8
Хань поглядывал на взволнованного альфу и радовался в душе. Омеге было приятно, что Сехун так разволновался и беспокоился о нем, но эти мысли промелькнули в его голове словно молния в ночном небе, так же мимолетно. Приятное чувство заменилось отвратительным пониманием, что это не о нем забота, а о будущем ребенке. Альфа с самого начала дал понять, что только он его и волнует. Лу невольно нахмурился, приводя Хуна этим в еще большее беспокойство.
Хань поднял взгляд и увидел, как Сехун хочет что-то сказать, но не может найти слов. Он открывает рот и тут же закрывает, опускает глаза вниз и снова поднимает. Хань рассмеялся с этого зрелища, а Се недовольно поджал губы, но не стал ругаться и высказывать недовольства. Альфа покорно стоял возле входной двери и ждал, когда Лу, наконец, перестанет смеяться. Сехун сильно сжимал кулаки, закусил изнутри губу, лишь бы не сорваться, ведь он боялся, что может этим еще сильнее навредить омеге.
— С ребенком все в порядке, — отсмеявшись, произнес Хань. — А вот со мной — нет, — омега закусил губу, а сердце Хуна пропустило пару ударов от волнения.
— Что ты хочешь этим сказать? — голос Хуна слегка дрогнул и омега этого не заметил.
— То, что сказал, — Хань устало навалился на высоко поднятую подушку и серьезно глянул на альфу. — Я — свихнулся, — Лу нахмурился, продолжая смотреть на лицо Сехуна и замечать, как оно расслабляется.
— Мне стоит привязать тебя к кровати и позволять тебе гулять только под присмотром нескольких охранников? — альфа был серьезен, на его лице не промелькнула и тень веселья или издевательств.
— Придурок, — цыкнул в ответ Хань. — Не я сам, а мой организм, — он закатил глаза.
Сехун стоял и совершено ничего не понимал, ему казалось, что Лу над ним просто издевается. Он крепко сомкнул челюсти, чтобы не начать рычать на этого омегу. Только, хоть он и пытался сдерживаться, но тихое утробное рычание все же сдержать не удалось. Потому что Сехун может простить Лу Ханя за многое, все же он носит малыша под сердцем, но не за то, что он темнит и не говорит что-то очень важное.
Хань, услышав рычание, чуть дернулся в сторону, но видя, как альфа справляется и сдерживает себя, чуточку расслабляется.
— Говори уже, что происходит, — сквозь стиснутые зубы, эта фраза звучала крайне угрожающе.
— Доктор посоветовала не мучиться и дать требующему организму то, что он так просит, — начал было Хань, но снова послышался утробный рык. Лу вздрогнул. — Я очень сильно хочу чувствовать твой запах рядом с собой, — Хань уткнулся в ладони, прикрывая лицо. — Я с ума схожу. Мне уже кажется, что я чувствую твой запах везде, даже тут, в этой комнате. Я хотел поговорить с тобой, спросить, как такое может быть. Стоило только зайти, как я... Не знаю, я просто потерял над собой контроль, стало так хорошо, как никогда. Чувство полного удовлетворения, — Хань открыл лицо и посмотрел на ошарашенного таким заявлением Хуна. — Поэтому, я не против, чтобы ты иногда приходил сюда, — голос Лу дрожал, а губы поджал в одну тонкую линию.
Сехун не верил в то, что сказал ему омега. Он просто не мог понять, как такое могло произойти, и вообще, альфа никогда раньше о подобном не слышал. Нет, он, конечно, был рад, что сможет видеть Ханя, видеть, как растет его малыш, только все равно это все казалось какой-то злой шуткой. Сехун нахмурился и молча вышел из комнаты, оставляя Лу в еще большем раздрае чувств, чем до этого.
Лу глубоко вдохнул воздух, наполняя им все легкие, и досадливо закусил губу — было мало, слишком мало Сехуна с его проклятым бренди. Хань сел на кровати, свесил ноги на пол, продолжал кусать губу и мять голубую простынь. Он смотрел на дверь, как будто пытался прожечь в ней дыру, продолжая глубоко дышать.
— Я точно свихнулся, — плаксиво прохныкал он и пошел туда, где до этого стоял Сехун, к самой двери.
Он задышал глубоко и очень часто. Голова стала кружиться, но Лу только прикрыл глаза, держась за ручку двери. Он старался не обращать внимание на это, продолжая жадно вдыхать, упиваться и наслаждаться запахом выдержанного бренди.
— Блин, чего он ушел-то? — захныкал опять Лу и тут же замер, понимая, что сказал. — Это ты во всем виноват, — Лу опустился на пол, наваливаясь спиной на дверь и трогая свой выпирающий животик. — Это же ты хочешь видеть отца рядом, да? А на мое мнение тебе плевать. Ты такой же, как и он, делаете, что хотите.
Лу прикрыл глаза, глубоко дыша и, с каждым новым глотком воздуха, Ханю хотелось плакать. То удовольствие, ту зависимость, что приносит ему альфа с собой, так же приносит унижение и боль. Есть только два выхода: сгореть или утонуть. Гореть он будет не один, вместе с альфой, в той пучине Ада, что вызывает круговорот их чувств, а вот тонуть он будет в кромешной темноте и одиночестве, в полной тишине и тоске.
Лу в растерянности, он не знает, что выбрать.
***
— Она только что ушла, — ответил дворецкий.
Сехун со всех ног помчался к выходу из дома. Он не обращал внимание на косые и удивленные взгляды, ведь понимал насколько странно он сейчас выглядит. Люди, привыкшие видеть его или спокойным или, наоборот, разозленным, сейчас недоумевали от всклокоченного и явно озабоченного мужчины. Только на это было все равно. Единственная мысль, единственное желание сейчас было узнать у врача, что с Ханем происходит и как это лечить.
Выбежав, Сехун увидел, как доктор уже садиться в машину, но докричаться или привлечь внимание было уже поздно. Он не задумываясь рванул наперерез, и, если бы не хорошая реакция женщины, то Се досталось бы.
— Ты чего творишь, полоумный?! — выскочив из машины, бета начала кричать на Хуна, а на ее лице до сих пор стоял испуг.
— Простите, но мне нужно с вами поговорить о Лу Хане, — переводя дыхание, Се оперся на колени руками, но не отводил серьезного взгляда от женщины.
— Ты мог бы просто позвонить, а не кидаться под колеса, глупый ребенок, — она закатила глаза. — Что с ним не так? Пять минут назад все было хорошо, — МинДжин заволновалась, что могло произойти.
— Он сошел с ума или еще чего, не знаю, — сбивчиво начал говорить альфа. — Начал говорить, что хочет моего присутствия или что-то в этом роде. Только это не возможно, — Се покачал головой. — Он меня ненавидит больше, чем что-либо на этом свете, а тут сам хочет, чтобы я был рядом. У него точно что-то с головой, определенно.
По Сехуну было видно, насколько он в недоумении от подобного заявления омеги, насколько он в шоке от него. Ему просто не могло прийти в голову, что Лу хоть когда-то сможет сказать подобное, и теперь, даже услышав собственными ушами, все равно не верил в его слова. Врач понимала, почему Хун именно так отреагировал. Улыбка невольно расплылась на лице беты.
— Хань не соврал, все именно так, как он и сказал, — увидев удивленный и неверящий взгляд, снова улыбнулась. — Беременные омеги — странные создания. В одну секунду они хотят плакать, в другую уже счастливей них нет никого — так же и с желаниями. Если раньше Лу боялся чувствовать тебя рядом, сейчас же он желает этого настолько, что готов переступить через гордость и ненависть к тебе, лишь бы ты был рядом. И нет, он не сошел с ума, — тихий смешок стал толчком для осознания того, что бета сказала Хуну.
— Вы же не сговорились? — Хун насупился, как это делал в детстве, когда кого-то в чем-то подозревал. — Если это так, то вам лучше прекратить со мной играть.
— Ты действительно такого обо мне мнения? Значит, за все года, что я лечу тебя и твою семью именно такого отношения добилась? — МинДжин вмиг изменилась, ее глаза помрачнели.
— Нет, что вы, никогда бы так, просто... Простите, но ваши и его слова настолько не укладываются в голове, что я не желая того обидел вас, — альфа склонил голову. — Простите меня.
— Просто иди к нему, — она потрепала мягкие каштановые волосы.
Сехун выпрямился, посмотрел на врача с улыбкой и, поклонившись еще раз, развернулся на пятках, чтобы снова навестить Лу Ханя. Сердце альфы трепетало от томления, а мысли начали сходить с ума, одна по одной, а то и всем скопом наваливаясь на него. От чего-то было страшно, и пока Сехун не понимал, что именно приводило его в такое состояние.
МинДжин смотрела на широкую спину и тихонечко смеялась. Каждый раз, когда тема касалась Ханя, Сехун становился прежним, добрым, заботливым и любящим ребенком. Именно таким она и хотела его видеть.
***
Сехун стоял возле комнаты Ханя, не решаясь войти. Поджатые губы и нервно сверлящие ручку двери глаза выдавали весь его страх и волнение. Альфа тяжело вздохнул, хлопнул себя по щекам, чтобы прийти в себя и протянул руку, повернул ручку и тихонечко толкнул дверь вперед, но, что-то мешало ему ее открыть. Се аккуратно толкнул ее еще раз, толкая то, что мешает вперед. Послышался недовольный бубнеж, шатен узнал голос Ханя. Толкнул еще раз, на этот раз более настойчиво и просунул голову в получившийся проем, чтобы узнать, что там такое мешает. Первой мыслью было, что, возможно, Лу забаррикадировался, но увиденное расстроило его еще больше; Лу Хань, свернувшись клубочком, спал под дверью на голом и холодном полу. Хун недовольно цокнул и попытался прошмыгнуть в проем, но не вышло, пришлось подталкивать спящего омежку еще.
Подняв Лу на руки, он неосознанно улыбнулся, смотря, как омега приник носом к его груди и начал глубоко дышать, улыбаясь при этом, и именно в этот момент альфа окончательно поверил словам Ханя и доктора. Он отнес легкое тело на кровать и уложил его, накрыв одеялом, укутал, как маленького ребенка. Лу опять заворчал и раскрылся. Причмокнул губами и приоткрыл глаза, смотря на Хуна.
— Останься, — пробормотал он и не сильно дернул альфу за рукав пиджака.
И разве мог Сехун не выполнить просьбу омежки. Он кривовато ухмыльнулся, но по-доброму, довольно, и даже не раздумывая, стащил с себя пиджак и лег рядом, обнимая Лу поперек живота, положив на него ладони. Хань заворочался, опять что-то бубня, но на этот раз недовольно, повернулся к альфе лицом и уткнулся в шею. И теперь оставалось альфе негодовать от их положения. Омега слишком близко и он не может коснуться его живота, разве что прижаться к нему своим.
— Вот так лучше, — произнеся это, Хань нечаянно задел губами кожу на шее альфы.
Сехун вздрогнул, облизал пересохшие губы и подумал, что забыл перепоручить свои дела Паку, потому что отсюда он уйдет только тогда, когда Лу Хань его прогонит.