6
Сехун решил устроить себе выходной. За последний месяц альфа вымотался слишком сильно, настолько, что не хватало порой сил даже просто добраться до своей кровати, поэтому он засыпал прямо за рабочим массивным столом. После того, как Чанёль нашел его утром, в скрюченном положении, с затекшими руками и шеей, строго настрого запретил появляться в кабинете, запер все документы в сейф, туда же сунул и рабочий телефон. Хун ругался на старшего, проклинал его, грозился уволить, а Пак только смеялся на слабые возражения, а потом практически пинком отправил того в комнату. Друг обещал, что разберется со всем сам, а Сехун должен отдохнуть. Шатен сделал вид, что ему совсем не оставили выбора, но в душе он радовался, что сможет хотя бы нормально выспаться, но напоследок решил, что стоит навестить будущего папу своего ребенка.
Семейный врач сказала, что все анализы омеги в порядке и волноваться совершенно не о чем. Альфа все равно волновался раз Ханю не по нраву все, что с ним происходит, значит, он постоянно нервничает, а это так же может сказаться на малыше. Се всеми возможными способами пытался успокоить омегу, обещал, что все будет хорошо, как только он родит, отпустит его и навсегда оставит в покое. Только омежка каждый раз упорно настаивал на его «освобождении», не говоря о том, что собирается сделать с ребенком. Хоть в этом Лу немного поумнел и не говорил о своих планах, боясь разозлить альфу.
Тихий стук в дверь — тишина была ответом. Сехун помялся на пороге, раздумывая, а не помешает ли он Ханю или не напугает случаем. Решив, что дом его, он уверенно нажал на ручку, открывая дверь.
Лу Хань спал, закутавшись в одеяло. О подошел ближе. Временная «нянька» омеги сегодня доложил, что тот его продолжает слушаться, но делает все нехотя, через силу. Альфа не понимал, зачем тот так себя ведет, ведь его состояние здоровья должно быть важно для него самого, даже, если ему и плевать на ребенка.
Лу чуть повернулся лицом в сторону Хуна и причмокнул губами. Альфа невольно улыбнулся. Сейчас, смотря на умиротворенное лицо омеги, он казался нормальным, даже симпатичным в отличие от обычного себя. Сехун подошел ближе и присел на край кровати.
Такого Лу Ханя, альфе стало жаль. Если бы он вел обычный образ жизни, никуда не вмешивался, то они никогда бы не встретились и Сехун никогда бы не причинил ему столько боли. Шатен на мгновение представил, что было бы, если бы они встретились при других обстоятельствах. Возможно, они бы поладили, возможно, стали бы друзьями или, альфа невольно улыбнулся, даже могли бы понравиться друг другу. Се поглубже вдохнул, слыша отголоски апельсина. Вкусно — Хун невольно облизнулся. В таком случае их ребенок имел бы полноценную и любящую семью. Теперь это однозначно невозможно. После всего, что произошло. Хань его точно бы никогда не простил, такое не прощают, как и он не смог бы простить попытку убийства его ребенка. Сейчас Сехун мог думать лишь о малыше, заботах о нем и любви. Пусть у него и не будет папы, но Хун сделает все, чтобы сын был счастлив и не чувствовал слишком остро отсутствие полноценной семьи.
— Чего приперся? — чуть хриплый, но все равно мягкий голос отвлек альфу от раздумий.
— Проснулся.
— Это очевидно, — даже будучи еще в сонном состоянии, омега не смог не съязвить. — Ты так и не ответил на вопрос, — Лу приподнялся, прижимаясь спиной к изголовью кровати.
— Проведать тебя, узнать, как ты себя чувствуешь, — альфа стиснул кулаки, пытаясь сдержаться и не расстроить омегу еще сильнее.
Сехун понял, что только один его вид выводит Ханя из себя, а это опять нервы. Он было уже подумал, что может действительно не стоит приходить к нему лично, чтобы лишний раз не расстраивать. Только желание видеть развивающегося малыша внутри омеги, чувствовать, как он начнет толкаться в животе, шептать, насколько он его уже любит. Это такие простые желания, которые сложно откинуть. Поэтому альфа решил хотя бы изредка, но навещать омежку, а еще попробовать поговорить, объяснить, что ничего плохого он ему не сделает.
— Просто уйди, — Хань отвернулся. — Твоего «надсмотрщика» вполне хватает, чтобы за мной следить.
— Послушай, — Сехун тяжело вздохнул, понимая, насколько тяжело ему общаться с этим омегой.
— Ты меня слушал, когда я умолял прекратить и не делать мне больно? — взгляд Ханя моментально почернел от злости. — Нет, вот и я не собираюсь тебя слушать. Я и так нахожусь тут, чтобы ты ничего не сделал моим родным, вынашиваю «его», — Лу положил руку на свой живот и пальцы сами впились в него, словно хотели выдрать зародыша изнутри. — Поэтому не приходи больше сюда, если хочешь, чтоб он был здоров, — омега смотрел на Хуна слезящимися глазами.
Сехун посмотрел на него внимательно. Хань был похож на ощетинившуюся кошку, готовую в любой момент броситься на него. Глаза горели злобой, обидой и, что удивило Хуна больше всего, мольбой. Лу Хань его просто молил не приближаться, а О не знал, что ему делать. С одной стороны просьба омеги, его психологическое здоровье — здоровье малыша, с другой его желание видеть, как увеличивается живот омежки, как в нем растет его чадо — обычное отцовское желание. Се пристально смотрел на омежку, смотрел, как тот нетерпеливо сжимает в руках одеяло.
Лу же, все это время тихо ждал, ждал, когда альфа выйдет из комнаты. Он не желал знать, что творится у него в голове, ему было все равно, что тот хотел ему рассказать. Омеге просто хотелось снова остаться одному, без этого въедчивого аромата бренди.
— Хорошо, я уйду, не буду тебя нервировать, — Се кивнул, кинул последний взгляд на Лу и скоро вышел из комнаты.
Хань облегченно вздохнул и слегка расслабился. Омега не обратил внимание, с каким трудом Хуну пришлось заставить себя выйти, он не заметил, как тот обреченно и устало вздохнул, как глаза альфы невольно потускнели. Ханю было на это совершенно все равно. Он расслабился, находясь не в непосредственной близости от своего насильника. Вот так, за стеной, за закрытой дверью, Лу чувствовал себя более безопасно. Омежка снова лег на кровати и прижал руку к низу живота.
— Вот выйдешь ты из меня, и все наладится, главное потерпеть, — а на глазах снова слезы наворачиваются.
Сехун вышел из комнаты и навалился на дверь. Он кожей ощущал, как за дверью готова разразиться новая истерика. Ему это категорически не нравилось, но и в данном положении он ничего не мог сделать. Все казалось слишком ирреальным и, как бы прискорбно не звучало, по его вине. Отстранившись от двери, Сехун еще раз посмотрел на нее, тяжело вздохнул, обещая больше не приходить к Ханю и ушел.
Для обоих этот день прошел крайне не спокойно, несмотря на полное отсутствие каких-либо дел. У обоих мысли роились в голове, словно пчелы в улье, не давая им покоя.
***
— Ауу, — протянул Чанёль, без стука зайдя в кабинет и как обычно умещаясь в кресле напротив стола. — Как ты умудрился довести себя до такого состояния за два дня работы?
— Тебе это кажется, все нормально, — отрезал Хун, снова переводя взгляд на монитор компьютера. — Ты что-то хотел?
— Да вот, решил проведать друга, — Пак пожал плечами, смотря, как сильно оттеняет свет монитора пролегшие под глазами альфы синяки.
— Да нормально, только дядя опять придумал какой-то фарс, — Хун нахмурил брови. — Нашел фирму, с которой нужно быстро «покончить», чтобы купить ее задарма и поручил это именно мне, словно у него других подчиненных нет.
— Ну, твой дядя странный человек, — Ёль пожал плечами. — А теперь давай правду, — брюнет издал смешок, когда Сехун посмотрел на него с удивлением. — Ты же не думал, что я поведусь на это, — получив многозначительный и явно недовольный таким раскладом взгляд друга. — Уж кого и обманывать, но только не меня, я слишком хорошо знаю, что это все для тебя полная ерунда, — Сехун вздохнул, поняв, что его точно раскусили. — Давай, говори уже.
— Лу Хань, — секундная заминка, а в глазах какая-то обреченность. — Я не знаю, что мне делать с ним.
— Просто оставь его в покое. Придет время и тебе уже не нужно будет о нем беспокоиться.
— Знаю, но все равно как-то тошно от всего этого. Я ведь понимаю, что он меня ненавидит и есть за что: изнасиловал, теперь запер, еще и заставляю рожать. А он же тоже человек со своими чувствами и мыслями. Я все это понимаю, но так тошно становится от одной мысли, что мой ребенок растет с каждой секундой, а я не могу этого видеть, чувствовать, в конце концов.
— А развитие плода на снимках посмотреть никак? — Чанёль удивился подобному заявлению.
— Смотрел, но хочется большего, — Се покачал головой.
— Ты просто сумасшедший папаша, — Пак закатил глаза.
— Знаю, и от понимания этого еще хуже, — шатен обреченно Опустил голову, пряча лицо в ладонях. — Самому жутко от этого, но ничего не могу поделать. Мне кажется, я начинаю сходить с ума.
***
— Привет, — альфа привлек внимание сидящей в беседке омеги.
Хань его проигнорировал, не считая нужным заводить хоть какие-то знакомства в этом доме. Да и сам альфа выглядел довольно внушительно, от чего изнутри на омегу давил страх. Он все еще помнил, что это именно он похитил его из больницы.
— Нет желания разговаривать? — брюнет хотел было усмехнуться, когда Лу кинул на него презрительный взгляд. — Понимаю, — Пак кивнул. — Тогда можешь просто послушать, я не займу много твоего времени, — на лице его отразилась добродушная полуулыбка.
Лу Хань смотрел на этого альфу и не понимал, чего тот к нему пристал. Может он новый подосланный Сехуном «надсмотрщик». Омега от этого еще сильней нахмурился и насторожился.
— Я хотел тебе кое-что рассказать про Сехуна, — видя, как омега дернулся, услышав имя альфы, он цокнул. Вполне ожидаемая реакция, но уж больно она ему не нравилась. — Я знаю, что ты его боишься и ненавидишь. Понятное дело, после такого-то, — Пак скривился. — Он родной племянник министра О, — Чанёль начал рассказывать не смотря на омегу. Даже для него, друга детства, эта история была тяжела. — Сехун жил совсем близко от интерната, в котором я жил. Я часто сбегал, а потом случайно наткнулся на малыша Се. Мы моментально сдружились, и несмотря на то, что я его старше, это он вытаскивал меня из всяких передряг, брал на себя вину, если не получалось скрыть мои проказы. Взрослые понимали, что Сехун меня просто выгораживал, но шли на уступки правильному и хорошо воспитанному мальчику. Каждые выходные он приходил вместе со своим отцом. Он, такой маленький, но взрослый, мужичек, интересовался у воспитателей, что я делал, а потом отчитывал, бывало даже бил, — Чан улыбнулся, вспоминая все это. — Он даже пытался уговорить родителя забрать и меня тоже, но финансы никак не могли этого позволить. Я это понимал и просто радовался каждому его приезду, но и чудить все равно не прекращал, а Се все так же меня отчитывал, — теплый смех. — Так прошли несколько лет. Я был счастлив, пока однажды он не пришел и даже не соизволил позвонить. Я решил, что нужно до него сходить самому. Дом был пуст, ни единой души и даже вещей не было вообще никаких. Мне семнадцать лет, гормоны играют, затмевая здравый смысл, я разозлился и решил, что он все-таки меня бросил.
Лу Хань слушал и не мог представить именно такого Сехуна, как описывал его этот брюнет. Он видел его совершенно другим: страшным, пугающим, жестоким, безжалостным. Тот про кого рассказывают явно совершенно другой человек.
— Мне что-то подсказывало, что все не так просто, что-то точно произошло, но злость все застилала. Я винил его в том, что он меня бросил, проклинал в том, в чем был виноват исключительно сам. В общем, во всем винил его, не задумываясь, а так ли это на самом деле. Прошел год. Он так и не объявился. Меня выперли из приюта, возраст, все дела. Я не знал, что мне делать, ведь ни дома, ни денег, ни верных друзей — нет. А потом все покатилось по наклонной. Случайно попал в странную тусовку, жил у одного из тамошних парней. Алкоголь, наркотики, воровство, грабежи... Я пал на самое дно, но не мог и не особо хотел выбираться оттуда. Я думал, что выхода никакого нет. Полгода в Аду. Однажды, когда толкал наркоту на территории банды наткнулся на копа. Естественно меня повязали, закрыли и допрашивали с пристрастием, — альфа покривился, вспоминая, что с ним делали, чтобы выудить из него хоть какую-то информацию. — А потом пришел тот, кого я не ожидал увидеть. Сехун был весь такой разряженный в костюме, его глаза смотрели на всех свысока, даже на копов. Открылась камера и... — Чан погладил свой подбородок. — Он залепил мне с ноги в челюсть. Я отрубился. На следующий день он снова меня поколотил, но тогда и я ему не плохо так навешал, — снова бархатный смех альфы. — А потом я ревел на его плече, как никогда. Хватался за рубашку и ревел навзрыд. Он меня спас, в очередной раз. А потом он был, словно мой Фей, знаешь, как в Золушке. Уговорил дядю разрешить ему взять меня к себе, — усмехнулся, понимая, как это звучит. — А я просто следую за ним, делаю все, что он просит в лучшем виде, потому что знаю, какой он на самом деле. Знаю, что он совсем не изменился, знаю, что тот Сехун, которого я знал в детстве и сейчас внутри нынешнего него. Потому что даже сейчас, будучи наследником всего «черного» бизнеса министра О, он тот, кто учит всю компанию вести дела по-новому: без крови и наркотиков, — Пак замолчал на какое-то время, потирая костяшки на правой руке, а потом посмотрел на задумчивого Ханя, четко в глаза. — Ты волен его ненавидеть, он поступил омерзительно, но... Мы все люди и каждому из нас свойственно ошибаться. Сехун хоть и сильный, но не железный, и ты должен понимать, что совсем не ангел, еще и затронул самую больную тему, — Хань чуть покраснел и отвел взгляд, он уже после узнал, что его слова слишком сильно били альфу и четко под дых. — Поэтому, просто постарайся его так сильно не отталкивать, он ведь всегда мечтал о ребенке и всегда говорил, что никогда не бросит его, как мои родители сделали это со мной. Его отец все время повторял, что дети — цветы жизни, их надо беречь, любить и хорошо воспитывать, показывая самому пример. Я не прошу тебя, его прощать, но попробуй принять тот факт, что ты носишь его сына, еще не родившегося, но уже самого важного в его жизни человека.
Альфа больше не стал ждать, пока омега придет в себя от рассказанного им. Он встал и ушел, оставив Лу обдумать все самостоятельно. Пак был уверен, что омежка расценит его слова правильно и придет к верному решению, хотя и боялся, что скверный характер Ханя может подложить ему свинью и сделать все наоборот. Оставалось только надеяться.