43. Спишь, Изабелла?
«Габриэль»
Я медленно, почти боясь разрушить ту хрупкую грань, за которой начиналось безумие, вытянул смартфон из её онемевших, ледяных пальцев.
Время словно замедлилось, превращаясь в густой, вязкий сироп. Мои глаза хищно впились в тускло мерцающие строчки на экране, и в ту же секунду окружающий мир перестал существовать — в голове воцарилась оглушительная, пугающая тишина, подобная той, что бывает в эпицентре разрушительного шторма.
«Слухи дошли, что наша «Железная леди»беременна... Дитя Морелли не увидит этот свет...»
Слова на экране расплывались, превращаясь в ядовитые клейма. То тошнотворное, удушающее чувство, которое люди привыкли называть яростью, ударило в виски раскаленным свинцом.
Внутри меня зверь, которого я годами усмирял, дрессировал и держал в стальной клетке ради Изы, сорвался с цепи, чувствуя вкус крови.
Кровь зашумела в ушах монотонным гулом тяжелой артиллерии, а костяшки пальцев, мертвой хваткой сжимающих корпус смартфона, побелели — я чувствовал, как под моим давлением стонет и едва не крошится пластик и стекло.
Кто-то посмел. Кто-то, возомнивший себя богом, решил, что имеет право касаться моей семьи, посягать на святое и угрожать жизни еще не родившегося существа, в котором текла моя кровь...
В моей груди уже разгорался пожар, готовый вырваться наружу и сокрушить всё на своем пути, превратив этот мир в пепел.
Я уже готов был вскочить, чтобы начать охоту, но в последний момент мой взгляд упал на неё.
Иза. Она сидела, практически сливаясь с обивкой кресла, и её лицо было не просто бледным — оно стало мертвенно-белым, как погребальный саван.
Её тонкие пальцы судорожно, до белых пятен на коже, впились в живот, словно она пыталась закрыть собой, спрятать наше сокровище от невидимой угрозы, нависшей над нами.
Её тело била мелкая, непрекращающаяся дрожь, а в широко распахнутых, застывших глазах отражался такой первобытный, кристально чистый ужас, что пламя моей ярости мгновенно погасло, сменившись ледяным, колючим страхом за её рассудок и жизнь.
— Иза... — я выдохнул её имя, отбрасывая телефон на столик, будто это была ядовитая змея.
В следующую же секунду я, не помня себя, оказался перед ней на коленях, буквально рухнув на пол.
Мои ладони, всё еще горячие от прилившего к ним адреналина, осторожно, но крепко обхватили её лицо, пытаясь передать ей хоть частицу моего тепла, моей жизни.
— Дыши, принцесса. Посмотри на меня! — мой голос был низким, в нем рокотала сталь, но я старался вложить в него всю нежность, что у меня осталась. — Слышишь? Вдох... и выдох. Давай, вместе со мной. Сосредоточься на моем голосе.
Я взял её руку — ту, что она прижимала к животу — и накрыл своей ладонью, согревая.
— Не смей давать им победить, Изабелла. Эти слова — просто яд, который они впрыскивают, чтобы заставить тебя нервничать. Им только это и нужно. Но я здесь. Ты слышишь? Пока я дышу, ни одна тварь не подойдет к этой террасе ближе, чем на милю. Дыши ради нашего упрямца. Ему нужно твое спокойствие.
Её губы дрожали, и я видел, как тяжело ей дается каждый глоток воздуха. Моё сердце обливалось кровью от того, что кто-то посмел нарушить наш покой.
— Ты веришь мне? — я заглянул ей прямо в душу, не давая отвести взгляд. — Я — твоя крепость. Никто и никогда не причинит вам вреда. Я вырву им хребты еще до того, как они увидят ворота виллы.
Я не стал ждать ответа. Подхватил её на руки вместе с пледом — она была легче пушинки, испуганная и такая родная. Я поднялся, чувствуя, как внутри меня разгорается холодное пламя решимости.
— Всё, довольно. Мы идем в дом. Хватит с нас на сегодня и этих догорающих свечей, и этого рокочущего, равнодушного океана, — я до боли прижал её к своей широкой груди, отчетливо ощущая через слои одежды, как её крохотное, напуганное сердце загнанной птицей колотится о мои ребра, ища защиты и забвения.
Я прошел внутрь, и за нашими спинами тяжелые дубовые двери захлопнулись с глухим, окончательным стуком. Этот звук разом отсек и ночную прохладу, и проклятый шум прибоя, который еще минуту назад казался мирным, а теперь отзывался в ушах какой-то скрытой угрозой.
В холле царила мертвая тишина, но она не приносила облегчения. Наоборот, воздух казался густым и тяжелым, буквально наэлектризованным моим гневом, который я из последних сил старался не выплеснуть наружу.
Каждое мое движение отдавалось в висках пульсирующей болью. Я чувствовал, как стены дома, должны быть ее крепостью, теперь словно сжимаются, пытаясь удержать внутри ту бурю, что поднялась в моей душе после этого сообщения.
Я не сводил глаз с Изы, прижимая её к себе так крепко, будто одно моё прикосновение могло стереть из её памяти те страшные слова.
Я осторожно, стараясь не делать резких движений, опустил Изу на широкий диван в гостиной. Она выглядела такой крохотной в этом огромном пространстве, почти потерявшейся среди подушек, а её бледность в холодном свете ламп пугала меня до дрожи.
Пальцы Изы всё еще судорожно, до белизны в суставах, вцеплялись в край шерстяного пледа, будто это была единственная нить, связывающая её с реальностью.
Я присел рядом всего на мгновение, не в силах сразу отпустить её, и коснулся губами её лба. Кожа была ледяной, мертвенно-холодной, и этот холод обжег меня сильнее любого пламени.
— Побудь здесь, принцесса. Слышишь? Просто дыши, — я вложил в эти слова всю уверенность, на которую был способен, хотя внутри меня всё клокотало и требовало немедленной расправы.
— Я никуда не ухожу, я здесь, в двух шагах от тебя. Мне нужно сделать пару звонков. Это по безопасности, малыш.
Я заставил себя подняться, чувствуя, как мышцы спины натянулись, словно стальные тросы. Отойдя к массивному панорамному окну.
Достав телефон, я набрал номер Алекса. Он ответил мгновенно, после первого же гудка, будто всё это время сидел с трубкой в руке, ожидая приказа.
— Да, Габриэль, — голос Алекса был собранным, он явно уже почувствовал неладное.
— Алекс, — я говорил тихо, чтобы Иза не слышала деталей, но мой шепот был страшнее крика. — Изе пришло сообщение. Скрытый номер. Кто-то знает о беременности, кто-то знает, где мы. Они угрожают ребенку.
На том конце провода воцарилась тяжелая пауза. Я слышал, как Алекс глубоко вздохнул, и этот звук означал только одно: он уже начал охоту.
— Скинь мне номер или перешли текст, — холодно отозвался он. — Я пробью всё: вышки, триангуляцию, чертов даркнет, если понадобится. Если это Камилла нарушила условия сделки — я лично её закопаю.
— Это не просто угроза, Алекс. Они написали: «Мы уже совсем близко». Проверь внешнее кольцо. Поднимай парней. Я хочу, чтобы мышь не могла проскочить через забор, не будучи поджаренной. И найди мне этого ублюдка. Мне нужно имя. К утру я хочу смотреть ему в глаза.
— Понял. Габриэль... — Алекс на секунду замялся. — Как Изабелла?
Я обернулся и посмотрел на неё. Она сидела неподвижно, глядя в одну точку, маленькая и такая беззащитная в этом огромном доме.
— Она напугана, — отрезал я, и в груди снова вспыхнуло пламя. — И это их самая большая ошибка. Они заставили её бояться. Больше я на связи не буду, только по защищенному каналу. Действуй.
Я сбросил вызов и на мгновение прислонился лбом к холодному стеклу. Мне хотелось крушить стены, но я должен был вернуться к ней. Я должен был быть её скалой, пока Алекс выжигает землю в поисках того, кто посмел нарушить наш мир.
Я убрал телефон в карман и глубоко выдохнул, заставляя маску ледяного спокойствия вернуться на лицо.
Обернувшись, я увидел, что Иза всё так же сидит на диване, обхватив плечи руками, и её взгляд метался по теням в углах гостиной.
Она всё еще была там, на той террасе, в том моменте, когда экран телефона вспыхнул ядом.
Я подошел к ней медленно, чтобы не напугать, и снова опустился рядом. Её кожа всё еще была бледной, а дыхание — слишком частым.
— Принцесса, — тихо позвал я, накрывая её ладонь своей. — Посмотри на меня. Алекс уже работает. Весь периметр закрыт, охрана удвоена. Мы внутри самой защищенной крепости на побережье. Никто не пройдет мимо моих людей.
Я увидел, как она попыталась улыбнуться, но губы только дрогнули.
— Габриэль, я не смогу уснуть, — прошептала она, и в её голосе было столько изнеможения, что у меня сжалось сердце. — Каждый шорох за окном кажется мне...
— Ш-ш-ш, — я мягко прервал её, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо. — Именно этого они и добиваются. Чтобы ты не спала, чтобы ты изводила себя. Но ты не одна. Я буду рядом каждую секунду.
Я осторожно обнял её, притягивая к себе, и почувствовал, как она наконец-то тяжело оперлась на моё плечо, сдаваясь усталости.
— Тебе нужно поспать, Иза. Малышу нужен отдых, и тебе тоже. Ночь — это просто время, которое нам нужно переждать. Завтра всё будет иначе.
Я снова подхватил её на руки. Она была такой беззащитной, и я чувствовал, как во мне закипает новая волна решимости. Я понесу её в спальню, закрою все двери, и буду сидеть у её кровати до самого рассвета, если понадобится.
— Пойдем, — сказал я, целуя её в висок.
Я внес её в спальню, где горел лишь приглушенный свет ночника, отбрасывающий мягкие тени на стены.
Я осторожно опустил Изу на кровать, расправил одеяло и помог ей устроиться поудобнее. Её взгляд был прикован к моим рукам, словно она боялась, что я исчезну, стоит ей моргнуть.
— Всё, принцесса. Ты в безопасности, — тихо сказал я, поправляя подушку под её головой. — Я буду за стенкой если что зови .
Я уже начал выпрямляться, намереваясь выйти из комнаты и превратить эту ночь в ад для тех, кто посмел нам угрожать, но почувствовал, как её холодные пальцы судорожно вцепились в мой рукав.
— Нет, Габриэль... пожалуйста, — её голос дрогнул, сорвавшись на шепот, полный отчаяния. — Не уходи. Не оставляй меня одну.
Я замер. В её глазах была такая мольба, что вся моя жажда немедленной расправы и проверок отошла на второй план. Она всё еще дрожала под одеялом, и я понял: никакие замки и вооруженные люди за дверью не дадут ей того спокойствия, которое даю я, просто находясь рядом.
— Останься со мной, — прошептала она, притягивая мою руку к своей щеке. — Мне страшно, когда тебя нет в комнате. Пожалуйста.
— Хорошо. Я никуда не уйду, — я заставил свой голос звучать максимально ровно.
Я обошел кровать и прилег на другую сторону. Между нами оставалось пространство — я всё еще подсознательно боялся, что моя внутренняя буря коснется её, что я слишком «колючий» сейчас.
Я лег поверх покрывала, не снимая рубашки, готовый в любую секунду вскочить и выхватить оружие. Мои глаза были прикованы к двери, а слух ловил каждый звук в коридоре.
В темноте я почувствовал, как Иза медленно потянулась ко мне. Её тонкие пальцы нашли мою ладонь и крепко переплелись с моими.
Она притянула мою руку ближе к себе, словно этот телесный контакт был единственной нитью, связывающей её с реальностью, в которой нет угроз.
Я почувствовал, как её дыхание постепенно замедляется. Она не просила слов, ей нужно было просто чувствовать, что я здесь. Что я — это граница, которую никто не переступит.
Прошло около получаса. Её рука в моей наконец расслабилась, пальцы чуть разжались, но всё равно продолжали касаться моей кожи.
Она уснула — измотанная страхом, но согретая моим присутствием.
А я остался лежать в темноте. Мой взгляд был прикован к потолку, а свободная рука сжимала челюсть.
Я замер, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить её зыбкий покой. Иза наконец уснула — вымотанная, бледная, но всё ещё судорожно прижимающая ладонь к животу даже во сне. В полумраке спальни её лицо казалось совсем детским, лишенным той колючей брони, которую она выстраивала годами.
Я медленно, почти не дыша, придвинулся ближе. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Моя рука, тяжелая и всё еще дрожащая от сдерживаемой ярости, осторожно легла поверх её ладони, накрывая её живот.
Под пальцами я ощутил живое, едва уловимое тепло. Там, внутри, билось сердце, которое было смыслом всего, что я делал.
Я склонился к самому животу Изы, так близко, чтобы мой шепот не разбудил её, а коснулся только их обоих.
— Послушай меня, малыш, — мой голос, обычно стальной и резкий, сейчас вибрировал от такой нежности, которую я сам от себя не ожидал. — Ты еще совсем крохотный, но ты уже сильнее всех нас. Ты — Морелли. И ты должен знать одно: папа здесь.
Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри меня холодный гнев превращается в непробиваемый бетон.
— Папа никогда не позволит этой тьме коснуться тебя или маму. Я — ваша крепость. Я — ваш щит. Те, кто думает, что могут напугать нас этими жалкими словами... они не знают, на что я способен ради вас. Я выжгу любую землю, по которой они решат пройти, прежде чем они сделают хотя бы шаг к этим дверям.
Я едва заметно погладил живот Изы большим пальцем, чувствуя, как её дыхание становится глубже и спокойнее, будто она на подсознательном уровне слышала мои обещания.
— Всё будет хорошо. Слышишь? Мы с мамой пройдем через это, и ты увидишь это солнце, этот океан. Я научу тебя быть сильным, но сначала я научу весь мир бояться даже мысли о том, чтобы причинить вам вред. Спи, маленький упрямец. Папа рядом . Папа защитит.
Я прижался лбом к её животу на долгую секунду, вдыхая запах её кожи и чистого белья. В этот момент во мне не осталось сомнений. Я не просто бизнесмен или наследник империи. Я — отец, чей инстинкт защищать стал абсолютным законом.
Я замер, не убирая руки с её живота. Мой шепот всё еще вибрировал в тишине комнаты, давая клятву, которую я готов был скрепить кровью.
Но в этот момент реальность снова бесцеремонно ворвалась в наш кокон.
На прикроватной тумбочке, прямо возле моей головы, экран телефона снова вспыхнул. Этот резкий, холодный свет разрезал полумрак спальни, как скальпель.
Я мгновенно подобрался, чувствуя, как мышцы спины каменеют.
Осторожно, чтобы не потревожить Изу, я дотянулся до аппарата. Мое сердце забилось медленнее и тяжелее, предчувствуя новый удар.
«Неизвестный номер»:
«Спишь, Изабелла? Зря. Смерть уже в твоем доме, а ты пригрела её на груди. Твой муж не защитит тебя — он сам привел нас за собой. Твой выродок не сделает и первого вздоха. Мы вырежем наследие Морелли из твоего чрева. Почувствуй холод, принцесса. Мы уже за дверью твоей спальни».
Я почувствовал, как по затылку пробежал ледяной разряд, сменившийся обжигающей, бешеной яростью. Это было не просто сообщение — это было объявление войны моему роду.
Они угрожали вырезать моего ребенка... Они называли его «выродком».
Я сжал телефон так, что послышался едва уловимый хруст. Взгляд метнулся к тяжелой дубовой двери спальни. В коридоре стояла гробовая тишина, но этот текст... он был слишком точным. Слишком личным.
Иза вздрогнула во сне. Видимо, холод, исходивший от меня, или моя внезапная неподвижность просочились в её подсознание.
Она открыла глаза — затуманенные сном, но уже полные нарастающей тревоги.
— Габриэль?.. — прошептала она, приподнимаясь на локтях. — Почему ты на моей стороне кровати? Что... что у тебя в руке?
Она увидела свой телефон в моей ладони и её лицо мгновенно осунулось. Страх, который мы так старательно усыпляли, вернулся с удвоенной силой.
— Опять? — её голос сорвался. — Габриэль, покажи мне!
Я не успел спрятать телефон. Она выхватила его, и я увидел, как её зрачки расширились, когда она дошла до слов о ребенке. Иза издала тихий, надрывный звук, похожий на всхлип, и судорожно обхватила живот обеими руками, сгибаясь пополам, словно её ударили в под дых.
— Нет... нет, нет! — она начала задыхаться, впадая в панику. — Габриэль, они здесь! Они сказали — за дверью!
Я мгновенно перехватил её за плечи, прижимая к себе, чувствуя, как её бьет крупная дрожь.
— Дыши, Иза! Смотри на меня! — я перекрыл её панику своим жестким, приказным тоном.
—Принцесса, смотри на меня! Дыши! — мой голос прозвучал как удар хлыста, заставляя её сфокусироваться на моём лице. — Это психологическая атака. Они хотят, чтобы ты сошла с ума от страха, чтобы твой организм сдался. Но за этой дверью никого нет.
Я видел, как её грудь судорожно вздымается, а глаза испуганно мечутся к выходу. Она не верила. Она чувствовала холодное дыхание врага прямо в затылок.
— Охрана по всему периметру, Иза. Каждый метр коридора отслеживается камерами . Если бы там кто-то был, Марко уже превратил бы его в решето.
Я решительно отстранился от неё, хотя она на мгновение попыталась вцепиться в мою рубашку. Мне нужно было вырвать этот страх с корнем, прямо сейчас, иначе он убьет её быстрее любой пули.
Я встал с кровати. Подойдя к массивной дубовой двери, я на секунду замер, прислушиваясь. Тишина. Лишь мерное гудение вентиляции.
— Габриэль, нет! Стой! — вскрикнула она, прикрывая рот рукой.
Я не обернулся. Одним резким движением я рванул ручку на себя и распахнул дверь настежь, выходя всем телом в проем, подставляясь под возможный огонь, если я всё же ошибся.
Коридор встретил меня стерильной чистотой и мягким светом ночных ламп. Пусто. Ни теней, ни гильз, ни убийц.
Я обернулся к Изе. Она сидела на постели, сжимая одеяло у груди, и смотрела на пустой дверной проем так, словно ожидала увидеть там призрака.
— Смотри, принцесса . Никого. Пусто.
Я подошел к ней, и снова сел рядом, обнимая её за плечи. Она была ледяной.
— Это просто сообщения, принцесса. Грязные, дешевые угрозы людей, которые не могут подойти к нам в реальности. Они сидят где-то в себя дома и давят на кнопки, наслаждаясь твоей паникой. Ты дашь им то, чего они хотят? Или мы покажем им, что Морелли не ломаются от смс?
Я взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть мне в глаза. В моих глазах сейчас не было страха — только расчетливое обещание скорой расправы.
— Ты в безопасности. Малыш в безопасности. Весь этот дом — моя крепость. А теперь ложись.
Я притянул её к себе, чувствуя, как её тело постепенно перестает напоминать натянутую струну.
Она уткнулась носом в мою ключицу, и я ощутил, как её горячие слезы пропитывают мою рубашку.
Это был выход напряжения, та самая разрядка, которая была ей необходима, чтобы окончательно не сломаться.
— Тсс... я здесь. Я никуда не уйду, — шептал я, мерно поглаживая её по спине. — Спи, принцесса. Я рядом.
Постепенно её дыхание выровнялось. Хватка на моей руке ослабла, и Иза погрузилась в тяжелый, глубокий сон — сон человека, который знает, что его защищают ценой жизни.
Я же так и остался лежать поверх покрывала, не смыкая глаз. Каждый шорох за дверью, каждый скрип дома отзывался в моем теле готовностью к прыжку. Мой взгляд был прикован к щели под дверью, где падал свет из коридора. Я превратился в слух и зрение.
Телефон в моем кармане вибрировал еще несколько раз, но я не доставал его. Я знал: Алекс уже делает свою работу, и мне не нужно будить Изу лишним светом экрана.
Ночь тянулась бесконечно. Звезды за бронированными ставнями медленно угасали, уступая место серому, предутреннему туману.
Когда первые лучи солнца коснулись края жалюзи, на первом этаже послышалось движение.
Я осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободил свою руку из-под головы Изы.
Она лишь тихо вздохнула во сне и поплотнее закуталась в одеяло, инстинктивно ища моё тепло. Убедившись, что она крепко спит, я бесшумно поднялся. Мышцы затекли после бессонной ночи в одной позе, но я едва это замечал.
Стараясь не издать ни звука, я вышел из спальни, плотно прикрыв массивную дверь.
На кухне уже горел неяркий свет. Я подошел к плите, наполнил чайник и замер, глядя в окно на просыпающийся океан. Руки всё еще помнили холод смартфона с теми сообщениями. В голове уже выстраивался план возмездия, но сейчас... сейчас мне нужно было просто заварить ей чай. Тот самый, с мелиссой, который она теперь любит.
В этот момент входная дверь тихо открылась, и в дом вошли Алекс и Марта. Алекс выглядел как человек, готовый к войне — серый, сосредоточенный, с планшетом в руках.
Марта же, едва переступив порог, сразу бросилась ко мне. Её лицо было бледным, а в глазах читалась неподдельная тревога.
— Господи, Габриэль! — прошептала она, прижимая руки к груди. — Мы прилетели , как только Алекс дал сигнал. Что случилось? Как она? Как Иза?
Она заглядывала мне в лицо, пытаясь прочитать правду, которую я так старательно прятал за ледяной маской.
— Она спит, Марта. Только недавно удалось её успокоить, — я бросил короткий взгляд на Алекса, давая понять, что подробности при женщине обсуждать не буду. — Ей нужен покой. И этот чай.
— Она сильно напугана? — голос Марты дрогнул. — Ребенок... с ним всё хорошо? Я привезла травы и всё, что может понадобиться.
Я медленно повернулся к ней, сжимая в руке теплую чашку.
— Иза в безопасности, пока она в этом доме. Марта, поднимись к ней. Когда она проснется, она не должна быть одна. И ни слова о том, что происходит снаружи. Поняла?
Марта кивнула, вытирая слезы кончиком своей толстовки , и поспешила наверх. Я дождался, пока её шаги стихнут на лестнице, и повернулся к Алексу. Тот уже разворачивал карту на кухонном острове.
— Теперь ты, — мой голос стал тихим и опасным, как змеиное шипение. — Кто посмел написать ей это?
Алекс не сводил с меня глаз. В его взгляде читалось то, что мне меньше всего хотелось слышать сейчас — необходимость делить этот груз с кем-то еще.
— Сервер старой сети, Габриэль, — повторил он, чеканя каждое слово. — Взлом был профессиональным , но мои ребята уже на хвосте. Это вопрос нескольких часов. Но есть кое-что еще...
Он замялся, положив ладонь на планшет, и я почувствовал, как внутри меня снова натянулась струна.
— Нам нужно поставить в известность Артура, — глухо произнес Алекс. — Прямо сейчас.
— Нет, — отрезал я, и чашка в моей руке опасно звякнула о гранит столешницы. — Исключено. У деда больное сердце, Алекс. Ты хочешь, чтобы из-за этих никчемных угроз у него случился второй инфаркт? Он только начал восстанавливаться. Я сам решу этот вопрос. Лично.
Я повернулся к окну, чувствуя, как утреннее солнце начинает жечь глаза. Представить Артура, мечущегося в ярости по своей вилле, было легко. Он поднимет на ноги все связи, устроит международный скандал, и это только добавит хаоса, который сейчас был нам не нужен.
— Габриэль, ты же знаешь Артура, — голос Алекса стал тверже. Он подошел ближе, не собираясь отступать. — Если он узнает об этом позже... если он поймет, что ты скрыл угрозу жизни его единственного правнука, нам всем не поздоровится. Его гнев будет страшнее любого врага. Он не простит нам этого молчания.
— Я сказал — нет! — я резко развернулся к нему. — Я защищу свою семью сам.
Алекс молча посмотрел на меня, а потом, вопреки моему приказу, достал свой телефон. Его лицо было каменным, полным решимости, которую я в нем всегда уважал, но сейчас она бесила меня до искр из глаз.
— Прости, Габс , но в вопросах безопасности наследника я подчиняюсь главе рода, — спокойно сказал он и нажал кнопку вызова на громкой связи.
Послышались длинные гудки. Я замер, сжимая кулаки. На третьем гудке трубку сняли, и я услышал характерный, сухой и властный голос деда, в котором даже через помехи чувствовалась стальная мощь.
— Алекс? — голос Артура был подозрительно бодрым для такого раннего часа. — Почему ты звонишь мне из Калифорнии ? Что случилось на вилле? И не смей мне лгать, я слышу твое дыхание.
Алекс бросил на меня быстрый взгляд и, не дожидаясь моей реакции, произнес:
— Артур, у нас чрезвычайная ситуация. На личный номер Изабеллы пришли прямые угрозы ей и ребенку. Кто-то зашел слишком далеко.
В трубке воцарилась такая тяжелая, ледяная тишина, что, казалось, даже шум океана за окном затих. Я закрыл глаза, ожидая взрыва. В трубке повисла секундная, звенящая тишина, от которой у меня по спине пробежал холодок. А потом голос Артура взорвался, подобно пушечному залпу, заставив Алекса невольно отстранить телефон от уха.
— ЧТО?! — взревел дед, и я буквально кожей почувствовал ту ярость, которая сейчас заставляла его старое сердце колотиться в бешеном ритме. — Вы молчали?! Вы решили поиграть в самостоятельность, когда речь идет о жизни моей внучки и моего правнука?!
— Артур, успокойся, — я перехватил телефон из рук Алекса, мой голос был ровным, но твердым. — Я не хотел волновать тебя лишний раз. У тебя сердце...
— К черту мое сердце! — проорал он так, что, казалось, стекла на кухне задрожали. — Ты думаешь, я в могилу собрался?! Кто дал тебе право скрывать от меня войну против нашей крови? Габриэль, ты — идиот, если решил, что сможешь спрятать такое! Пока ты там «не хочешь волновать», враг уже дышит ей в затылок! Почему мне не доложили в ту же секунду, как пискнул этот проклятый телефон?!
Я слышал, как на том конце провода он тяжело, со свистом дышит. Было слышно, как он что-то с грохотом смахнул со стола.
— Кто это сделал? Имя! — его голос внезапно упал до ледяного шепота, который был во сто крат страшнее крика. — Если ты сейчас же не скажешь мне, что ты уже вырвал язык тому, кто это написал, я лично подниму все свои старые связи и превращу этот город в руины.
— Мы работаем, дед. Сигнал шел через старый сервер, — я старался говорить максимально спокойно, чтобы он не сорвался окончательно.
— Алекс уже сузил круг. Это кто-то из своих.
— Из своих?! — Артур издал звук, похожий на рык раненого льва. — Значит, крыса завелась в моем доме... Габриэль, слушай меня внимательно. Если с головы Изабеллы упадет хоть один волос, если этот ребенок... если хоть что-то пойдет не так из-за твоего «не хотел волновать», я тебе этого не прощу до конца своих дней.
В трубке послышались щелчки — Артур явно переключал линии, отдавая приказы своим людям на ходу.
— Я высылаю к вам «Черную группу». Они будут на вилле через четыре часа . И упаси тебя небо, если ты попробуешь их не впустить. Изабелла не должна выходить из комнаты. Я сам приеду к полудню. И упаси бог того, кто это затеял... он будет молить о смерти, когда я до него доберусь.
Он бросил трубку, даже не дождавшись моего ответа. Короткие гудки резали тишину кухни, как удары хлыста. Я посмотрел на Алекса — тот стоял неподвижно, понимая, что теперь правила игры изменились окончательно.
— Доволен? — холодно бросил я, возвращая ему телефон. — Теперь у нас здесь будет не вилла, а военный полигон.
В этот момент сверху, со стороны спальни, послышался приглушенный голос Марты и какой-то странный шум. Иза проснулась.
Я едва успел швырнуть телефон Алексу и сделать глубокий вдох, заставляя свою ярость окаменеть и превратиться в спокойную маску.
Мы переглянулись — Алекс мгновенно понял меня без слов. Лицо его разгладилось, он убрал планшет под стопку утренних газет и небрежно оперся о кухонный остров, словно мы обсуждали курс акций, а не смертные приговоры.
На лестнице послышались мягкие шаги и приглушенный, заботливый шепот Марты.
Когда Иза вошла в кухню, моё сердце болезненно сжалось. Она была бледной, в глазах еще стоял туман беспокойного сна, но она изо всех сил старалась держаться прямо.
Она смотрела на нас с Алексом — подозрительно, пронзительно, пытаясь уловить хоть тень той бури, что только что бушевала в этой комнате.
— Доброе утро, — тихо сказала она, поправляя полы своего длинного халата. — Я слышала какой-то шум... Габриэль, ты уже на ногах?
Я тут же подошел к ней, обхватил за талию и мягко поцеловал в висок. Моя ладонь на ее спине была твердой, надежной — я передавал ей свою уверенность, даже если внутри меня всё выло от желания немедленно уехать и начать охоту.
— Просто Алекс приехал пораньше, — непринужденно ответил я, подвигая ей стул.
— Обсуждали логистику поставок. А дед... ну ты же знаешь Артура. Он позвонил ни свет ни заря, чтобы уточнить, не забыл ли я заказать твой любимый сорт чая. Старик ворчит, как обычно.
— Именно так, Изабелла, — подхватил Алекс с безупречной полуулыбкой, которую он оттачивал годами на светских приемах.
— Артур требует отчета о каждом твоем завтраке. Он уверен, что мы тут вас голодом морим.
Марта, настоящая актриса, уже вовсю гремела посудой.
— Садитесь, садитесь скорее! Оладьи остынут, — засуетилась она, расставляя тарелки. — Иза, дорогая, я заварила тебе особенный сбор, как раз то, что нужно для сил.
Мы сели за стол. Всё выглядело идеально: аромат свежего кофе, золотистые оладьи, утреннее солнце, заливающее кухню.
Я подкладывал Изе лучшие кусочки, шутил с Алексом о его новом костюме, а внутри меня тикал часовой механизм. Каждые пять минут я ловил взгляд Алекса. Мы оба знали: через четыре часа к воротам подъедет «Черная группа» Артура. Мы оба знали, что телефон Изы в моем кармане может вспыхнуть в любую секунду.
Иза медленно отпила чай, глядя на нас поверх чашки.
— Вы подозрительно милы сегодня, — заметила она, и в её голосе скользнула та самая проницательность, которая делала её «Железной леди». — Габриэль, у тебя руки напряжены. Что-то случилось ночью после того, как я уснула?
Я чуть сильнее сжал её ладонь под столом, стараясь, чтобы мой пульс не выдал того бешеного напряжения, которое я скрывал. Иза всегда видела меня насквозь — никакие бронированные двери не защищали мои мысли от её проницательного взгляда.
— Ты права, принцесса, от тебя ничего не скроешь, — я усмехнулся, стараясь придать голосу максимально будничный тон. — Руки напряжены, потому что Артур устроил мне разнос по телефону. Он вбил себе в голову, что мы тут слишком расслабились. И... он уже в пути. Решил, что его личное присутствие необходимо, чтобы убедиться, что ты съедаешь достаточно калорий.
Иза замерла с чашкой в руках, её брови удивленно взлетели вверх.
— Дедушка едет сюда? Сейчас? Габриэль, он же ненавидит долгие переезды, и врачи советовали ему покой. Если он сорвался с места... значит, он действительно на взводе.
— Он Морелли, Иза, — вставил Алекс, невозмутимо намазывая джем на оладьи. — Понятие «покой» в его словаре отсутствует, особенно когда дело касается семьи. Он скоро будет здесь со всей своей свитой. Так что готовься к допросу с пристрастием о твоем самочувствии.
Я видел, как Иза на мгновение задумалась, переводя взгляд с меня на Алекса. Она чувствовала, что за этим внезапным визитом стоит нечто большее
Воздух на кухне мгновенно стал густым и тяжелым. Иза отставила чашку, и звук фарфора о гранит прозвучал как выстрел.
Она выпрямилась, и в её глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который когда-то заставил весь бизнес-мир называть её «Железной леди».
Моя попытка укрыть её мягким коконом лжи рассыпалась в прах.
— Вы что, меня за дуру держите? — её голос был тихим, но в нем вибрировала такая сила, что Алекс перестал жевать и медленно отложил нож. — Если я беременна, это что, значит, что я отупела? Что мой мозг превратился в вату?
Она перевела взгляд с Алекса на меня, и я увидел, как её губы на мгновение дрогнули, но она тут же сжала их в узкую линию.
— Габриэль, я видела твоё лицо ночью. Я видела, как ты открывал дверь. А теперь Артур... старик, который не покидает свою крепость без веской причины, летит сюда сломя голову? — Она запнулась, её рука непроизвольно снова легла на живот, защищая. — Тот, кто отправляет эти сообщения... он опасен настолько, что дед решил вмешаться лично? Он знает что-то, чего не знаю я?
Я почувствовал, как маска спокойствия трескается на моем лице. Скрывать правду дальше было не только бесполезно, но и оскорбительно для неё. Я вздохнул, подавшись вперед и накрыв обе её руки своими. Я почувствовал, как мои ладони под её руками обожгло холодом. Иза была на пределе. В её глазах больше не было сна — только чистая, концентрированная ярость женщины, которую попытались отодвинуть от её собственной судьбы.
— Иза, ты не глупая, — я попытался смягчить голос, но в нем всё равно пробивался металл.
— Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Просто дед... ты же знаешь Артура. Он старой закалки. Для него ты сейчас — хрупкий сосуд, который нужно обложить ватой и запереть в сейфе. Он сходит с ума от мысли, что кто-то посмел...
— Замолчи! — её крик полоснул по ушам, заставив Марту выронить оладий из рук.
Иза резко вырвала руки из моих ладоней и встала, нависая над столом. Она ткнула пальцем сначала в меня, потом в Алекса, который замер с каменным лицом.
— Слушайте сюда, оба! — её голос вибрировал от гнева. — Быстро! Сказали мне! Что. Происходит. Я не декорация в вашем мафиозном театре! Я — мать этого ребенка, и если ему угрожают, я имею право знать имя каждого ублюдка, который вписал себя в наш расстрельный список!
Она тяжело дышала, и я видел, как пульсирует жилка у неё на шее. Алекс бросил на меня короткий взгляд — он ждал моего разрешения, но Иза перехватила этот жест.
— Не смотри на него, Алекс! Смотри на меня! — выкрикнула она. — Кто этот человек из «ближнего круга»? Кто имеет доступ к серверу Артура и знает, в какой комнате мы спим? Если вы сейчас же не выложите всё, клянусь, я сама выйду к Артуру и вытрясу из него правду, даже если у него случится приступ!
Изабелла стояла, вцепившись пальцами в край мраморной столешницы так, что побелели костяшки. Её взгляд, острый и холодный, метался между мной и Алексом.
Маска «хрупкой беременной женщины», которую я так отчаянно пытался на неё надеть, окончательно разлетелась вдребезги.
— Габриэль, хватит мямлить про «заботу деда»! — припечатала она. — Алекс, отвечай мне. Сейчас же. Откуда идут сообщения?
Алекс, понимая, что скрывать правду от Изабеллы в таком состоянии — значит нажить себе еще более опасного врага, чем тот, что присылает угрозы, медленно выдохнул и отложил планшет.
— Сообщения приходят через старый выделенный сервер Артура, Иза, — глухо произнес он. — Этот шлюз был законсервирован еще десять лет назад. К нему нет доступа извне. Вообще. Ни один хакер в мире не взломает его, не имея физического ключа или мастер-пароля, который знают единицы.
Иза на мгновение замерла, осмысливая сказанное. Её лицо, и без того бледное, стало почти фарфоровым. Она медленно перевела взгляд на меня, и в её глазах отразилось горькое понимание.
— Старый сервер деда... — прошептала она, и её голос вдруг стал пугающе спокойным. — Значит, это не случайный сумасшедший. И не конкуренты с улицы.
Она сделала шаг вперед, ткнув пальцем в сторону коридора, где стояли охранники.
— Если доступ есть только у тех, кто владеет ключами Артура, значит, нас предает кто-то из своих. Либо это кто-то из нашей
«драгоценной» родни, кто спит и видит, как прибрать к рукам наследство, либо... — она запнулась, и в её голосе послышалась сталь, — либо это один из ближайших партнеров, которого дед подпустил слишком близко. Кто-то, кто сидел с нами за столом, Габриэль!
Я подошел к ней и попытался взять за плечи, но она резко отстранилась.
— Не надо меня успокаивать! — выкрикнула она. — Если крыса сидит в нашем внутреннем круге, значит, они знают всё: каждый наш шаг, каждый визит к врачу, каждую систему охраны! Они угрожают моему ребенку, используя ресурсы моей же семьи!
— Именно поэтому прилетает Артур, — вставил я, стараясь перехватить инициативу.
— Он в бешенстве не только из-за угроз. Он понял, что кто-то из его доверенных лиц вонзил ему нож в спину. Он едет, чтобы лично провести зачистку.
Иза горько усмехнулась, качая шепотом головой.
— Пока он будет «проводить зачистку», этот человек продолжает писать мне, что я не доживу до родов. Алекс, — она резко обернулась к нему, — у кого есть доступ к этому серверу? Список. Сейчас же.
Алекс посмотрел на меня, спрашивая глазами: «Мы действительно втягиваем её в это?»
Я коротко кивнул. Выбора не было. Если я не дам ей информацию, она сама полезет в пекло.
Алекс тяжело вздохнул, понимая, что обратного пути нет. Он развернул планшет к Изе, и на экране высветился список из пяти имен, защищенный тройным шифрованием.
— Иза, система безопасности деда — это цифровая крепость, — голос Алекса звучал приглушенно, но четко. — Физически доступ по базе имеют только те пять человек, которых я перечислил. Это элита,самые близкие семьи. Но... — он сделал паузу, быстро пролистывая строки кода на планшете, — мои люди прямо сейчас роют землю. Мы проверяем возможность внешнего взлома.
Изабелла скептически вскинула бровь, её взгляд был острым, как бритва.
— Взлом? Алекс, ты сам говорил пять минут назад, что этот сервер законсервирован и не имеет выхода в общую сеть. Как можно взломать то, что не подключено к интернету?
Алекс на секунду замялся, его пальцы продолжали летать по сенсору.
— Есть теоретическая возможность через «зеркальный» терминал или если кто-то установил физический жучок в серверной деда. Мы проверяем все логи входов за последние сорок восемь часов. Если был хотя бы миллисекундный зазор в защите — мы его найдем. Но пока... — он поднял на неё тяжелый взгляд, — пока всё указывает на то, что авторизация была подлинной.
Использован реальный биометрический ключ.
Я видел, как по лицу Изы пробежала тень. Она поняла намек: «взлом» был лишь слабой надеждой Алекса сохранить остатки верности внутри круга. Реальность была куда грязнее.
— Значит, никто ничего не взламывал, — отрезала она, обхватывая себя руками. — Кто-то из этих пятерых просто вставил свой ключ и напечатал мне, что мой ребенок — «выродок».
Она вдруг замерла, её глаза расширились, когда в памяти всплыла та самая деталь, о которой она твердила минуту назад.
— Алекс, хватит искать хакеров там, где их нет! — её голос сорвался на гневный шепот. — Это Винкости. Я чувствую это кожей. Помнишь ужин? Когда я при всех осадила его, сказав, что его советы по воспитанию мне не нужны? Он не просто обиделся. Он старый, гордый лис, который привык, что перед ним преклоняются. Моя «грубость» для него — это плевок в лицо всей его долгой службе.
Она повернулась ко мне, её глаза лихорадочно блестели.
— Габриэль, он мстит. И делает это изысканно — через сервер Артура, чтобы показать, что даже под крылом деда я не защищена. Это его способ поставить меня на место.
Я прикрыл глаза на секунду, и воспоминания хлынули с новой силой...
Зал был залит теплым светом хрустальных люстр, пахло дорогим табаком и селективным парфюмом, но для меня воздух в ту минуту стал разреженным. Я стоял чуть в стороне, сжимая бокал, который едва не треснул в моих пальцах.
Я видел, как Висконти — этот старый стервятник в идеально скроенном смокинге — кружит вокруг Изы. Его приторная улыбка вызывала у меня тошноту. Он всегда считал себя «серым кардиналом» при моем деде, человеком, который держит за ниточки все финансовые потоки. И тут — Изабелла.
Женщина, которая не просто вошла в семью, а выбила дверь ногой и заняла свое место во главе стола.
— Мои поздравления, Габриэль, — его голос тогда прозвучал как шелест сухой листвы. — Великий день. Дед наконец-то отдал тебе ключи от королевства. Надеюсь, ты не потеряешь их в первый же месяц.
Я помню, как сузил глаза, чувствуя, как внутри просыпается зверь. Я промолчал — не из вежливости, а потому что ждал, что сделает Иза. И она не подвела.
Висконти перевел взгляд на её запястья, на те самые массивные золотые браслеты-каффы, которые я подарил ей как символ её нерушимой власти.
— Изабелла... — он склонил голову с фальшивым почтением. — Выглядите прекрасно. Хотя, признаться, город полнится слухами. Говорят, ваше недавнее «уединение» было не совсем добровольным?
В тот момент я почувствовал, как моя ладонь на талии Изы превратилась в стальной захват.
Я был готов пробить ему гортань прямо здесь, на глазах у министров и послов. Но Изабелла... она лишь слегка коснулась моей руки, давая знак: «Оставь его мне».
Я помню её голос — ледяной, режущий саму атмосферу вечера. Как она уничтожила его гордость одной фразой о тендере. Как она превратила его «заботу» в признание его собственной некомпетентности.
Я смотрел на лицо Висконти. Его маска благородного старца осыпалась. Уголок его рта дернулся в едва заметном тике. В его глазах я увидел не просто обиду — я увидел черную, бездонную ненависть человека, чей авторитет только что размазали по дорогому паркету.
— Свободны, Висконти, — бросил я тогда, когда Иза закончила свою казнь. — Пока я не вспомнил, чьи именно люди обеспечивали периметр в тот вечер, когда Изе понадобилась помощь.
Он ушел. Молча. Но та тишина, которая последовала за его шагами, была предвестником бури. Он не просто ушел — он унес с собой жажду расплаты.
Звук уведомления разрезал тишину кухни, как выстрел в закрытом пространстве.
Иза вздрогнула, её рука инстинктивно прижалась к животу, а взгляд, еще секунду назад блуждавший в воспоминаниях того унизительного для Висконти вечера, мгновенно сфокусировался на моем кармане.
Я медленно достал телефон. Экран светился холодным, мертвенным светом.
«Неизвестный номер»:
«Твои трофеи, Изабелла, скоро станут твоими надгробиями. Контрольный пакет акций не заменит первый крик ребенка, которого ты не услышишь. Золотые оковы не удержат жизнь, когда она начнет вытекать из тебя на мраморный пол. Ты думала, что победила старика? Ты просто разбудила зверя, который сожрет твое будущее».
— Это он, — прошептала Иза, заглядывая в экран через мое плечо. Её голос дрожал от ненависти. — Видишь? «Разбудила зверя»... Он до сих пор захлебывается той злобой, которую я влила в него на ужине. Он не забыл ни слова.
Алекс, стоявший у терминала, резко ударил по клавишам.
— Засек! Габриэль, сигнал прошел через тот же шлюз, но на этот раз... — он нахмурился, вглядываясь в бегущие строки кода. — На этот раз авторизация прошла с использованием твоего личного цифрового ключа, Габриэль.
Я замер, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Что ты несешь, Алекс? Мой ключ у меня, в зашифрованном чипе!
— Я знаю, Габс, но система распознала именно твой ID, — Алекс поднял на меня побледневшее лицо. — Это значит, что Висконти не просто взломал сервер. Он клонировал твой доступ. Он подставляет тебя прямо сейчас, на глазах у деда.
В этот момент рокот моторов снаружи смолк. Послышались тяжелые хлопки дверей внедорожников. Гравий под окнами хрустел под весом десятков ног.
— Они здесь , — отрезал я, убирая телефон и вставая перед Изой, заслоняя её собой. — Иза, слушай меня. Что бы ни случилось, что бы Висконти ни говорил деду — не поддавайся на провокации. Он хочет, чтобы ты выглядела истеричкой в глазах Артура.
— Он хочет, чтобы Артур засомневался в тебе, Габриэль, — Иза положила руку мне на плечо, и я почувствовал, как её пальцы сжались до боли. — Он подделал твой вход, чтобы дед подумал, будто угрозы исходят от тебя. Он хочет разрушить наш брак, нашу семью и наше наследие одним ударом.
Марта внезапно выросла посреди кухни, и в её руках была не чашка, а тяжелый чугунный поднос, которым она с грохотом приложилась по столешнице. Звук был такой, что даже у Алекса, прошедшего горячие точки, дернулся глаз.
— А ну сели все, сыщики хреновы! — гаркнула она так, что эхо в высоких потолках виллы испуганно затихло.
Мы с Алексом замерли на полуслове. Изабелла, собиравшаяся выдать очередную тираду о мести Висконти, осеклась и приоткрыла рот.
Марта, злостно обошла нас взглядом ,от которого холод пробежал по спине,
— Иза! — Марта ткнула пальцем в сторону стула. — Живо села. Ты беременна! У тебя внутри наследник рода, а ты тут в Шерлока Холмса играешь, пока у тебя губы синие от нервов. Не нужно геройствовать, когда от твоего давления зависит жизнь ребенка!
Иза попыталась что-то возразить, но Марта сузила глаза так, что даже «Железная леди» послушно опустилась на стул.
— Теперь ты, Габриэль, — экономка повернулась ко мне, и я невольно выпрямил спину. — Перестань хвататься за кобуру. Иди и сделай жене новый чай. С мелиссой. И чтобы руки не тряслись! Ты мужчина в этом доме или кто? Твоя задача сейчас — покой в этой комнате, а не дырки в стенах.
Она перевела тяжелый взгляд на Алекса, который уже начал медленно отодвигаться к своим мониторам.
— А ты, Алекс, сядь и сиди смирно! — припечатала она. — Закрой свою шарманку. Мы будем ждать Артура и точка. И встретим мы его не как банда на стрелке, а как семья за завтраком. Если этот змей Висконти увидит ваши перекошенные рожи, он сразу поймет, что попал в цель.
Марта выхватила у меня из рук остывшую чашку и сунула в руки заварочный чайник.
— Делайте вид, что всё нормально, — уже тише, но всё так же твердо добавила она. — Артур старый, но он не слепой. Если он увидит, что вы едины и спокойны, Висконти со своими бумажками будет выглядеть как клоун.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как ледяная ярость сменяется холодным расчетом. Она права. Истерика — это именно то, чего ждет Висконти.
Я подошел к плите, включил воду. Алекс молча выключил планшет и сложил руки на груди. На кухне воцарилась странная, звенящая тишина, нарушаемая только шумом закипающего чайника.
Мы сидели за столом, и эта вынужденная идиллия давалась нам с трудом. Я медленно помешивал сахар в чашке Изы, хотя она его не просила — просто нужно было занять руки.
Мы перекидывались короткими, бессмысленными фразами о погоде и предстоящем сборе урожая на виноградниках, но в воздухе буквально искрило от невысказанного напряжения.
Я видел, как Алекс то и дело бросал косые взгляды на массивные дубовые двери, его челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки.
Иза сидела удивительно прямо, но её рука ни на секунду не отрывалась от живота. Она гладила его круговыми движениями, словно создавала невидимый щит вокруг нашего ребенка. Это зрелище жгло мне сердце сильнее любой пули.
Внезапный хруст гравия под колесами тяжелых машин заставил нас всех синхронно вздрогнуть. Вздох облегчения пополам с ужасом вырвался у каждого. Началось.
Я мгновенно поднялся, отодвинув стул, и встал так, чтобы полностью закрыть Изу своим телом. Алекс тоже подорвался с места, его рука привычным, почти незаметным движением скользнула к краю пиджака. Он бросил быстрый, властный взгляд на Марту.
— Марта, стань рядом с Изой. Ближе, — отрывисто скомандовал он.
Она , не говоря ни слова, положила свои тяжелые ладони на плечи Изабеллы. И в этот момент створки ворот с грохотом разошлись, и в проеме показался Артур.
Он не шел — он врывался. Его трость ударяла о мрамор пола с ритмичностью метронома, отсчитывающего секунды до взрыва.
Он выглядел постаревшим на десять лет, глаза ввалились, но в них горел тот самый огонь, который когда-то позволил ему выстроить эту империю на крови.
Сразу за ним, чуть поодаль, шел Висконти. Он старательно копировал скорбное выражение лица, но я видел, как его взгляд жадно ощупывает комнату, ища следы нашей паники. Он явно ожидал увидеть слезы, крики и хаос, а встретил тишину и стройный ряд защитников.
Артур игнорировал и меня, и Алекса, словно нас и не было в комнате. Его тяжелые шаги гулко отдавались от стен, пока он целенаправленно шел к внучке. Я почувствовал, как Иза под моей рукой на мгновение напряглась, но тут же расслабилась, доверяя деду.
Он подошел вплотную, отбросил свою трость в сторону — она с грохотом покатилась по плитке — и крепко, почти до хруста костей, обнял Изабеллу. Его руки, покрытые старческими пятнами, но всё еще сильные, дрожали.
— Моя девочка... — прохрипел он ей в макушку, игнорируя присутствие Висконти и наши напряженные позы. — Моя маленькая Иза.
Он отстранился, взял её лицо в свои широкие ладони и начал лихорадочно всматриваться в её черты, словно искал признаки болезни или невыносимого страха. Его взгляд смягчился, когда он увидел, что она держится, но ярость в глубине его зрачков никуда не исчезла.
— Как ты себя чувствуешь? — голос Артура надломился. — Скажи мне правду. Ребенок... он в порядке? Тебе не было больно? Эти подонки... они заплатят за каждую секунду твоего страха, клянусь тебе всем что у меня есть.
Изабелла накрыла его ладони своими, стараясь унять его дрожь. Она посмотрела ему прямо в глаза — спокойно и твердо.
— Я в порядке, дедушка. Мы в порядке, — она выделила слово «мы», защищая не только себя, но и свою маленькую жизнь внутри.
— Габриэль и Алекс не отходили от меня ни на шаг. Но то, что происходит... это не просто угрозы с улицы. Ты ведь и сам это знаешь.
Артур тяжело вздохнул и медленно выпрямился, снова превращаясь в того самого несокрушимого Артура Морелли. Он обернулся к нам, и его взгляд стал ледяным.
Висконти в этот момент сделал шаг вперед, сложив руки на животе в жесте фальшивого сочувствия.
— Какое облегчение видеть тебя в добром здравии, Изабелла, — пропел он, переводя взгляд на Артура. — Видишь, друг мой? Слава богу, мы успели. Но согласись, ситуация принимает дурной оборот. Габриэль, — он посмотрел на меня с плохо скрываемым торжеством, — может, ты объяснишь деду, почему, пока Изабелла дрожала за жизнь наследника, твой цифровой ключ гулял по системе, как у себя дома?
Артур снова посмотрел на меня, и в этом взгляде был вопрос, на который нельзя было ответить просто словами. Артур шумно выдохнул, и я увидел, как гора свалилась с его плеч. Но это облегчение длилось лишь секунду. Его лицо мгновенно окаменело, когда он выпрямился и медленно, с тяжелым скрипом шеи, обернулся к нам с Алексом.
— Габриэль, — произнес он так, что у меня по спине пробежал холод. — Я рад, что ты защитил её физически. Но теперь объясни мне, почему по всем отчетам, которые принес мне мой старейший партнер, — он указал тростью на Висконти, — угрозы в адрес моей внучки были отправлены с использованием твоего личного идентификатора?
Висконти, стоявший за спиной деда, сделал скорбную мину и сокрушенно покачал головой.
— Артур, друг мой, тише... — вкрадчиво произнес Висконти. — Изабелле вредны крики. Мы же здесь, чтобы во всем разобраться. Хотя, признаться, логи сервера не оставляют места для фантазий. Габриэль, мальчик мой, зачем тебе это понадобилось? Хотел запугать жену, чтобы она не лезла в дела холдинга?
Изабелла почувствовала, как я напрягся за её спиной. Она не шелохнулась, но я видел, как её глаза превратились в две ледяные щелки, когда она посмотрела на Висконти.
Я сделал спокойный шаг вперед, сокращая дистанцию. Мое лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри все кипело от желания свернуть Висконти шею прямо здесь, на глазах у деда. Я не смотрел на распечатки, я смотрел только на Артура — в его глаза, затуманенные возрастом и этой ядовитой ложью.
— Дед, посмотри на меня, — мой голос прозвучал низко и твердо, перекрывая вкрадчивый шепот Висконти. — Ты веришь бумажкам, которые этот «старейший партнер» состряпал за десять минут в машине? Или ты веришь моему слову и тому, что я стою здесь, закрывая твою внучку собой?
Висконти открыл было рот, чтобы вставить очередную шпильку, но я вскинул руку, приказывая ему замолчать.
— Спроси его, дед , — продолжал я, не отрывая взгляда от деда. — Почему наш «верный друг» так феноменально быстро нашел доказательства моей вины, но «не заметил», что его собственный телефон синхронизирован с этим сервером прямо сейчас? И почему он так настойчиво пытается убедить тебя, что я враг собственному ребенку?
Я медленно повернул голову к Висконти. Тот замер, его фальшивая маска скорби на мгновение дала трещину.
— Висконти, тебе чай с сахаром подать? — усмехнулся я, и в моей улыбке не было ни капли тепла. — Или подлить в чашку того самого яда, которым ты только что пытался накормить моего деда? Алекс, покажи им то, что ты вытащил минуту назад.
Алекс, не дожидаясь повторения, развернул свой планшет к Артуру.
— Артур, посмотрите на это, — быстро заговорил Алекс. — Да, использован ID Габриэля. Но точка доступа — скрытый терминал в гостевом крыле офиса Висконти.
И самое интересное... время отправки сообщений совпадает с исходящими вызовами с личного номера синьора Висконти на этот самый сервер. Он клонировал ключ, но забыл, что я обновил протоколы слежения за внешними подключениями еще месяц назад.
Артур медленно перевел взгляд с планшета на Висконти. В его глазах начал разгораться тот самый страшный, холодный огонь, который означал только одно: пощады не будет.
Висконти побледнел, его рука непроизвольно дернулась к карману пиджака.
Воздух на кухне, и без того наэлектризованный до предела, взорвался. Висконти, поняв, что маска сорвана и пути назад нет, преобразился за долю секунды. Его благообразная заторможенность исчезла — он двигался с неестественной для его возраста быстротой.
Прежде чем я успел сократить дистанцию, прежде чем Алекс успел выхватить свой «Глок», Висконти рванул руку к внутреннему карману пиджака. Вороненый ствол компактного пистолета тускло блеснул в утреннем свете.
— Назад! — взвизгнул он, и этот звук больше не напоминал бархатный голос партнера. Это был скрежет загнанной крысы.
Он схватил Изу за предплечье и резко дернул на себя, прижав ствол к её виску. Марта вскрикнула, отшатнувшись, а Артур застыл, его трость выпала из дрожащих рук и с сухим стуком ударилась о пол.
— Висконти, ублюдок, отпусти её! — мой голос сорвался на рык, я вскинул оружие, ловя его голову в прицел, но он надежно прятался за телом моей жены.
— Брось пушку, Габриэль! — проорал Висконти, его глаза безумно вращались. — И ты, Алекс, руки на стол! Живо! Или я вышибу мозги этой девчонке вместе с её драгоценным выродком прямо на твои глаза, Артур!
Иза стояла неподвижно. Я видел, как её лицо превратилось в маску из застывшего льда.
Она не плакала, не умоляла. Её руки всё так же защитно лежали на животе, но взгляд был прикован ко мне. В нем не было страха — в нем был приказ: «Действуй».
— Ты совершаешь ошибку, Винкости, — голос Артура внезапно стал пугающе тихим. Он стоял прямо, несмотря на отсутствие трости.
— Ты вошел в мой дом, ты угрожаешь моей крови... Ты думаешь, твои люди снаружи успеют добежать до этой кухни?
— Твои люди уже куплены, старик! — оскалился Висконти. — Ты слишком долго почивал на лаврах. Я строил эту сеть годами! Теперь я забираю всё. Габриэль, ключи от машины и коды от внешнего периметра — на стол. Сейчас же! Или я нажму на курок!
Я видел, как палец Висконти побелел на спусковом крючке. Его рука мелко дрожала — он был на грани истерики, а это делало его в десять раз опаснее.
— Спокойно... — я медленно начал опускать ствол, делая вид, что подчиняюсь, а сам лихорадочно искал глазами хоть малейшую зацепку. — Ты хочешь уйти? Уходи. Забирай машину, мы откроем ворота. Только отпусти её. Она здесь ни при чем.
— Она здесь ни при чём?! — Висконти взвизгнул, и в этом звуке было столько желчи, что воздух, казалось, стал ядовитым.
Его рука, сжимавшая пистолет у виска Изы, затряслась ещё сильнее. — Она — корень всех бед, Габриэль! Эта соплячка пришла в компанию на всё готовое. Пока я десятилетиями выстраивал связи, пока я подтирал грязь за Артуром, она возомнила себя королевой!
Он сильнее вжал ствол в её кожу, заставляя Изу слегка откинуть голову назад.
— Она унизила меня перед всеми! — его лицо исказилось, в уголках рта выступила пена.
— Командовала мной, как мальчишкой на побегушках! Нет уж, она как раз и виновата во всём. Она разрушила баланс, который я строил годами. Если я не получу власть, то я заберу у вас самое дорогое — ваше будущее, которое она носит внутри.
И Висконти в своей слепой ярости совершил главную ошибку — он забыл, чью именно кровь носит эта женщина.
Лицо Изабеллы, до этого казавшееся высеченным из мрамора, вдруг дрогнуло. Она медленно перевела взгляд с моего лица , застывшее лицо деда. И в этот момент, глядя прямо на Артура, она улыбнулась.
Это была не улыбка жертвы, прощающейся с жизнью. Это была холодная, хищная улыбка Морелли, который загнал добычу в угол и наслаждается моментом. Артур, увидев этот оскал, неуловимо кивнул, и в его глазах вспыхнуло понимание.
Он знал: его внучка не ждет спасения, она сама становится палачом.
— Вы так и не поняли, Винкости, — её голос, тихий и ледяной, прозвучал громче любого выстрела в затихшей кухне.
— Я не «возомнила» себя королевой. Я — законная жена Морелли. А вы... вы всегда были лишь дорогой мебелью в кабинете деда. И сейчас вы это только подтвердили.
Висконти замер, его палец на спусковом крючке на мгновение ослаб, а ствол пистолета чуть отошел от её виска.
Это была та самая ошибка, которую мы ждали. В ту же секунду Изабелла, собрав всю свою волю и ненависть в один резкий, молниеносный импульс, ударила Висконти локтем сзади в солнечное сплетение.
Удар был такой силы, что предатель, не ожидавший этого, вскрикнул, его дыхание перехватило, а пистолет безвольно опустился.
Изабелла, не теряя ни мгновения, рванулась вперед, уходя с линии огня, и рухнула на пол, защищая живот руками.
— Габриэль! — проревел Артур, и его голос вернул меня в реальность.
Я рванулся вперед, сокращая дистанцию за долю секунды, но Висконти, несмотря на боль и шок, уже успел вскинуть оружие, целясь в спину Изабелле.
Время словно растянулось, превратившись в густой кисель. Когда Изабелла вырвалась из захвата, мир для меня сузился до одной-единственной точки — её фигуры на полу.
Я рванулся вперед, не чувствуя под собой ног. Одним мощным рывком я подхватил её, буквально вминая в себя, закрывая своим телом, своей грудью, каждой клеткой своего существа.
Я чувствовал, как бешено колотится её сердце о мою ладонь, и в этот момент мне было плевать на весь мир, на компанию и на самого Артура. Главное — она дышала под моими руками.
В ту же долю секунды, когда палец Висконти начал судорожно давить на спуск, воздух в кухне расколол оглушительный, сухой хлопок.
Алекс, чьи руки всё это время неподвижно лежали на столе, сработал как идеально отлаженный механизм. Он не вставал, не целился долго — его «Глок» возник в руке как по волшебству. Одна пуля. Один четкий, хирургический выстрел.
Висконти дернулся. Его глаза, только что горевшие безумием и жаждой власти, внезапно остекленели. Пистолет выпал из его слабеющих пальцев, со звоном ударившись о плитку. Предатель пошатнулся, прижал руку к груди, откуда по белоснежной рубашке начало стремительно расползаться алое пятно, и тяжело осел на пол, прямо под ноги Артуру.
Тишина, воцарившаяся после выстрела, была абсолютной. Было слышно только тяжелое дыхание Артура и шипение закипевшего чайника на плите.
Артур медленно подошел к распростертому телу своего «старейшего партнера». Он посмотрел вниз без жалости, без скорби — только с глубоким, бесконечным разочарованием.
— Ты всегда был жадным, Михаэль, — тихо произнес дед, и его голос дрожал от подавленной ярости. — Но ты забыл, что жадность ослепляет. Ты поставил на кон жизнь моей внучки и проиграл всё.
Я медленно ослабил хватку, помогая Изе подняться. Её лицо было бледным, но взгляд оставался стальным. Она оправила халат, коснулась рукой живота, убеждаясь, что всё в порядке, и только тогда посмотрела на безжизненное тело человека, который еще десять минут назад называл её «дочерью».
Артур, игнорируя расползающуюся лужу крови у своих ног, сделал два тяжелых шага к Изабелле. Его руки всё еще мелко дрожали, но взгляд был прикован только к ней. Он обхватил её лицо своими широкими ладонями, заставляя посмотреть на него.
— Иза... внучка... — его голос, обычно гремящий, сейчас звучал как сухой шелест. — Посмотри на меня. Ты цела? Он не задел тебя?
Он начал лихорадочно осматривать её халат, руки, волосы, словно не веря собственным глазам. Убедившись, что на ней нет ни царапины, Артур бережно, почти благоговейно, взял её под локоть и подвел к стулу, на котором она сидела мгновение назад.
— Садись. Немедленно садись, — приказал он, мягко надавливая ей на плечи. — Тебе нельзя стоять. Марта! Воды! Быстро!
— Дедушка, со мной все хорошо, правда, — Изабелла накрыла его ладони своими, пытаясь остановить их дрожь.
Её голос звучал удивительно чисто в этой пропитанной порохом и смертью комнате. Она смотрела прямо в глаза Артуру, и в этом взгляде была не слабость жертвы, а спокойствие истинной наследницы Морелли.
— Посмотри на меня, — мягко добавила она, когда дед попытался снова осмотреть её плечи в поисках ран. — Я здесь. Твой правнук здесь. Мы живы, и мы сильнее, чем этот старый безумец мог себе представить.
Артур тяжело опустился на стул рядом с ней, всё еще не выпуская её рук. Его лицо, изборожденное морщинами, на мгновение показалось совсем дряхлым.
— Я чуть не погубил вас своей привязанностью к прошлому, — прохрипел он, глядя на тело Висконти, которое Алекс уже начал методично обыскивать. — Я думал, сорок лет верности стоят чего-то. А они стоили лишь клонированного ключа и пистолета у твоего виска.
Марта подлетела с подносом, на котором дрожал стакан ледяной воды. Она буквально всучила его Изе, а второй — Артуру.
— Пейте оба! — скомандовала она, и её голос всё еще подрагивал от пережитого ужаса.
— Габриэль, убери её отсюда. Здесь... — она покосилась на пол, — здесь не место для будущей матери.
Я подошел к Изе и положил руки ей на плечи. Я чувствовал, как под тонкой тканью халата её мышцы постепенно расслабляются. Шок уходил, оставляя место ледяному расчету.
— Марта прав, Иза, — тихо сказал я, наклоняясь к её уху. — Тебе нужно отдохнуть. Врач будет здесь через десять минут. Алекс и я закончим здесь.
Изабелла сделала глоток воды и поставила стакан на стол с тихим стуком. Она подняла на меня глаза — в них больше не было тепла, только холодная решимость.
— Отдых подождет, Габриэль, — отрезала она. — Винкости сказал, что мои люди куплены. Если это правда, то сейчас на улицах начнется хаос. Подченонные Висконти не будут ждать поминок — они начнут рвать его активы. Мы должны перехватить контроль до того, как первая копейка уйдет со счетов.
Она обернулась к Алексу, который как раз достал из кармана покойника зашифрованный телефон.
— Алекс, разблокируй его. Сейчас же. Я хочу видеть всё: кому он звонил, кому платил и кто из нашей службы безопасности стоял на его стороне.
Артур медленно поднял голову. В его глазах снова зажегся тот самый огонь, который сделал его легендой.
— Она права, — твердо сказал он. — Габриэль, помоги ей. Пусть врач осмотрит её прямо в кабинете, пока она будет входить в систему Висконти. Мы не просто уберем мусор — мы заберем всё, что этот ублюдок считал своим.
Артур тяжело вздохнул и накрыл ладонь Изы своей, пытаясь придать своему голосу властность, которая обычно не терпела возражений.
— Изабелла, послушай меня, — начал он, и в его глазах промелькнула тень усталости. — Мы с Габриэлем и Алексом разберемся с этим. У нас достаточно людей и ресурсов, чтобы выжечь всё, что оставил после себя этот предатель. Тебе нужно лечь. Прямо сейчас. Врач уже на подъезде, и я не прощу себе, если с тобой или с правнуком что-то случится из-за твоих нервов.
Алекс, не отрываясь от экрана, коротко кивнул:
— Иза , мы перехватим все счета. Позволь нам выполнить грязную работу. Тебе нужен покой.
Марта уже тянула к ней руки, чтобы помочь встать, но Изабелла вдруг резко отстранилась.
Она выпрямилась, и её позвоночник стал похож на стальную струну. Взгляд, который она бросила на деда, заставил того замолчать на полуслове.
— Отдыхать? — её голос был тихим, но в нем вибрировала такая ярость, от которой задрожали бокалы на столе. — Пока его люди еще дышат? Пока те, кто помогал ему клонировать ключи и писать мне эти мерзости, разгуливают на свободе?
Она медленно встала, игнорируя попытки Марты усадить её обратно.
— Этот человек угрожал моему ребенку, — каждое слово она чеканила, как монету. — Он приставил ствол к моей голове и обещал убить моё будущее. Вы думаете, я смогу уснуть, зная, что его структура всё еще функционирует? Я не позволю этому случиться. Никто не защитит моего ребенка лучше, чем я сама. И если для этого мне нужно лично выпотрошить счета Висконти и уволить каждого человека , который смотрел ему в рот, — я это сделаю.
Я стоял в паре шагов и не мог оторвать от неё глаз. В этот момент я окончательно понял: передо мной не просто напуганная женщина или хрупкая жена. Передо мной стояла истинная львица Морелли.
Именно в такую Изабеллу я влюбился. Не в тихую красавицу в шелках, а в эту ледяную, беспощадную женщину, которая готова была сжечь мир дотла ради тех, кого любит.
В её глазах сейчас горел тот же пожар, который когда-то заставил меня преклонить перед ней колено. Эта смесь смертоносной красоты и первобытной силы была тем, что делало её уникальной.
Я сделал шаг вперед и положил руку ей на талию, чувствуя её дрожь — не от страха, а от переизбытка адреналина.
— Ладно, — отрезал я, глядя на ошеломленного деда. — Она не пойдет в спальню. Алекс, неси оборудование в кабинет. Артур, вызывай своих доверенных лиц туда же.
Я повернулся к Изе и коснулся её щеки, смягчая тон:
— Но врач осмотрит тебя прямо в кресле, пока ты будешь блокировать их транзакции. Это моё условие. Иначе я сам выключу свет во всем доме.
Изабелла посмотрела на меня, и на мгновение сталь в её глазах сменилась пониманием. Она едва заметно кивнула.
— Договорились, Габриэль.
Вот так вот ,это самая большая глава ,из всех которые я писала , не хотела делить на несколько частей налей вам понравиться жду ваших реакций😉☺️