Сердца под печатью

«Изабелла»

— Я буду просто молчаливым наблюдателем! — повторил дедушка, но тут же повернулся к Алексу, понизив голос до заговорщицкого баса.

— Алекс, запиши: проверить лицензию этого врача. И пусть охрана оценит стерильность кабинета. Если там хоть одна пылинка на приборах — мы купим эту клинику и уволим всех до третьего колена.

Я прикрыла глаза рукой. Похоже, «молчаливый наблюдатель» в версии деда — это человек, который берет под контроль всё, от давления врача до состава воздуха в помещении.

— Изабелла, — Артур снова переключился на меня, постукивая тростью по полу. — И чтобы я больше не видел тебя в этих шелковых халатах на холодном сквозняке. Габриэль, почему она до сих пор стоит? Ей нужно кресло с подогревом. И ортопедическая подушка. И, возможно, кислородный коктейль.

Марта только всплеснула руками, собираясь что-то возразить, но дед уже разошелся не на шутку:

— И послезавтра... Габриэль, проверь доктора . На всякий случай. Мало ли у него рука дрогнет, когда он будет смотреть на моего наследника.

Я почувствовала, как Габриэль осторожно сжал мою ладонь под столом. Его глаза смеялись, но в них тоже читалась тихая мольба о спасении. Опека Морелли становилась тяжелее, чем хакерская атака.

— Дедушка, — я резко встала, стараясь не хихикнуть. — Это всё очень мило, правда. Но сейчас мне жизненно необходим только один вид заботы.

— Какой?! — хором спросили дедушка и Габриэль.

— Свежий воздух и тишина, — я выразительно посмотрела на мужа. — Я хочу пойти погулять к океану. Прямо сейчас.

— К океану? — старик нахмурился, прикидывая количество телохранителей на квадратный метр песка. — Там же ветер! Там влажность! Там...

— Там прекрасно, — отрезал Габриэль, подхватывая меня под локоть и буквально выдергивая из-за стола. — Всё, дед, мы ушли.
Алекс, прикрой нас с террасы, но не смей подходить ближе чем на пятьдесят метров.

Мы почти бегом направились к стеклянным дверям, ведущим в сад.

— Габриэль! Надень на неё шарф! — крикнул дед нам вдогонку. — Изабелла, не смей наступать на мокрые камни!

Мы выскочили на террасу, и я едва сдержала смех, когда услышала, как Габриэль тихо ворчит:

— Если он сейчас предложит постелить тебе ковровую дорожку до самой кромки воды, я официально подам в отставку.

Мы быстро спустились по тропинке, скрываясь за густыми кустами олеандра. Как только голос Артура затих вдали, сменившись мерным, успокаивающим гулом волн, я наконец-то выдохнула. Соленый ветер ударил в лицо, растрепав волосы, и это было лучшее лекарство от утреннего хаоса.

— Побег удался, — прошептала я, прижимаясь к плечу Габриэля.

Мы спустились на самый край берега, где песок был еще влажным от ночного прилива. Габриэль наконец остановился, развернул меня к себе и крепко обнял, закрывая своей широкой спиной от пронизывающего ветра. Тишина, нарушаемая только рокотом океана, казалась благословением.

— Фух... — я прислонилась лбом к его груди. — Еще минута, и дед заставил бы Алекса нести над моей головой зонтик от «опасных солнечных лучей». Спасибо, что вытащил.

Габриэль тихо рассмеялся, зарываясь носом в мои растрепанные волосы. Его руки, всё еще теплые и надежные, привычно легли на мой живот, оберегая наше маленькое сокровище.

— Знаешь, Иза, — прошептал он, и его голос стал серьезным, лишенным той утренней иронии. — Пока дед там спорит с Алексом о калибре охраны и цвете чепчиков... я поймал себя на одной мысли.

Я подняла голову, заглядывая в его темные глаза, в которых сейчас отражалось бескрайнее небо.

— О какой?

— Все кругом твердят: «наследник», «продолжатель фамилии», «маленький Морелли»... — Габриэль мягко улыбнулся и чуть склонил голову. — А я смотрю на тебя, на то, как ты вчера разнесла империю Винкости , не моргнув и глазом, и думаю... А ведь я втайне надеюсь, что там — маленькая девочка.

Я удивленно приподняла бровь.

— Девочка? Габриэль, ты же знаешь, дед уже спит и видит генерала в подгузниках.

— Плевать на деда, — он нежно коснулся пальцами моей щеки. — Я хочу дочку. Такую же колючую, чертовски умную и отважную, как ты. Чтобы у нее был твой взгляд, от которого у мужчин подгибаются колени, и твой характер, способный остановить войну. Я хочу смотреть, как она будет вить из нас веревки, и знать, что в этом мире появилась еще одна женщина, перед которой я готов преклонить колено.

Я почувствовала, как к горлу подкатил комок. В этом признании было столько любви и признания моей силы, что на мгновение я забыла, как дышать.

— Ты серьезно? — прошептала я, накрывая его ладонь своей. — Ты не боишься, что с двумя такими женщинами в доме ты окончательно потеряешь покой?

— Я потерял его в тот день, когда встретил тебя, принцесса, — Габриэль наклонился и запечатлел на моих губах долгий, соленый от брызг поцелуй. — И это была лучшая потеря в моей жизни. Так что пускай она будет девочкой. Мы назовем её самим красивим именем, и она будет править этим миром, пока мы с тобой будем просто смотреть на неё со стороны.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему крепче.

Мы стояли у огромного океана — маленькие, но абсолютно счастливые, зная, что послезавтра наша тайна наконец-то будет раскрыта.

Мы еще немного постояли у воды, слушая, как океан разбивается о скалы, а потом медленно побрели обратно к вилле. Габриэль всю дорогу не выпускал мою руку, словно проверяя, не улечу ли я от порыва ветра. Но стоило нам переступить порог террасы, как магия тишины лопнула, будто мыльный пузырь.

— Вернулись! — громогласно объявил Артур, который, кажется, всё это время караулил у окна с секундомером. — Габриэль, ты посмотрел на термометр? Влажность зашкаливает! У неё же волосы влажные, она замерзнет!

Я только успела скинуть туфли, как дед уже стоял перед нами, размахивая какими-то распечатками.

— Габриэль, бросай куртку и слушай сюда, — дед бесцеремонно отодвинул внука от меня.

— Я проверил ту клинику, куда вы собрались послезавтра. Парковка там — проходной двор. Алекс уже послал людей туда, чтобы договориться о перекрытии целого этажа. И еще... я позвонил их главному врачу. Сказал, что если он не предоставит нам самый новый аппарат УЗИ с 4D-проекцией, я лично скормлю его диплом акулам.

Габриэль тяжело вздохнул и закрыл глаза, явно пытаясь сосчитать до десяти, чтобы не сорваться.

— Дед, — глухо произнес он. — Это обычный плановый осмотр. Не нужно перекрывать полгорода и запугивать медицинский персонал. Врачи в стрессе работают хуже.

— А я в стрессе работаю еще хуже! — парировал Артур, наступая на Габриэля. — Ты что, не понимаешь? Это первый выход Изабеллы в свет после ликвидации Винко. Его недобитки могут прятаться в любой подворотне. Значит так: поедете на трех машинах. Ты — в первой, Иза — во второй, Алекс — в замыкающей. И никаких остановок на кофе! Марта приготовит термос.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как мой грозный муж, который вчера хладнокровно отдавал приказы
Людям, сейчас просто беспомощно смотрит на старика.

— Дедушка, — вмешалась я, стараясь подавить смешок. — А бронежилет для доктора уже заказали? А то Габриэль очень волновался за его безопасность.

Артур на секунду замер, серьезно обдумывая моё предложение.

— Хм... Хорошая мысль, внучка. Габриэль, почему ты до сих пор не распорядился? И найди врача-женщину. Не хочу, чтобы какой-то посторонний мужик трогал живот моей Изабеллы своими холодными приборами.

Габриэль бросил на меня взгляд, полный немого отчаяния.

— Иза, спаси меня, — одними губами прошептал он. — Он сейчас заставит меня лично стерилизовать асфальт перед входом в больницу.

Марта, наблюдавшая за этой сценой из дверного проема кухни с половником в руке, наконец не выдержала. Она громко постучала металлом по косяку, привлекая всеобщее внимание.

— Так, всё! — прикрикнула она, и даже Артур на секунду замолк. — Вы её сейчас замучаете своими планами захвата больницы! Посмотрите на девочку, у неё уже в глазах рябит от ваших броневиков и графиков.
Изабелла, марш в спальню, тебе нужно вздремнуть в тишине. А вы двое... — она грозно посмотрела на деда и Габриэля, — брысь в кабинет! Обсуждайте там свои пуленепробиваемые пеленки, пока у меня пирог не подгорел.

Габриэль бросил на меня взгляд, полный бесконечной благодарности Марте, и, быстро поцеловав меня в макушку, прошептал: «Беги, пока он не передумал».

Утро того самого дня началось не с будильника, а со звука шагов деда за дверью и его приглушенного, но властного голоса, раздающего указания охране. Я потянулась в кровати, чувствуя, как Габриэль рядом со мной тяжело вздохнул и накрыл голову подушкой.

— Он невыносим, — пробормотал муж. — Вчера он заставил Алекса перемерять температуру твоего чая трижды, потому что «65 градусов — это ожог, а 60 — это уже холодные помои». Иза, я серьезно подумываю о том, чтобы нанять ему личного психолога... или купить остров.

Я тихо рассмеялась, поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. Эти два дня были настоящим испытанием. Дедушка превратил виллу в режимный объект: все ходили по струнке, Алекс проверял влажность воздуха каждые полчаса, а Габриэль получал нагоняи за то, что «слишком громко дышит рядом с беременной».

Когда мы наконец спустились вниз, дед уже стоял в холле, облаченный в свой лучший костюм, и нетерпеливо постукивал тростью по мрамору.

— Так! — провозгласил он, едва завидев нас. — Габриэль, почему задержка? Мы выезжаем через пять минут. Алекс уже распределил экипажи. Ты — в головной машине, Изабелла — во второй с Мартой, я — в замыкающей с группой поддержки. Дистанция — десять метров, скорость — сорок километров в час, чтобы не растрясти!

Я остановилась на последней ступеньке и сделала самый жалобный вид, на который только была способна.

— Дедушка... — я подошла к нему и мягко взяла его за руку, стараясь, чтобы мой голос звучал чуть-чуть дрожаще. — Пожалуйста, можно мы не будем устраивать этот парад? Мне... мне немного страшно сегодня. После всего, что было с Висконти... я не хочу сидеть в машине одна или без Габриэля. И без тебя. Мне будет спокойнее, если мы все поедем в одной машине. Пожалуйста?

Артур замер. Его брови взлетели вверх, а суровое лицо мгновенно смягчилось. Он ненавидел проявлять слабость, но когда речь заходила о моем комфорте и страхах пусть даже слегка преувеличенных ради дела,он сдавался без боя.

— Страшно? — он нахмурился, бросив быстрый взгляд на Габриэля, который изо всех сил старался сохранить серьезное лицо.

— Ну... конечно. Безопасность — это не только броня, но и душевный покой. Ладно. Поедем в большом «сабёрбане». Но Алекс и двое бойцов всё равно будут в машине впереди!

— Спасибо, — я поцеловала его в колючую щеку, чувствуя, как Габриэль за моей спиной облегченно выдохнул.

Спустя полчаса наш «семейный десант» наконец загрузился. Мы с Габриэлем сидели на заднем сиденье, а дед устроился впереди, рядом с водителем, постоянно оборачиваясь, чтобы проверить, пристегнута ли я и не дует ли на меня из кондиционера.

— Изабелла, если почувствуешь хоть малейшую кочку — сразу говори, — командовал он. — Я прикажу мэру переложить этот асфальт к завтрашнему утру.

— Дедушка успокойся все хорошо - говорила я таким тоном что Габриэль дернулся.

Мы подъехали к клинике. Огромное здание из стекла и бетона выглядело мирно, но стоило нашим дверям открыться, как из машины сопровождения выскочил Алекс, мгновенно сканируя периметр. Дед вышел первым, гордо выпрямился и постучал тростью по тротуару.

— Ну что, Морелли? — он посмотрел на нас с Габриэлем. — Идем узнавать, кто там решил играть с нами в прятки. И не дай бог у этого врача руки будут холодными — я его лично в ледник закрою!

Тишина в кабинете была почти осязаемой. Доктор — невозмутимый мужчина средних лет в идеально отглаженном белом халате — вежливо кивнул нам, но стоило ему встретиться взглядом с дедом, как он на секунду замер. Артур стоял, опираясь на трость, и смотрел на врача так, словно тот был сапером, решившим перерезать красный провод.

Дед уже набрал воздуха в грудь, его брови грозно сошлись на переносице, а губы начали кривиться в характерном «Почему не женщина?!», но я вовремя перехватила его взгляд. Я просто приложила палец к губам и покачала годовой, глядя на него с мягкой, но непоколебимой настойчивостью. Артур шумно выдохнул через нос, сдулся и, буркнув что-то про «современные порядки», тяжело опустился на стул в углу, не сводя с доктора подозрительных глаз.

— Проходите, Изабелла, — спокойно сказал врач, указывая на кушетку. — Ложитесь, пожалуйста. Габриэль, вы можете присесть рядом.

Габриэль помог мне лечь, его рука едва заметно подрагивала, когда он устроился на стуле и крепко сжал мою ладонь. Он выглядел так, будто сейчас решалась судьба всей империи, а не просто пол ребенка.

— Итак, — доктор нанес прохладный гель на мой живот. Я вздрогнула, и тут же услышала скрип стула — дед подскочил, готовый обвинить врача в «термическом шоке», но Габриэль вовремя остановил его коротким жестом руки.

На мониторе заплясали серые тени, помехи, а затем... внезапно появилось четкое изображение.

— Ну-ка, посмотрим, — пробормотал доктор, водя датчиком. — Кто это у нас тут прячется? О, на этот раз малыш настроен решительно. Посмотрите на профиль.

В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Даже дед перестал ворчать и, подавшись вперед, во все глаза уставился на экран.

— Какой нос! — вдруг воскликнул Артур, ткнув пальцем в сторону монитора. — Габриэль, ты видишь? Гордый! Это нос Морелли! Он уже недоволен, что его беспокоят. Доктор, почему он хмурится? Вы его напугали своим прибором?

— Дедушка, это просто тени, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы облегчения и счастья. Малыш на экране зашевелился, смешно вскинув ручку, будто отдавая честь.

— Ну что ж, — доктор улыбнулся и повернул монитор так, чтобы нам было видно всё в мельчайших деталях. — Скрытность закончилась. Поздравляю вас...

Габриэль сжал мою руку так сильно, что я вскрикнула, но это был крик восторга. Он первым увидел то, что показывал врач.

— Иза... — голос Габриэля сорвался. — Посмотри.

— Иза... — голос Габриэля сорвался, став совсем тихим и хриплым. Он замер, не мигая глядя на экран, где маленькое существо внезапно развернулось, словно решив, что прятаться больше нет смысла.

Доктор улыбнулся, ведя датчиком чуть правее, чтобы мы могли рассмотреть всё в деталях.

— Поздравляю, господа Морелли, — мягко произнес врач, поправляя очки. — Кажется, в вашей семье на одну королеву стало больше. У вас будет девочка.

В кабинете повисла звенящая, почти нереальная тишина. Я почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы.

Маленькая принцесса . Моя защитница, моя маленькая копия. Я перевела взгляд на Габриэля и увидела то, чего не видела никогда раньше: в глазах самого влиятельного человека Нью Йорка стояли слезы. Он смотрел на экран с таким первобытным обожанием, будто там показывали рождение целой вселенной.

— Девочка... — прошептал он, и его пальцы, сжимавшие мою руку, мелко дрожали. — Иза, ты слышала? Дочка.

Тут из угла донесся странный звук — нечто среднее между кряхтением и всхлипом. Мы все одновременно повернулись к Артуру. Дед стоял, тяжело опираясь на свою трость, и его лицо, обычно высеченное из камня, мелко подергивалось.

— Веревки... — выдавил он наконец, шмыгнув носом. — Она будет вить из нас веревки. Габриэль, ты слышал? Девочка Морелли! Это же... это же конец спокойной жизни!

Артур вдруг резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонь, который предвещал бурю. Он обернулся к двери и гаркнул так, что бедный доктор едва не выронил датчик:

— Алекс! Заходи сюда! Живо!

Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге появился Алекс с рукой на кобуре, готовый к отражению любой атаки.

— Что случилось?

— Случилось?! — Артур победно вскинул трость. — Отменяй заказ на боксерские перчатки! Звони в Париж, пусть пришлют каталоги лучших детских платьев! И найми еще десять человек в охрану — к ней ни один парень в радиусе мили не подойдет без справки от психиатра и проверки в трех поколениях! У нас принцесса, Алекс!

Габриэль наконец оторвал взгляд от монитора и посмотрел на деда, а потом на меня. В его улыбке была такая смесь счастья и легкого ужаса перед будущим, что я не выдержала и тихо рассмеялась сквозь слезы.

— Ну всё, Габриэль, — прошептала я, притягивая его к себе за воротник пиджака. — Помнишь, что ты говорил у океана? Ты пропал. Теперь у тебя две такие женщины.

— Я самый счастливый покойник в мире, — ответил он, нежно целуя меня в лоб, пока дед за его спиной уже начал объяснять доктору, почему тот должен распечатать фото УЗИ в десяти экземплярах и в самом высоком разрешении.

Вечер на вилле дышал ленивым теплом и запахом свежего базилика. Марта, которая сегодня наотрез отказалась принимать помощь от поваров , сама накрыла огромный стол на террасе. Она порхала между тарелками в своем нарядном платье, и я не могла перестать улыбаться, глядя на нее. Моя лучшая подруга, будущая жена Алекса — сегодня она светилась не меньше, чем я.

— Так, — Марта решительно поставила в центр стола блюдо с дымящейся пастой. — Никаких разговоров о цифрах , счетах и оружии. Сегодня мы празднуем появление новой леди Морелли. Иза, дорогая, тебе двойную порцию витаминов!

Я устроилась в мягком кресле, чувствуя, как Габриэль привычно положил руку мне на плечо. Дед Артур уже разливал вино мне, разумеется, достался гранатовый сок в хрустальном бокале, а Алекс, непривычно расслабленный без своего пиджака, придвинул стул для Марты.

— Ну, за нашу принцессу! — торжественно провозгласил дед, поднимая бокал. — Пусть растет такой же красивой, как мать, и такой же... ну, допустим, такой же упрямой, как отец. Чтобы у нас не было ни единого шанса ею командовать!

Мы все дружно рассмеялись. В этот момент я почувствовала внутри странное движение.

Это не были обычные легкие "бабочки", к которым я привыкла за последние недели. Это был четкий, настойчивый толчок. А следом — второй, еще сильнее.

— Ой! — я невольно вскрикнула и прижала ладонь к животу.

Габриэль мгновенно изменился в лице. Он отставил бокал так резко, что вино чуть не выплеснулось.

— Иза? Что? Тебе плохо? Врача? Алекс, машину!

— Стой! — я перехватила его руку и приложила её к тому самому месту, где секунду назад почувствовала "атаку".

— Тише... Смотри.

Вся терраса замерла. Дед застыл с бокалом, Марта прижала руки к груди, а Алекс подался вперед. Габриэль затаил дыхание. И тут малышка ударила снова — прямо в ладонь отца.

Глаза Габриэля расширились. Он посмотрел на меня с таким выражением, будто только что увидел чудо света.

— Боже... Она... она дерется!

— Не дерется, — Марта со смехом подскочила к нам и, бесцеремонно отодвинув Габриэля, приложила свою ладонь. — Она танцует! Девочка моя, ты слышишь, как мы тут празднуем? Ну-ка, дай тете Марте знак!

И малышка, будто специально дожидаясь этого момента, выдала целую серию толчков. Марта восторженно взвизгнула:

— Иза! Ты видела? Она меня узнала! Алекс, иди сюда, почувствуй это!

Алекс замялся, бросая взгляд на Габриэля, но тот лишь кивнул, всё еще пребывая в легком шоке. Суровый начальник охраны осторожно коснулся моего живота кончиками пальцев. Когда он почувствовал ответный толчок, его лицо озарилось редкой, по-настоящему теплой улыбкой.

— Сильная будет, — констатировал Алекс. — Удар поставлен правильно.

— Дайте мне! — дед Артур уже обходил стол, размахивая тростью. — Моя очередь общаться с правнучкой! Малышка, это дед! Я уже заказал тебе пони и маленькую розовую кобуру, не слушай свою мать!

Я рассмеялась до слез, глядя, как четверо самых близких мне людей окружили мой живот, споря о том, на кого похожи эти движения.

— Кажется, спокойный ужин отменяется, — прошептала я Габриэлю, который снова притянул меня к себе.

— Пусть, — он поцеловал меня в висок. — Главное, что она уже строит нас всех, даже не родившись. Настоящая Морелли.

Тишина в спальне была такой густой, что казалось, её можно потрогать руками.

После шумного ужина, споров деда о первой погремушки и восторженных причитаний Марты, этот покой ощущался как награда. Я полулежала на огромной горе подушек, прислушиваясь к мерному шуму воды из ванной.

Габриэль был там уже минут десять, и я просто наслаждалась моментом, поглаживая живот. Малышка, видимо, утомилась после своего вечернего «выступления» перед семьей и затихла.

И тут это случилось.

Внезапно, как выстрел Алекса в тишине, внутри меня проснулось Оно. Чувство голода. Но не обычного «хотелось бы перекусить», а дикого, первобытного желания съесть что-то конкретное. Причем немедленно.

— О боже... — прошептала я, уставившись в потолок. — Только не сейчас.

Я попыталась закрыть глаза и уснуть, но перед мысленным взором тут же возникла тарелка. Нет, не изысканная паста Марты.

Мне до безумия, до дрожи в коленях захотелось... соленых огурцов. Но не просто огурцов, а тех самых, острых, которые дед привозит из своей секретной лавки, и... шоколадного торта. Одновременно.

В этот момент дверь ванной открылась. Габриэль вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем. На нем были только свободные домашние штаны, а на коже еще поблескивали капли воды. Он выглядел таким расслабленным и умиротворенным, что мне стало его почти жалко.

Он бросил взгляд на меня и тут же замер, прищурившись.

— Иза? Почему у тебя такой вид, будто ты планируешь хакнуть еще какой-то счет?

Я закусила губу и посмотрела на него самыми честными глазами в мире.

— Габриэль... Любимый...

Он медленно отложил полотенце, и на его губах появилась та самая опасливая усмешка.

— О нет. Этот тон. Последний раз, когда ты так говорила, мы взламывали серверную Висконти. Что на этот раз? Подушка не той мягкости? В комнате слишком много кислорода?

— Хуже, — я похлопала по матрасу, приглашая его сесть рядом. — Твоя дочь требует дань. Прямо сейчас.

Габриэль сел на край кровати, осторожно накрыв своей ладонью мой живот.

— И чего же хочет маленькая принцесса Морелли в одиннадцать вечера?

— Она хочет те острые огурцы те что дедушка ест. И тот шоколадный торт, который Марта спрятала в холодильнике «на завтра». И... — я сделала паузу, — желательно, чтобы огурец был внутри кусочка торта.

Габриэль замер. Он медленно перевел взгляд с моего живота на моё лицо, проверяя, не шучу ли я.

— Огурец... в торте? Принцесса , ты уверена, что это не гормональный заговор против моего здравого смысла?

— Я абсолютно серьезна, Морелли, — я притянула его за край штанов поближе.

— Если я сейчас это не съем, я не усну. А если я не усну, я начну обсуждать с тобой детали свадебного платья Марты до самого рассвета.

Габриэль обреченно вздохнул, но в его глазах плясали смешинки. Он наклонился и быстро поцеловал меня в кончик носа.

— Ты шантажистка. Но, учитывая, что эта маленькая леди сегодня так лихо пиналась... Ладно. Сиди здесь. Если я столкнусь в коридоре с дедом или Алексом, я скажу, что это секретная миссия по спасению семейного покоя.

— Ты мой герой! — крикнула я ему вслед, когда он, накинув футболку, тихо выскользнул из комнаты.

Прошло около пятнадцати минут, в течение которых мой желудок успел исполнить несколько сольных партий, созвучных с утренним урчанием океана. Наконец, дверь тихо скрипнула, и в спальню вошел Габриэль.
Вид у него был... монументальный.

В одной руке он балансировал подносом, на котором красовалась пузатая банка тех самых ядерных огурцов, огромный ломоть шоколадного торта и — почему-то — стакан молока. Его лицо выражало крайнюю степень смирения перед лицом судьбы.

— Держи, огуречная королева, — прошептал он, осторожно пристраивая поднос на моих коленях. — Но знай: я официально лишился остатков авторитета в глазах твоей лучшей подруги.

Я восторженно вцепилась в вилку, игнорируя его напускную серьезность.

— Что случилось? Ты встретил Марту?
Габриэль тяжело опустился на кровать рядом со мной, вытирая несуществующий пот со лба.

— «Встретил» — это мягко сказано. Я прокрался на кухню, как ниндзя. Только потянулся за тортом, как вспыхнул свет. Марта стояла в дверях в своем розовом халате, со скрещенными руками и взглядом, который прошивает насквозь.

Я хихикнула , представляя эту картину: грозный Габриэль Морелли, пойманный с поличным у холодильника.

— И что она сказала?

— Она посмотрела на меня, потом на банку огурцов в моей руке, потом снова на меня... — Габриэль покачал головой. — И сочувственно так вздохнула: «Бедный Габриэль. Стресс от новости о дочке так ударил по голове, что потянуло на солененькое? Ты, главное, торт огурцом не закусывай, а то Алексу придется завтра дежурить у твоей уборной». Она решила, что это МНЕ приспичило!

Я расхохоталась так, что чуть не уронила заветный огурец прямо на простыни.

— А ты? Ты не сказал, что это для меня?

— И подставить тебя? — Габриэль притворно возмутился, хотя в его глазах плясали чертики. — Нет уж. Я гордо промолчал, забрал добычу и ушел под её сокрушенные причитания о том, что «мужики нынче пошли слабые нервами». Так что теперь вся вилла завтра будет обсуждать мои странные
вкусовые пристрастия.

Я отрезала кусочек торта, положила на него кружочек острого огурца и с истинным наслаждением отправила это в рот. Габриэль болезненно поморщился, глядя на этот гастрономический апокалипсис.

— Боже, Иза... Это выглядит как преступление против человечества, — пробормотал он, но тут же мягко улыбнулся, видя моё абсолютно счастливое лицо. — Вкусно хоть?

— Это... божественно, — выдохнула я, чувствуя, как малышка внутри снова легонько толкнулась, одобряя выбор. — Хочешь кусочек?

— Ни за какие сокровища Ватикана, — он рассмеялся и, притянув меня к себе, поцеловал в висок. — Ешь, моя безумная девочка. Главное, чтобы вы обе были довольны. А с Мартой я как-нибудь договорюсь... Наверное, подарю ей на свадьбу что-то очень дорогое, чтобы она забыла этот позор у холодильника.

Я отставила пустой поднос на прикроватную тумбочку, чувствуя абсолютное, почти детское удовлетворение. Острый огурец и шоколад — это было именно то, что требовала моя душа и маленькая принцесса.

Я повернулась к Габриэлю, который всё это время сидел рядом, наблюдая за моей «трапезой» с выражением смеси ужаса и нежности.

Я немного приподнялась на локтях, преодолевая тяжесть в животе, и, поймав его взгляд, мягко подалась вперед. Мои губы коснулись его губ — сначала осторожно, почти невесомо, а потом чуть смелее.

Это был наш первый настоящий поцелуй за всё то время, что мы снова вместе, на вилле, в окружении охраны, деда и бесконечных угроз.

В этом поцелуе не было цифр , страха или планов мести. Только вкус шоколада, тепло его кожи и бесконечное «спасибо» за то, что он рядом.

Когда я легонько чмокнула его напоследок и отстранилась, Габриэль замер. Его глаза, обычно такие проницательные и холодные в делах семьи, сейчас выглядели совершенно ошарашенными. Он моргнул, словно пытаясь осознать, что произошло, и застыл с полуоткрытым ртом, глядя на меня так, будто я только что раскрыла ему главную тайну мироздания.

Я не выдержала и тихо хихикнула, глядя на его растерянный вид.

— Спасибо, Габриэль , — прошептала я, лукаво прищурившись. — За огурцы, за торт и за то, что не побоялся гнева Марты ради моих причуд. Ты сегодня официально лучший добытчик в этой части Калифорнии.

Габриэль наконец пришел в себя. Он медленно провел рукой по своим губам, а затем на его лице расплылась та самая кривая, собственническая улыбка, от которой у меня всегда мурашки бежали по коже. Но в этот раз она была мягкой.

— Знаешь, Иза... — он хрипло рассмеялся, притягивая меня к себе и заставляя снова лечь на подушки. — Если за каждый огурец в одиннадцать вечера мне положена такая награда, я готов скупить все овощные лавки штата. Даже если Марта решит, что я окончательно сошел с ума.

Он устроил голову рядом с моей, и его рука снова легла на мой живот, где малышка, судя по всему, тоже была довольна поздним ужином.

— Спи, — скомандовал он, целуя меня в кончик носа. — Завтра дед наверняка решит, что тебе нужно начать учить колыбельные на итальянском. Нам понадобятся силы.