омега улыбнулся, смотря, как омежка немного потерянно на него смотрит.
— Ой, утро, — Хань чуть поклонился. — Как обычно, док, ничего нового, — кривоватая улыбка, больше похожая на разочарование. — Голова забита беспокойством о Сехуне еще, и малыш пинается в последнее время, совсем покоя не дает. Как тут спокойно уснешь, — он поджал губы и погладил ребенка, подавшего знак, что он недоволен тем, как про него говорит папочка, пнув его со всех своих сил, от чего Лу охнул. — Опять возмущается, — Хань натянуто посмеялся.
— Потому что он все чувствует, все ваши мысли и эмоции. Они передаются и ему, — начал было все старую «песенку» врач, но Лу не захотел это слушать.
— Как будто я... — Лу начал было закипать, но замолчал. — Лучше я пойду, — гнев Ханя быстро сменился на желание сбежать подальше от этого омеги, как только он увидел неприятный для себя участливый взгляд. — Лучше сделайте все от вас зависящее, чтобы Сехун пришел в себя, — снова кивнув, Лу поспешил скрыться от этих до безобразия добрых глаз, которые его сильно пугали.
Выйдя на террасу, Хань выдохнул и тут же чуть скривился. Малыш начал бить ручками и ножками папу. Хань вскрикнул, было больно. Лу посмотрел на небольшую скамейку и направился к ней, поглаживая руками живот и тихонечко напевая песенку, после которой ребенок, как правило, успокаивался. Присев, Лу продолжал петь, иногда прерываясь, потому что малыш не переставал шевелиться, руки так же наглаживали живот.
— Ну, ты чего, маленький, не пинайся ты так сильно, папе же больно, — Лу снова скривился. — Пожалуйста, побудь хорошим мальчиком, умоляю, — голос стал немного плаксивым и Хань даже хлюпнул носом.
Омега еще какое-то время уговаривал ребенка успокоиться и у него это получилось. Наступило затишье, благодаря которому Лу сумел вздохнуть полной грудью. Но это длилось совсем не долго. Пару минут отдыха и низ живота, словно судорогой начало сводить. Лу перепугался и закричал от боли. Поблизости омега никого не видел, но и встать сил у него не было. Он продолжал кричать, пока один из слуг его не заметил и не позвал на помощь охранников, чтобы те помогли Ханю добраться хотя бы до своей комнаты.
Паку доложили, что Лу Хань начал рожать, когда у того был важный разговор с дядей Сехуна.
— Господин Пак! — один из служек стоял под дверью и торопливо стучался. — Господин Пак, Лу Хань, он рожает, господин Пак!
Чанёль, услышав это, попытался, как можно скорей свернуть разговор, постарался более вежливо его закончить. Только конгрессмен О не желал заканчивать разговор с тем, кому придется перенять все обязанности его племянника, если тот все же умрет.
— Господин О, сейчас не время об этом разговаривать. Я уже сказал, Сехун придет в себя и вернется к своим обязанностям, а сейчас у меня очень важное дело, не требующее отлагательств, — скинув вызов, он открыл дверь и побежал следом за пареньком.
Он остановился, когда оказался около двери комнаты Ханя. Он слышал крик, но побоялся зайти. Стоило ему только протянуть руку к ручке, как дверь сама открылась.
— О! Господин Пак, мне нужно ваше согласие на операцию, — в дверях показался тот самый омега врач, который смотрел за состоянием Сехуна. — Роды начались слишком рано, родовые пути не успели полностью подготовиться. Если мы этого не сделаем, то можем потерять не только ребенка, но и самого Ханя, — Пак перепугался, он отступил на шаг и не знал, что ему ответить, он же не отец ребенка, не альфа Ханя, он не может принимать такие решения сам.
— Делайте все возможное, чтобы спасти их обоих, — просипел он, понимая, что Хун ему голову (и это будет не самое худшее) оторвет, если пока он сам не может позаботиться об омежке и ребенке, с ними что-то случится. — Я рассчитываю на вас, доктор, — омега по-доброму усмехнулся и снова скрылся за дверью.
Чанёль навалился на стену и скатился по ней вниз, опираясь лбом на колени. Мимо него пробежал второй врач, которого прислала МинДжин с огромной сумкой в руках. Видимо та предугадала, что возможны такие последствия и позаботилась обо всем заранее. Да, эта женщина никогда не меняется. Пак хрипло рассмеялся. Обидно, что Сехун не сможет первым увидеть малыша, но главное, чтобы все были целы и здоровы. Пока Чан нервно покусывал губы, крики за дверью стихли, напугав Чана до беспамятства. Он встал и ломанулся в комнату, беспокоясь.
— Выйдете отсюда! — крикнул на него один их врачей. — Все проходит хорошо, но посторонние нам тут совсем не нужны, выйдете! — Ёль обратил внимание, что Ханя, судя по всему, усыпили и с ним все в порядке.
Снова оказавшись за дверью, альфа выдохнул, но продолжал беспокоиться. Ханя будут резать, а это может быть опасно. Ему стало страшно. Мало ли что может произойти. Он, сел перед дверью, сложил руки и начал молиться, молиться за здоровье Ханя, крестника и конечно Сехуна. За всех них. Мимо проходили слуги, из-за угла выглядывали подчиненные, поражались и удивлялись его поведению, а Чанёль продолжал молиться, надеясь, что это может хоть как-то помочь.
Прошло не больше часа, Пак все так же сидел на полу. Он все думал, что Лу носит даже не его ребенка, что это крестник, а не родная кровь, а он так боится за них. Что тогда будет, когда рождаться будет его ребенок? Альфа даже представить этого боялся. Его вывел из мыслей, сродни грома, громкий детский плач. Он подскочил на ноги, чуть пошатнулся, потому что те затекли, но подошел у двери и навалился на нее, прислушался. Не показалось. За дверью плакал малыш, очень громко, звонко, во все свои крохотные легкие.
Дверь открылась и показалась голова одного из врачей.
— Можете зайти, — он улыбнулся, пропускаю альфу на негнущихся ногах в комнату.
На кровати спал Лу Хань. Он выглядел как обычно, словно просто спит и не под действием препарата, а сам уснул.
— Как Хань?
— Выспится и все будет нормально. Все прошло хорошо и папа, и сын придут в норму уже совсем скоро, — омега ласково улыбнулся, успокаивая альфу окончательно и подходя к кроватке.
В кроватке, купленной совсем недавно, лежал крохотный сверток. Тот самый омега, который просил разрешение на операцию подошел к кроватке и поднял малыша на руки, протягивая его Чанёлю. Тот отказался, понимая, что просто не имеет на это права. Он ему не отец. Правда, смотреть не перестал: такой пухленький, маленький, краснощекий. Малыш закемарил после того, как вдоволь накричался. Пак пристально смотрел на него в течении нескольких секунд, а потом расплылся в улыбке.
— Омежка, да? — врач кивнул. — Очень милый, сразу понятно, — руки сами тянулись к нему, но он не мог себе позволить сделать это сейчас, его лучший друг даже еще не видел своего первенца.
Малыш резко распахнул глаза и начал громко плакать, кричать, дергать ручками. Пак перепугался, но еще сильней, когда в комнату залетел охранник Сехуна и сказал, что с ним что-то не так, что аппараты сбрендили и без перерыва пищат. Врач положил ребенка обратно в кроватку и наказал Чанёлю следить за ним, сам же рванул в другое крыло этого огромного дома, ругаясь и про себя матерясь.
Пак смотрел, как маленький комочек кричит, заливается солеными слезками и просто опускается на кресло рядом. Охранник так же стоит в дверях и смотрит на начальника.
— Оставайся здесь, ничего и никого не трогай. Что-то с ними случится — умрешь, — Чанёль строго посмотрел на подчиненного и выбежал из комнаты.