Сердца под печатью

«Габриель»

Она ушла в душ, оставив за собой только запах её парфюма и напряжение, которое висело в воздухе, как электричество перед грозой.

Я стоял посреди спальни, глядя на закрытую дверь ванной, и пытался не думать о том, что она сейчас там — голая, под горячей водой, в моём пространстве.

Ошибка.

Я отвернулся, сел на кресло , потёр виски. Две недели. Две чёртовы недели на острове, где некуда сбежать. Где нет работы, чтобы спрятаться. Где нет правил, которые можно использовать как щит.

Дверь ванной открылась.

Я поднял голову. И замер.

Изабелла стояла в дверях, скрестив руки на груди. На ней была моя футболка — та самая. Она спадала почти до середины её бёдер, рукава были слегка закатаны, а влажные волосы падали на плечи.

На секунду я просто смотрел.

Футболка была велика даже на мне.
На ней она выглядела... опасно.

— Вижу, ты всё-таки сдалась, — спокойно сказал я.

Она закатила глаза и прошла мимо меня к кровати.

— Не преувеличивай.

Я откинулся в кресле, внимательно наблюдая за ней.

— Это же та самая футболка.

— И что?

— Ты говорила, что никогда её не наденешь.

— Я говорила, что ничего от тебя не хочу, — сухо ответила она. — Но мой багаж где-то над Атлантикой, так что не воображай себе победу.

Я едва улыбнулся.

— Я и не воображаю. Я её вижу.

Она резко обернулась ко мне.

— Боже, ты иногда такой самодовольный.

— Иногда?

Она фыркнула и села на край кровати.

Я провёл взглядом по её ногам... и вдруг заметил кое-что.

Футболка была единственным, что на ней было.

Я слегка наклонил голову.

— Иза.

— Что?

— Где шорты?

Она даже не подняла глаз.

— В моём багаже.

— Тогда...

Я замолчал.
Она медленно подняла взгляд.
И в её глазах появился тот самый дьявольский блеск.

— Если ты спрашиваешь... — спокойно сказала она, — то нет. Трусиков на мне тоже нет.

Мой взгляд скользнул вниз — автоматически, инстинктивно. Остановился на её груди. Увидел, как соски проступают сквозь ткань — маленькие, твёрдые точки, которые выдавали её больше, чем любые слова.

Горло пересохло.

Кровь прилила к голове — и не только к голове.

Я буквально замер.

— Ты что?

Она пожала плечами, будто сказала нечто совершенно обыденное.

— Их тоже нет. Всё было в чемодане.

Я открыл рот... и впервые за весь день не нашёл, что сказать.

Она внимательно следила за моей реакцией.
И на её губах появилась маленькая победная улыбка.

— Что такое, Морелли? — тихо сказала она. — Ты же всегда такой спокойный.

Я медленно выдохнул.

— Ты делаешь это нарочно.

Она легла на кровать, вытянув ноги.

— Делаю что?

Я провёл рукой по волосам.

— Провоцируешь меня.

Она повернула голову и посмотрела прямо мне в глаза.

— Я просто сказала правду.

Тишина между нами стала густой.
Я поднялся с кресла.

— Иза...
— Что?

Я остановился у кровати.

— Ты только что сказала мужчине, с которым у тебя фиктивный брак... что на тебе нет белья.

Она спокойно моргнула.

— И?

Я выдохнул короткий смешок.

— И ты спрашиваешь, почему это проблема?

Она немного приподнялась на локтях.

— А это проблема?

Я смотрел на неё несколько секунд.
Потом тихо сказал:

— Если ты продолжишь так себя вести, два недели в Исландии могут стать очень долгими.

Я сделал ещё один шаг.
В голове всё кричало: не смотри. не подходи. остановись.

Но я шёл.

Мой взгляд метался между её грудью и глазами Изы, будто я не мог решить, что опаснее. Её взгляд — спокойный, вызывающий. И тонкая ткань моей футболки, под которой чётко проступало её тело.

Чёрт.

Футболка едва прикрывала её бёдра. Каждый движение заставляло ткань сдвигаться чуть выше, и моя фантазия тут же рисовала то, чего я не должен был видеть.

Я остановился прямо у кровати.
Слишком близко.

— Ты играешь с огнём, Иза, — тихо сказал я.

Она слегка наклонила голову.

— А ты боишься обжечься?

Я едва улыбнулся, но внутри всё было далеко не так спокойно.
Боишься?
Нет.
Я боялся совсем другого.

Боялся того, что если ещё секунду буду стоять так близко — я забуду все правила, все причины, из-за которых этот брак был лишь сделкой.

Я стиснул челюсть.

— Ты даже не представляешь, что делаешь, — пробормотал я.

— Возможно, — ответила она тихо.
И не отвела взгляд.

Чёрт возьми.

Между нами оставалось несколько сантиметров. Я видел каплю воды, которая медленно скатилась с её волос вниз по шее и исчезла под воротом моей футболки.
И это стало последней каплей.

Я резко наклонился вперёд и навис над ней.
Иза потеряла равновесие и упала спиной на кровать.

Мои руки оказались по обе стороны от её головы, упираясь в матрас.

Она широко распахнула глаза.

— Габриэль... что ты делаешь?

Я ничего не ответил.
Просто смотрел на неё.
На её губы.
На то, как быстро поднимается её грудь под моей футболкой.

Во мне накопилось слишком много всего — злость, напряжение, желание, которое я упорно игнорировал с самого начала этой поездки.

Я наклонился ниже.
И поцеловал её.
Этот поцелуй не был нежным.

В нём было всё — вся накопившаяся напряжённость, все те слова, которые мы не сказали, все те моменты, когда я отводил взгляд, чтобы не смотреть на неё слишком долго.

Изабелла на миг застыла подо мной.
Будто не ожидала этого.
А потом...

Она ответила.
С такой же страстью.
Её рука резко поднялась к моей шее, пальцы запутались в волосах, притягивая меня ближе.

Поцелуй стал глубже.
Острее.
Будто мы оба потеряли контроль.

Я почувствовал, как она выгнулась подо мной, и на секунду мне показалось, что мир сузился только до этой кровати... до её губ... до её дыхания.

И вдруг —
Изабелла резко отстранилась.
Так быстро, что я даже не сразу понял, что произошло.

Она вырвалась из моих рук, будто проснулась от какого-то сна, и откатилась в сторону.
Я приподнялся на локтях.

— Иза—

Но она уже встала.
Быстрым шагом прошла через комнату и остановилась у большого окна.
Спиной ко мне.

Я сел на край кровати, пытаясь перевести дыхание.

Чёрт.

В комнате стало тихо. Слышен был только шум ветра за стеклом и наше тяжёлое дыхание.

Иза стояла неподвижно, глядя куда-то в темноту исландского неба.

Потом тихо сказала:

— Это была ошибка, Габриэль. Мы не должны этого делать.

Её голос был спокойным.
Слишком спокойным.
Я провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть контроль над собой.

— Серьёзно? — тихо сказал я. — Теперь это ошибка?

Она не обернулась.

— Да.

— Странно.

Она наконец чуть повернула голову.

— Что странно?

Я поднялся с кровати.

— То, что минуту назад это не выглядело как ошибка.

— Держись от меня подальше.

Я обернулся.

Изабелла стояла посреди комнаты, и в её глазах больше не было того огня, который я видел несколько минут назад. Теперь там была только холодная упёртость.
Она не стала ждать моего ответа.

Просто развернулась и молча пошла к кровати.

Я остался стоять.

Иза села на край кровати, на секунду замерла, будто собираясь с мыслями, а потом легла под одеяло.

Спиной ко мне.

Тонкая ткань моей футболки чуть задралась, когда она подтянула колени, и на миг я снова увидел линию её бедра.

Чёрт.

Она протянула руку к тумбочке.

Клик.
Прикроватная лампа погасла.

Комната погрузилась в полумрак, который разрезал только слабый лунный свет из огромных панорамных окон.

Иза не шевелилась.
Будто уже спала.
Я знал, что это не так.

Я подошёл к своей стороне кровати. Матрас едва прогнулся, когда я сел.

Она мгновенно напряглась.

Я лёг, глядя в темноту несколько секунд.
А потом... подвинулся ближе.

Чуть-чуть.

Матрас тихо скрипнул.

Она тут же отодвинулась — резко, будто между нами лежала раскалённая плита.

Я тихо выдохнул.

И тогда в голове рванул монолог — короткий, жёсткий, как удар:

«Блядь, Иза, ты меня доводишь до белого колена. Лежишь тут в моей футболке, без трусов, жопа едва прикрыта, а делаешь вид, будто я твой враг номер один. Я хочу тебя так, что яйца ноют — хочу развернуть тебя, прижать лицом в подушку, войти резко, глубоко, чтобы ты наконец перестала шипеть и просто застонала. Хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, как твои ногти царапают мне спину, как ты пытаешься сдержаться, но не можешь. Хочу, чтобы ты кричала моё имя — не от злости, а потому что тебе хорошо . Но ты, сука, такая упёртая, такая холодная, что зубы скрипят. Ты меня бесишь своей этой гордой мордашкой, своей ненавистью, тем, как ты отталкиваешь меня и одновременно лежишь так близко, что я чувствую тепло твоей кожи сквозь ткань. И от этого только сильнее хочу тебя взять. Прямо сейчас. Жёстко. Чтобы ты поняла, что здесь не ты главная. Но я держусь. Пока. Потому что если сейчас не обниму тебя — завтра я точно сорвусь. И ты это,знаешь.»

Я протянул руку.

Ладонь легла ей на талию — поверх одеяла, но твёрдо, уверенно, без права на отказ.

Иза вздрогнула.

— Габриэль... — тихо сказала она, голос напряжённый, с ноткой предупреждения.

Я не ответил.

Просто притянул её к себе — резко, но контролируемо, чтобы она почувствовала силу, но не боль.

Она упёрлась руками в матрас.

— Я же сказала держаться подальше.

— Ммм, — тихо пробормотал я, уткнувшись носом в её волосы.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она попыталась отодвинуться — резко, с силой, толкнула локтем.

Я только сильнее прижал её к себе, прижимая её спину к своей груди, руку уже под одеялом, пальцы на тёплой коже талии сквозь тонкую ткань футболки.

Иза застыла.

Потом тихо прошипела:

— Габриэль. Убери. Руку. Немедленно.

Я едва сжал пальцы — не больно, но так, чтобы она почувствовала: я здесь, и я не отпущу.

— Расслабься, принцесса, — тихо сказал я ей в волосы, голос низкий, хриплый. — Я собираюсь спать.

Она резко втянула воздух.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она попыталась вырваться ещё раз — крутнулась, толкнула, но каждый её рывок только сильнее прижимал её задницу ко мне, и я почувствовал, как кровь прилила ещё ниже.

— Габриэль, это не смешно! Отпусти меня! — голос дрожал от злости и чего-то ещё.

Я тихо усмехнулся в темноте, прижимая её сильнее.

— Принцесса, — прошептал я, губы едва коснулись её уха, — если ты сейчас не перестанешь извиваться и тереться своей голой попкой об меня, я забуду про все твои правила и возьму тебя прямо здесь. Без разговоров. Так что замри. И попробуй заснуть.

Она выдохнула — резко, напряжённо.

На миг полностью замерла, будто боролась с собой и со своим телом.

Потом едва слышно прошептала:

— Ненавижу тебя...

Я едва улыбнулся, вдыхая её запах глубже.

— Спокойной ночи, жена, — тихо ответил я, не отпуская.

Темнота стала гуще.

Я остался лежать, крепко держа её, чувствуя каждый её вдох, каждый напряжённый мускул.

Зная, что она сейчас кипит от злости.

И зная, что я тоже киплю — от желания и от того, как сильно она меня бесит своей упёртостью.

Но она в моих руках.

И это уже победа. Хотя бы временная.