7
Лу еще долго сидел в раздумьях, от сказанных ему брюнетом слов, и начал даже задумываться, что, альфу стоит подпустить к себе. Ему действительно терпеть это лишь временно, впрочем, как и Сехуну. Только что-то беспрерывно твердило о подлости своего поступка. Неужели воспитание начало пробираться наружу, замещая боль и обиду? Эмбэр бы назвала его кретином и заперла бы от всех глаз, чтобы тот мог спокойно и дальше снедать свои нервы под размышлениями о произошедшем с ним.
Лу поднял голову от пола и посмотрел в небо, на нем уже красовались немногочисленные звезды. «А может, они мне чего подскажут?» — такая глупая мысль пришла в его голову. Сердце пронзило тепло. Так он делал, когда был еще совсем маленьким. Задавал вопрос звездам и если в ближайшее время падала звезда, то это был ответ «да», если же небо было более чем спокойно, без каких-либо признаков звездного падения, то Лу отвечал себе «нет».
— Позволить ли тому, кто причинил мне боль находиться рядом? — Лу смотрел на темное небо, туда, где с каждой минутой становилось все больше звезд.
Прошло совсем немного, когда омежка опустил взгляд, принимая для себя решение, и дело было не в том, что шея затекла или в том, что ему казалось, словно прошло много времени. Нет. Он просто не хотел дать шанс альфе, причинившему ему боль и страдания. К тому же, каждый раз, когда альфа появлялся перед ним, воспоминания всплывали без ведома хозяина, заставляя пережить тот мучительный случай снова. Лу не был готов к такому.
Лу поднялся еще раз, кинул беглый взгляд на небо и пошел обратно в дом, в свою комнату, которую искренне считал тюремной камерой, а красивый сад заменял тюремный двор, в который его время от времени выпускают на прогулку. Даже тюремщика приставили, бету лет сорока, который постоянно за ним следит, чтобы тот чего-нибудь не устроил или не попытался сбежать. Лу Хань думал, что Сехун считает его полным идиотом, раз думает, что после его угроз, омега позволит себе хоть какую-то вольность.
***
Со временем, отношение Лу к Сехуну и его людям так и не изменилось. Он по-прежнему избегал всех возможных контактов. Только лишь врач, очень приятная женщина, хоть как-то скрашивала его свободное время, которого для энергичного омеги было слишком много. МинДжин-щи обещала Ханю приходить почаще, прикрываясь плановыми осмотрами, потому что видела, как омеге тяжело переносить заточение.
Доктор докладывала альфе, что с организмом омежки все было вполне нормально, никаких отклонений, все шло, как и полагается, волноваться было не о чем. Сехун был этому очень рад.
Ханю же, постепенно начало казаться, что шлейф терпкого брэнди начал его преследовать. Раньше, стоило только выйти за пределы комнаты, он четко ощущал его действие на себе, как невольно начинало щекотать в носу, как приходилось нервно сглатывать моментально накопившуюся слюну. Лу был уверен, что с беременностью, его вкусы начали меняться, и теперь вдыхать запах этого крепкого алкоголя было в разы приятнее, чем наслаждаться поеданием ранее так любимыми им шоколадными кексами. И это очень сильно настораживало, но еще сильней стало беспокоить, что утром, только проснувшись Лу ощущал присутствие Хуна рядом с собой. Нет, альфы рядом не было, но в воздухе, по всей комнате, а в особенности сильно рядом с кроватью, ощущался его запах. Омега мог бы понять, что это все происки воображения или сходящий с ума от изменений организм начал подавать ему такие иллюзии. Только все это все равно не укладывалось у него в голове. Он запутывал сам себя в предположениях и догадках, сразу отметая самый простой и очевидный вариант. Лу не хотелось думать, что этот страшный альфа приходит к нему каждую ночь, потому что боялся этого.
А Сехун, не имея возможности видеть омежку днем, не нашел ни одного другого выхода, как навещать того ночью, пока он спит. Альфа приходил, присаживался рядом и просто смотрел. Вдыхал изменившийся запах, чувствовал отголоски чего-то тоже терпкого и был уверен, что у него будет маленький альфа. Когда Лу немного раскрывался, открывал небольшой животик, Се не мог не прикоснуться к нему. Было опасение, что омега сразу проснется, но все равно это делал, и был счастлив, ощущая, что под рукой развивается новая жизнь, его маленький малыш. Альфу очень волновало, в каком именно плане он пока не мог разобраться, но сердце начинало сильно колотиться, когда Хань, чувствуя руку на животе, начинал еще сильнее выгибаться и подставляться. Ему это нравилось, потому что в такие моменты, Се мог на время забыть, что вообще творится в его жизни и что он делает с жизнью Лу Ханя. Потом, уже практически утром, альфа уходил, возвращаясь в реальность.
***
— Я хочу поговорить с вашим боссом, — как-то выдал омежка своему надсмотрщику, приводя его в легкое шоковое состояние.
Через несколько секунд, бета пришел в себя и, вытащив телефон из кармана, набрал номер Сехуна. Лу в ожидании кусал губы и теребил край рубашки. Он волновался, но все равно хотел все высказать, потому что терпение его заканчивалось. Омежка больше не мог этого выносить.
— Прошу, пойдемте за мной, — закончив короткий разговор, бета пошел по коридору, оглядываясь на еле плетущегося за ним Ханя. — Прошу немного поторопиться, у босса много дел, — поторопил он его.
— Иду же, ну, — чуть не обреченно проговорил Хань, стараясь пересилить себя и пойти быстрее.
Этот шаг омежка сделал с большим трудом. Воспоминания все еще живы в его памяти, да и как вообще можно такое забыть. Его невольно трясло, когда они оказались напротив какой-то двери. Лу был уверен, что это дверь, ведущая в кабинет альфы. Сводящий его с ума запах слишком сильно ударил по рецепторам, от чего у Лу подкосились ноги. Омеге показалось, что зайдя в кабинет, он просто рухнет обессиленным телом на пол.
Тихий стук и бета открывает дверь перед Ханем, тот на негнущихся ногах проходит внутрь, задерживая на время дыхание. В глазах заиграли звездочки, и он все же не смог совладать с телом, то невольно начало заваливаться вбок. Омега не заметил, когда Сехун оказался рядом, придерживая его за талию. Вот он теряет силу в ногах, а уже прижат сильными руками к горячему телу. Лу поднимает расфокусированный взгляд на Хуна, словно не узнает его. О волнуясь, усадил Лу в кресло и начал набирать номер врача, переживая за здоровье омежки и его ребенка.
Прошло немало времени, пока Хань немного пришел в себя. Взгляд немного восстановился, стал более сфокусированным и осознанным. Омега смотрел на Сехуна, сидящего перед ним на корточках и вспоминал, как тут оказался. Лу помнил, что стоял перед дверью, как ее открыли, а потом... Омега не помнил.
— Как ты себя чувствуешь? — голос Сехуна немного дрожал от волнения и страха, он крепко держал Лу за руку, еще немного и будет на грани болезненного прикосновения. — Хань, ты меня слышишь? — не получив ответа, альфа еще сильнее забеспокоился.
— Я чувствую себя странно, — Лу прикрыл глаза и его начало качать из стороны в сторону. — Как будто пьяный, — он выхватил руку и прижал ее к голове, пытаясь избавиться от головокружения.
— Я уже вызвал врача, она скоро приедет, — Сехун поднялся на ноги и немного отошел, догадываясь, что именно из-за его природного запаха, омеге и стало плохо. — Тебе лучше вернуться в комнату и прилечь, — предложил он, кивнув бете на омегу, давая понять, чтобы тот ему помог.
— Нет, я хотел с тобой поговорить, — Лу поднял на Хуна глаза и снова прикрыл, стало еще хуже.
— Мы сможем поговорить и позже, когда тебе станет лучше, — на это омежка кивнул и при помощи беты вышел из кабинета.
Сехун устало присел на край стола, запрокинув голову. Только этого ему и не хватало. Теперь, будучи беременным, Хань не может даже его запах переносить, альфа был уверен, что больше не придет в комнату к Лу, чтобы ненароком не навредить ему. Омега словно подсознательно пытается оградить себя от него, его мучителя, оттолкнуть еще дальше, чем он есть сейчас. Сехун хмыкнул, чему он вообще удивляется, омежий организм делает все, чтобы сохранить ребенка, это в них заложено на генном уровне и идет от самых истоков. Неудивительно, что Лу так на него реагирует, реагирует, как на потенциально опасного объекта.
— Босс, — заглянувший бета, который присматривает за Ханем, не дождавшись реакции на стук в дверь, зашел без позволения. — Там доктор просит вас подойти в комнату к омеге.
— Что? — не веря в сказанное, переспросил он.
— МинДжин-щи попросила вас зайти в комнату к омеге, говорит это важно, — немного неуверенно повторил бета.
Сехун больше ничего слушать не собирался, хоть бета вроде хотел было еще что-то сказать. Он подорвался с места и рванул в противоположное крыло, где находилась спальня Лу Ханя. Альфа запинаясь несся со всех ног, не задумываясь, что выглядит, как ополоумевший, игнорируя всех и вся, его целью была лишь комната омеги. Вот только оказавшись перед ней, Се замер, боясь войти. Он пригладил волосы, поправил неизменно дорогой костюм, глубоко вдохнул и... замер. Сердце отдавалось в груди немного болезненно. В голову пришла дикая мысль, что омеге стало совсем плохо, и семейный врач решила сообщить об этом на месте. Руки начали трястись, а в горле встал ком.
— Заходи уже, — женщина резко распахнула перед ним дверь и посмотрела укоризнительно, как на нашкодившего мальчика. — Долго собираешься еще тут стоять? — в глазах были смешинки, но альфа их не заметил.
Сехун прошел в комнату на совершенно не гнущихся ногах и, заметив, что Лу Хань совершенно спокойно лежит на кровати, смотрит на него и посмеивается, невольно успокоился. Тело стало безумно тяжелым, словно он пробежал целый марафон. На ватных ногах он так и замер, пытаясь устоять на месте и не рухнуть на пол.
— Расслабься уже, с Ханем все хорошо, — начала успокаивать его МинДжин. — Ничего странного в его положении не произошло. Он так отреагировал на сильное воздействие твоих феромонов.
Сехун посмотрел на бету непонимающе. В голове не укладывалось то, что ему сказали, как и то, что Лу Хань сейчас уже просто смеялся с реакции альфы. Се впервые видел его смех. Наверно он сейчас выглядит действительно глупо, но почему-то было все равно.
— Лу, ты сам скажешь или мне самой? — бета посмотрела на омежку, а тот невольно зарделся. Сехун заинтересовался, его пульс снова участился, но он не знал, то ли от неизвестной пока что новости, то ли от милого вида омеги. — Ладно, тогда оставлю его на тебя, — женщина слегка рассмеялась. — Только смотри, не доводи его совсем до инфаркта, нам он еще нужен будет, — она похлопала ничего не понимающего и совсем растерянного Сехуна по плечу и удалилась, продолжая посмеиваться.
Врач вышла из комнаты и счастливо улыбнулась. За очень долгое время, она впервые видела Хуна в таком состоянии. Он был похож на слишком боязливого папашу, такого милого и бесконечно трогательного. Сехун, со дня смерти его отца, стал холоден, расчетлив и безжалостен и такой Хун ей никогда не нравился. Она помнила замечательного ребенка, любящего и доброго и надеялась, что этот омежка с ребенком сможет вернуть прежнего О Сехуна.