Сердца под печатью

«Изабелла»

Я наконец вырвалась из зала.

Музыка, громкий смех и бесконечные поздравления уже начинали давить на виски. Казалось, воздух там стал слишком тяжёлым — пропитанным дорогими духами, шампанским и чужими голосами. Каждая новая фраза звучала одинаково: «Поздравляем», «Вы такая красивая пара», «Какой чудесный вечер».

Мне нужно было хотя бы несколько минут тишины.

Я прошла по длинному коридору, где свет был мягче, а звуки праздника превращались в приглушённый гул. Каблуки тихо стучали по полу, и этот простой звук почему-то действовал успокаивающе.

В конце коридора находился небольшой лаунж возле бара — почти пустой, с мягкими диванами и приглушённым светом. Единственное место во всём этом доме, где можно было перевести дыхание.

И именно там я увидела Марту.

Она стояла, небрежно опершись на барную стойку, словно этот вечер вообще её не касался. В пальцах она лениво крутила бокал с янтарным напитком.

Напротив неё стоял высокий мужчина в тёмном костюме.

Алекс.

Друг Габриэля.

Я замедлила шаг, не подходя сразу.

Я заметила, как Марта улыбается — той самой вежливой, идеально выверенной улыбкой, которую она обычно использует, когда на самом деле собирается уколоть собеседника. Со стороны всё выглядит дружелюбно... но я слишком хорошо её знаю.

— ...я лишь говорю то, что вижу, — спокойно произнесла она, слегка покачивая бокал. — Ваш друг очень любит контролировать всё вокруг.

Алекс тихо усмехнулся, опираясь локтем о стойку.

— Это не контроль, — ответил он. — Это стратегия.

— О, нет, — Марта медленно приподняла бровь. — Поверьте, это именно контроль. Просто красиво упакованный.

Алекс сделал маленький глоток из своего бокала, словно совсем не был задет.

— У каждого человека свои методы.

— Конечно, — сказала Марта мягко. — Просто некоторые методы больше похожи на шахматную партию... где остальные люди — фигуры.

Я подошла ближе.

— Марта.

Она обернулась. Её улыбка исчезла мгновенно, будто её никогда и не было.

— Иза.

Алекс тоже повернулся ко мне и вежливо кивнул — идеально спокойный, идеально воспитанный.

— Миссис Морелли.

Я с трудом сдержала желание закатить глаза.

— Не начинай.

Марта сразу заметила выражение моего лица. Её взгляд стал внимательным.

— Что случилось?

Я на секунду посмотрела на Алекса.

Он наблюдал за нами с лёгким интересом, словно смотрел спектакль.

— Нам нужно поговорить.

Марта тоже перевела на него взгляд — уже без всякой дипломатии.

— Простите, Алекс, — сказала она сухо. — Похоже, мне нужно спасать свою подругу от нервного срыва.

Он только слегка улыбнулся.

— Я переживу.

Марта взяла меня за руку и потянула немного дальше — к диванам у стены. Но остановилась так, чтобы Алекс всё ещё мог нас видеть.

Это было очень в её стиле.

Она повернулась ко мне.

— Теперь говори, — тихо сказала она. — Что он сделал?

Я провела рукой по волосам.

— Мы летим в медовый месяц.

— И?

— Завтра.

Марта замерла.

На секунду она просто смотрела на меня, словно пытаясь понять, правильно ли услышала.

— Что?

Я тяжело выдохнула.

— Исландия. Частный курорт его дедушки. Две. Чёртовы. Недели.

Марта несколько секунд молчала.

Потом медленно повернула голову в сторону Алекса.

Он по-прежнему спокойно стоял у бара.

— Ты шутишь, — тихо сказала она.

— Хотела бы.

Марта тихо засмеялась — но в этом смехе не было веселья.

— Конечно. Морелли не может просто жениться. Нет. Ему обязательно нужно ещё и изолировать тебя где-нибудь посреди ледяной пустыни.

— Это подарок от дедушки, — сказала я тише. — Он правда думает, что делает нам приятно.

Марта тяжело вздохнула.

— Прекрасно. Значит, ты не можешь отказаться.

— Именно.

Она снова посмотрела на Алекса.

Тот выглядел абсолютно спокойным. Даже слишком.

— Знаешь, что самое худшее? — пробормотала она.

— Что?

— Его друг выглядит так, будто это абсолютно нормальная идея.

Я горько усмехнулась.

— Для них, наверное, так и есть.

Марта снова перевела взгляд на меня.

— Две недели с этим мудаком?

Она покачала головой.

— Иза... если ты вернёшься оттуда психически здоровой, я куплю тебе шампанское на год вперёд. Лучшее.

Я тихо выдохнула.

— Я ещё даже не вылетела, а уже хочу сбежать.

Марта положила руку мне на плечо и слегка сжала его.

— Не волнуйся.

Я подняла на неё взгляд.

Она холодно посмотрела в сторону бара, где стоял Алекс.

— Если он попробует вести себя как идиот... — тихо сказала она, — я с радостью напомню его друзьям, что ты здесь не одна.

Её голос был спокойным.

Но я слишком хорошо знала Марту.

Она не шутила.

Я как раз застёгивала чемодан, когда в дверь постучали.

Звук был негромким, но отчётливым — два коротких удара. Я даже не подняла головы. В этот момент я была почти уверена, что это Марта. Она обещала зайти перед отъездом, чтобы проверить, не забыла ли я чего-нибудь и заодно ещё раз пожаловаться на то, что «медовый месяц в Исландии звучит как начало психологического триллера».

— Заходи, — сказала я, продолжая прижимать крышку чемодана и тянуть молнию.

Дверь открылась.

Я услышала шаги. Тихие. Спокойные. Уверенные.

И в ту же секунду поняла, что это не Марта.

Она никогда не ходит так тихо.

Я медленно подняла голову.

Габриэль стоял в дверях так, словно это была его комната. Словно он имел полное право просто войти, оглядеться и занять собой всё пространство.

Он выглядел идеально собранным. Тёмное пальто, безупречно уложенные волосы, спокойное выражение лица. Ни малейшего признака усталости после вчерашнего вечера.

Ничто в его внешнем виде не говорило о том, что через несколько часов мы летим в вынужденный медовый месяц.

— Мы выезжаем через тридцать минут, — сказал он ровным голосом.

Я медленно выпрямилась, оттолкнув чемодан ногой.

— Ты зашёл в мою комнату, чтобы сообщить мне расписание?

Он сделал несколько шагов внутрь.

— Я зашёл убедиться, что ты готова.

Я коротко усмехнулась.

— О, я готова.

Я подошла ближе, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое раздражение.

— Но перед тем как мы сядем в самолёт, нам нужно кое-что прояснить.

Его бровь едва заметно поднялась.

— Слушаю.

Я скрестила руки на груди.

— Эта поездка ничего не значит.

Тишина между нами словно стала плотнее.

Он не перебивал. Просто смотрел на меня, внимательно и спокойно.

— Это подарок твоего дедушки, — продолжила я. — И я еду только потому, что не хочу разбивать сердце человеку, который искренне думает, что сделал нам приятное.

Его взгляд стал чуть более сосредоточенным.

— Но не обманывайся, Габриэль.

Я сделала ещё шаг вперёд. Теперь между нами почти не осталось расстояния.

— Это не медовый месяц. Это просто двое людей, которые играют роль.

Он молчал.

Его спокойствие начинало раздражать ещё сильнее.

Я слегка наклонила голову.

— И если ты вдруг решишь, что эта поездка даёт тебе право... — я на секунду сделала паузу, — на что-то большее...

Я указала пальцем в сторону окна, за которым ещё только начинало светлеть утро.

— Я сяду в первый самолёт обратно в Нью-Йорк.

Мы стояли почти вплотную.

Я чувствовала его присутствие слишком отчётливо.

Я была уверена, что сейчас он разозлится. Или хотя бы скажет что-то резкое.

Но Габриэль только тихо выдохнул.

— Ты закончила?

Я сузила глаза.

— Пока что.

Он чуть наклонил голову, рассматривая меня так, словно оценивал новые правила игры, которые я только что озвучила.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспросила я.

— Я не планирую делать ничего, чего ты не позволишь.

Это было сказано спокойно.

Слишком спокойно.

Я не поверила ни на секунду.

— Но, — добавил он тише, — я бы не был таким уверенным, что эта поездка ничего не значит.

Внутри меня снова вспыхнула злость.

— Для меня — не значит.

Его губы едва заметно дёрнулись, будто он сдержал улыбку.

— Посмотрим.

Он развернулся и направился к двери, будто разговор уже был закончен.

— Машина ждёт, Изабелла.

Уже на пороге он остановился.

Не оборачиваясь сразу.

Потом всё-таки повернул голову.

— И не волнуйся.

Я холодно посмотрела на него.

— Я прекрасно помню твою угрозу про самолёт обратно.

После этого он вышел.

Дверь тихо закрылась.

Я несколько секунд просто стояла посреди комнаты, глядя в пространство, где он только что стоял.

Тишина вдруг показалась слишком громкой.

Я медленно опустилась на край кровати и посмотрела на чемодан.

— Две недели, — тихо пробормотала я.

И впервые за всё утро мне показалось, что эта поездка может оказаться гораздо сложнее... чем я думала. Аэропорт был полон людей.

Гул голосов, объявления из громкоговорителей, бесконечное движение чемоданов на колёсах — всё это сливалось в один постоянный шум. Люди спешили, кто-то нервно проверял билеты, кто-то обнимал родных перед вылетом, а кто-то стоял в очередях с чашкой кофе и усталым взглядом.

И, как ни странно, я даже обрадовалась этому.

Толпа, шум, движение — всё это создавало странную иллюзию нормальности. Будто я была просто ещё одним человеком в этом огромном потоке пассажиров.

Будто это была обычная поездка.

Не медовый месяц.
Не два недели с ним.

Я глубоко вдохнула, чувствуя запах кофе и духов, смешанный с холодным воздухом кондиционеров. На секунду даже показалось, что всё происходящее можно забыть — просто раствориться в этой толпе и идти дальше, как будто никакой свадьбы вчера не было.

Но рядом шёл Габриэль.

И это мгновенно возвращало меня в реальность.

Мы почти не разговаривали, пока проходили регистрацию и контроль безопасности.

Он двигался спокойно и уверенно, как человек, который привык к аэропортам. Показывал документы, отвечал на вопросы сотрудников, забирал посадочные талоны — всё быстро, без лишних слов.

Иногда наши плечи случайно касались, когда мы проходили через узкие коридоры.

Я делала вид, что не замечаю.

Со стороны всё выглядело так, будто мы обычная пара, отправляющаяся в путешествие.

И это раздражало меня больше всего.

Когда мы зашли в самолёт, я сразу поняла, что полёт будет долгим.

Не из-за расстояния.

Из-за него.

В салоне уже было оживлённо. Люди занимали места, поднимали сумки на полки, кто-то пытался запихнуть слишком большой чемодан в ручную кладь. Ребёнок где-то впереди громко возмущался, что не хочет сидеть пристёгнутым.

Стюардессы терпеливо объясняли правила безопасности, улыбаясь тем самым профессиональным спокойствием, которое должно успокаивать пассажиров.

Самый обычный рейс.

Я нашла наше место у окна и сразу села, стараясь не смотреть на Габриэля.

Он занял место рядом.

Конечно.

Я пристегнула ремень и посмотрела на часы.

— Две часа, — сказала я.

— Да.

Его голос звучал ровно и спокойно, будто мы обсуждали погоду.

Самолёт начал медленно двигаться по взлётной полосе.

Я отвернулась к окну.

Огни аэропорта медленно проплывали мимо, отражаясь в стекле. Огромные самолёты стояли рядом, словно неподвижные металлические гиганты.

Потом двигатель загудел громче.

Самолёт ускорился.

Через несколько секунд земля начала медленно отдаляться.

Город уменьшался, превращаясь в маленькие светящиеся точки.

Когда самолёт поднялся выше облаков и выровнялся, я тихо выдохнула.

— Вот и всё.

— Что именно? — спросил он.

Я повернула голову.

— Теперь я официально не могу сбежать.

На мгновение уголок его губ слегка дрогнул.

— Ты могла не садиться в самолёт.

— И разбить сердце твоему дедушке? — я покачала головой. — Я не настолько жестокая.

Стюардесса прошла мимо, предлагая напитки.

Я взяла воду, чувствуя, что горло немного пересохло.

Габриэль отказался.

Несколько минут мы молчали.

Шум двигателей стал ровным и почти убаюкивающим. Люди вокруг постепенно успокаивались: кто-то достал ноутбук, кто-то надел наушники, кто-то уже закрывал глаза.

Я чувствовала его взгляд.

Он смотрел на меня.

— Что? — наконец спросила я.

— Ты очень стараешься выглядеть равнодушной.

Я закатила глаза.

— Потому что так и есть.

— Нет.

Его голос был тихим, но уверенным.

— Ты злишься.

Я повернулась к нему.

— А ты?

Он немного откинулся в кресле.

— Мне интересно.

Я прищурилась.

— Интересно?

— Да.

— Что именно?

Его взгляд стал внимательнее.

— Как долго ты сможешь делать вид, что эта поездка ничего для тебя не значит.

Я тихо выдохнула и снова повернулась к окну.

Под нами медленно плыли облака — мягкие, бесконечные, словно белый океан.

— Всё время, — сказала я.

Самолёт летел ровно, и на несколько минут я даже расслабилась.

Плечи немного опустились.

Ошибка.

Самолёт внезапно резко дёрнулся.

Так сильно, что несколько человек вскрикнули.

Потом ещё один толчок.

Намного сильнее.

Самолёт словно провалился вниз на несколько метров.

У меня мгновенно похолодели руки.

— Чёрт... — тихо выдохнула я.

Салон начало трясти.

Не лёгкое покачивание.

Настоящая турбулентность.

Полки над головами застучали, стаканы на столиках задребезжали. Где-то впереди кто-то нервно позвал стюардессу.

— Пассажирам просьба оставаться на местах, — прозвучало из динамиков.

Ещё один резкий толчок.

Самолёт качнуло в сторону.

И прежде чем я успела подумать, моя рука резко схватила руку Габриэля.

Крепко.

Очень крепко.

Я даже не поняла, что сделала.

Просто инстинкт.

Секунда.

Вторая.

Когда самолёт немного выровнялся, я вдруг осознала, что мои пальцы всё ещё сжимают его ладонь.

Я медленно повернула голову.

Габриэль смотрел на меня.

Спокойно.

Внимательно.

Без малейшей насмешки.

— Прости, — быстро сказала я и отпустила его руку. — Это был рефлекс.

Его губы едва заметно дрогнули.

— Конечно.

Самолёт снова слегка тряхнуло, но уже слабее.

Я скрестила руки, делая вид, что ничего не произошло.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он тихо сказал:

— Если тебе станет легче... можешь держаться.

Я резко повернула голову.

— Я не буду держаться за тебя.

И в этот момент снова сильный толчок.

Я резко вдохнула.

Он на секунду посмотрел на мои руки.

Я проследила за его взглядом.

Мои пальцы вцепились в подлокотник так сильно, что побелели.

Я тихо выдохнула.

— Просто не люблю летать.

Самолёт снова резко тряхнуло.

И в этот раз я даже не попыталась сделать вид.

Моя рука снова схватила его.

Габриэль слегка сжал мои пальцы в ответ.

— Всё хорошо, — тихо сказал он.

И почему-то в этот момент мне действительно стало немного спокойнее.

Будто его спокойствие передалось и мне Мы наконец приземлились.

Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, и салон наполнился тихим шумом облегчения — кто-то вздохнул, кто-то сразу потянулся за телефоном, кто-то начал расстёгивать ремень, не дожидаясь сигнала.

Я тоже выдохнула, но облегчения не почувствовала.

Потому что полёт закончился.
А вот всё остальное — только начиналось.

Исландия встретила нас холодным воздухом и резким запахом влажной вулканической земли. Когда мы вышли из аэропорта, ветер сразу ударил в лицо — колючий, ледяной, будто напоминал, что мы на краю света.

Я машинально плотнее запахнула пальто.

Пейзаж вокруг выглядел странно: тёмная земля, серые скалы, низкое небо и почти полное отсутствие деревьев. Всё это казалось одновременно дикой красотой и какой-то суровой ловушкой.

Красиво.
И немного пугающе.

Я старалась не думать о двух часах полёта, которые уже были позади.

И о двух неделях изоляции, которые ждали впереди.

Пока мы шли к ленте выдачи багажа, люди вокруг постепенно разбирали чемоданы. Металлическая лента медленно двигалась, чемоданы один за другим исчезали в руках пассажиров.

Я искала глазами свой.

Чёрный, с серебристой биркой.

Но его не было.

Лента постепенно опустела.

И вдруг я заметила табличку возле стойки сотрудников:

"Местами багаж отсутствует."

— Миссис Морелли? — тихо сказала стюардесса, подойдя ко мне.

Сердце у меня неприятно сжалось.

— Ваш багаж... не прибыл.

Я застыла.

— Что? — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала.

Несколько людей рядом обернулись.

— Мы ищем его, — быстро сказала она. — Возможно, он прилетит следующим рейсом...

Но я уже почти не слушала.

Я резко повернулась к Габриэлю.

— Не волнуйся, — спокойно сказал он.

Я сжала кулаки.

— Не волноваться?

— И что мне делать сейчас? — я повысила голос. — Ходить голой две недели?

Габриэль едва заметно улыбнулся.

Только уголком губ.

Без тепла.

Но с каким-то тёмным блеском в глазах.

— Не голой, — сказал он тихо. Почти ласково.

Он сделал шаг ближе.

— В моих вещах.

Я замерла.

Он подошёл ещё немного ближе — медленно, будто давая мне время отступить.

Но я не отступила.

— У меня есть футболки, — спокойно продолжил он. — Шорты. Халаты. Всё чистое.

Он слегка наклонил голову.

— Можешь брать всё, что захочешь.

Я посмотрела на него так, словно он только что предложил мне яд.

— Ты серьёзно?

— Ты думаешь, что я буду ходить в твоих вещах?

Я фыркнула.

— Как будто я твоя...

Я остановилась.

Потому что слово «жена» застряло у меня в горле.

Габриэль сделал ещё шаг вперёд.

— Как будто ты моя жена, — спокойно закончил он за меня.

Его голос стал чуть тише.

Но каждое слово звучало чётко.

— Потому что ты ей и являешься.

Он выдержал паузу.

— По крайней мере на бумаге.

Его взгляд стал серьёзнее.

— И на этом острове — тоже.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули.

Не от смущения.

От злости.

Габриэль спокойно взял свой чемодан, будто разговор был закончен.

Через несколько минут мы уже ехали к курорту.

Дорога шла между тёмных скал и бесконечных лавовых полей. Иногда вдалеке виднелся океан — серый и холодный.

Машина ехала почти час.

И всё это время мы молчали.

Когда мы наконец остановились у деревянного домика на краю скалы, я почувствовала странное напряжение в груди.

Это и был наш номер.

Габриэль открыл дверь.

Я вошла первой.

И сразу поняла, что всё стало ещё хуже.

Номер был огромный.

Открытая гостиная с камином, мягкий диван, барная стойка, большой обеденный стол. Огромные панорамные окна от пола до потолка выходили прямо на океан.

Слева была ванная — огромная, с джакузи и видом на воду.

Справа — спальня.

Одна.

Посреди комнаты стояла огромная кровать king-size.

Белоснежное постельное бельё, куча подушек, тяжёлое одеяло из овечьей шерсти. Над кроватью свисал лёгкий балдахин из тонкой ткани.

И больше ничего.

Ни второй спальни.
Ни дивана, на котором можно было бы спать.

Только одна огромная кровать.

Я медленно повернулась к Габриэлю.

Резко.

— Одна спальня, — тихо сказала я.

Но в голосе уже звенела злость.

Он посмотрел на кровать.

Будто только сейчас её заметил.

— Да, — спокойно сказал он. — Одна.

Я сжала кулаки.

— Это шутка?

Он едва заметно пожал плечами.

— Это дедушка.

Я закрыла глаза на секунду.

Если честно, я прекрасно понимала, что ситуация именно такая. И надеяться на отдельные номера было глупо.

Но мысль о том, что мне снова придётся спать с ним в одной кровати...

Бесила.

Я подошла к кровати и тяжело села на край.

Матрас мягко прогнулся подо мной.

Я закрыла глаза.

— Боже... за что мне всё это? — тихо пробормотала я.

Позади послышался звук открывающегося чемодана.

Габриэль спокойно раскладывал вещи, будто всё происходящее было абсолютно нормально.

— Предлагаю пойти в душ и лечь спать, — сказал он. — Уже поздно.

Я молча смотрела, как он раскрывает чемодан.

Внутри всё было сложено идеально — рубашки, футболки, тёмные брюки. Конечно.

Габриэль даже вещи паковал так, будто это часть какого-то тщательно продуманного плана.

— Можешь брать всё, что хочешь. Мои вещи в твоём распоряжении, — спокойно сказал он.

— Я уже сказала, что ничего от тебя не хочу, — холодно ответила я.

Он лишь слегка пожал плечами.

— Как скажешь.

Габриэль взял полотенце и чистую футболку.

— Я быстро, — бросил он и направился в ванную.

Дверь закрылась, и через несколько секунд я услышала шум воды.

Я ещё немного посидела на кровати, глядя в пол.

Прекрасно, Изабелла.
Твой багаж потерян.
Ты на другом конце света.
И единственное, что у тебя есть — вещи мужчины, которого ты терпеть не можешь.

Я тихо вздохнула и поднялась.

Мой взгляд остановился на его открытом чемодане.

— Нет, — прошептала я самой себе.

Я сделала шаг ближе.

— Нет...

Моя рука уже коснулась ткани.

— Это просто одежда, — пробормотала я.

Я вытащила одну из футболок. Она была тёмная, мягкая на ощупь и слишком большая для меня.

Я просто развернула её... и на секунду замерла.

Футболка пахла им.

Не резко, не духами — просто чистый, немного тёплый запах, смешанный с чем-то древесным.

Я нахмурилась.

— Боже...

Я так и стояла, держа её в руках, когда шум воды вдруг стих.

Я даже не успела отреагировать.

Дверь ванной открылась.

Габриэль вышел, вытирая волосы полотенцем. Его взгляд скользнул по комнате — и сразу остановился на мне.

Точнее — на футболке в моих руках.

На секунду он ничего не сказал.

Потом медленно опустил полотенце на плечи.

— Я думал, ты ничего от меня не хочешь.

Я сжала ткань сильнее.

— Я просто смотрю.

Его бровь едва заметно поднялась.

— Конечно.

Он сделал несколько шагов ближе.

Спокойно. Медленно.

— Ты же сказала, что не возьмёшь ни одной моей вещи.

— Я её не взяла, — резко ответила я. — Я просто держу её.

Его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Это новый уровень принципиальности?

Я прищурилась.

— Не начинай.

Он остановился в нескольких шагах от меня, внимательно глядя на футболку в моих руках.

— Я просто пытаюсь понять... — тихо сказал он. — Ты планируешь так и стоять с ней весь вечер?

— Возможно.

— Интересная стратегия.

Я фыркнула.

— Не волнуйся, Морелли. Я не сдалась.

Он слегка наклонил голову, разглядывая меня так, будто я была какой-то загадкой.

— Нет?

— Нет.

Его взгляд скользнул по моим пальцам, всё ещё сжимавшим ткань.

И улыбка стала чуть шире.

— Странно, — тихо сказал он. — Потому что выглядит так, будто ты уже держишь своё поражение в руках.

Я сжала футболку ещё сильнее.

— Ты слишком много о себе думаешь, Морелли.

Он тихо выдохнул что-то похожее на смех и прислонился плечом к комоду, не сводя с меня взгляда.

— Возможно.

Его глаза снова скользнули по моим рукам.

— Но факт остаётся фактом.

— Какой ещё факт?

— Ты стоишь в моём номере... — он сделал короткую паузу, — на другом конце света... и держишь мою футболку так, будто она сейчас сбежит.

Я закатила глаза.

— Я просто думаю, не слишком ли она большая.

— О, — его бровь поднялась, — то есть ты уже планируешь её надеть?

— Я этого не сказала.

— Но подумала.

Я резко вдохнула.

— Боже, ты невыносим.

— Я привык.

Он оттолкнулся от комода и прошёл мимо меня к чемодану. Его движения были спокойными и уверенными — будто моя злость его совершенно не задевала.

Он достал другую футболку и бросил её на кровать.

— Возьми эту.

Я нахмурилась.

— Зачем?

— Ту, что ты держишь, я собирался надеть завтра.

Я посмотрела на футболку в своих руках.

И только сейчас поняла, что до сих пор её не отпустила.

— Я её не беру, — упрямо сказала я.

Габриэль слегка улыбнулся.

— Иза.

— Что?

— Ты держишь её уже минут пять.

Я резко опустила руки, но всё равно не положила футболку обратно.

Он подошёл ближе — на расстояние одного шага.

Слишком близко.

— Знаешь, что самое интересное? — тихо сказал он.

— Нет. И не хочу знать.

— Ты злишься на меня так сильно, что готова мёрзнуть на этом острове... — его взгляд скользнул по моим голым ногам, — но всё равно стоишь с моей футболкой.

Я подняла подбородок.

— Это временно.

— Конечно.

Его голос стал тише.

— В этом браке всё временно.

На секунду между нами повисла странная тишина.

Я резко отвела взгляд.

— Я пойду в душ, — сухо сказала я.

И, прежде чем он успел что-то ответить, развернулась и направилась в ванную.

Но когда проходила мимо кровати...

Я не взяла другую футболку.