Сердца под печатью

«Габриэль»

Я поднимаю глаза.

Первое, что ловит взгляд — её глаза. Прямо на меня. Прямо сквозь всё, что я считал контролируемым. В них — спокойствие, вызов и ещё что-то, что я не могу определить и не могу игнорировать.

Взгляд скользит ниже.
И тут... Боже.

Платье. Точнее — она в нём. Она идёт ко мне, и ткань облегает её так, что невозможно отвести взгляд.

Разрез на ноге, открытые плечи, спина, будто сама говорит: «Коснёшься — проиграешь». Каждый шаг — идеальный, точный, убийственный. Она не просто красива. Она — аргумент.

Сердце бьётся быстрее, но я стараюсь удержать лицо ровным.

Слова застряли в горле. Всё, что я могу, — стоять и смотреть. И одновременно ненавидеть себя за то, насколько сильно это на меня действует.

Она идёт, и я понимаю: сегодня я больше ничего не контролирую. Она — здесь. Она — сейчас.

А я — всего лишь свидетель того, как меня уничтожают красота и сила одновременно.

И единственная мысль: какого чёрта я согласился ждать до этой секунды?

Она подошла. Шаг за шагом. Близко. И с первым её вдохом в меня ударил запах её парфюма.

Что-то сладкое, глубокое, тёплое. Я не могу понять, что это — страх, желание или магия. Но ощущение... дикое, ненормальное и при этом безумно притягательное.

Я пытаюсь удержать контроль. Напомнить себе о договорённости — никаких физических контактов. Но тело и разум делают всё наоборот. Каждый её жест, каждый шаг приближает меня к краю.

И тут — свист.

Алекс. Стоит позади, свистит тихо, насмешливо. Как комментарий: «Ну что, парень, ты проиграл».

Я резко моргаю, словно выхожу из транса, но снова смотрю на Изу — и сердце колотится ещё быстрее. Она стоит передо мной — спокойная, уверенная, а я... я схожу с ума и даже не могу объяснить почему.

Эта женщина. Сейчас. Она рушит все мои правила, всю мою холодную уверенность.

И я понимаю лишь одно: сегодня я ничего не контролирую. Она — буря, а я — игрок, застрявший в центре шторма.

Священник поднялся, и его голос чётко разрезал тишину зала. Я пытаюсь сосредоточиться на словах, но взгляд не отрывается от Изы.

Она стоит так близко, так невозможно близко, что каждое её дыхание я чувствую даже сквозь смокинг.

— Мы собрались здесь сегодня, — произнёс священник, — чтобы засвидетельствовать союз двух людей, выбравших идти по жизни вместе...

Я слушаю, но в голове всё равно только она. Её глаза. Её спина. Её руки в моей ладони.

— ...чтобы любить друг друга в радости и горе, в здоровье и болезни, в богатстве и бедности, — продолжал он, — и помнить, что истинная любовь — это не контроль и не собственность, а взаимное доверие и преданность.

Я тяжело сглатываю. Слова о доверии бьют прямо в сердце. Потому что сегодня я понимаю: она контролирует меня сильнее, чем кто-либо когда-либо. И при этом... я не хочу терять этот контроль.

— Согласны ли вы, Габриэль Морелли, взять Изабеллу Кейн в жёны и быть рядом, поддерживать, оберегать и любить её во все дни вашей жизни?

Я поднимаю взгляд. Иза смотрит на меня. Сердце бьётся бешено. Я чувствую, что вот-вот сорвусь — но в этот момент говорю тихо, чётко, с усилием:

— Да. Согласен.

Священник переводит взгляд на неё, а я смотрю на Изу и знаю: даже если завтра исчезнет весь мир, сегодня я остаюсь здесь — только ради неё.

— А согласны ли вы, Изабелла Кейн, взять Габриэля Морелли в мужья и быть рядом, поддерживать, оберегать и любить его во все дни вашей жизни?

Она смотрит на меня — и в эту секунду кажется, что мир замирает. Я чувствую, как её пальцы слегка сжимают мою руку. Сердце колотится, мысли путаются: только не испорть этот момент... только сейчас не потеряй контроль...

Она делает глубокий вдох, словно взвешивает каждое слово, и тихо говорит:

— Да. Согласна.

Я не могу сдержать улыбку. Даже священник на мгновение замирает, уловив напряжение между нами.

— Теперь, — произносит он, — вы можете обменяться кольцами.

Я достаю маленькую коробочку. Сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышат все. Иза протягивает руку, и я осторожно надеваю кольцо на её палец. Лёгкое касание — и мир исчезает. Нет гостей, нет музыки, нет Марты и Алекса. Есть только она.

Я наклоняюсь. Знаю, что нельзя. Но правила больше не имеют значения.

Губы почти касаются её. Я чувствую, как она напрягается, как сбивается дыхание, как идеально её кожа ложится под мои пальцы. Это и страх, и восторг одновременно.

Разум кричит: Не делай этого. Соблюдай правила.

Сердце смеётся: Правила больше ничего не значат.

И когда наши губы соприкасаются — мир взрывается.

Это не просто поцелуй. Это знак того, что всё, что мы строили взглядами, словами и напряжением, стало реальным. Каждый отклик губ отдаётся во всём теле.

Я чувствую её силу и одновременно хрупкость, её сопротивление и доверие.

И даже когда она отстраняется — с широко раскрытыми глазами, где смешались злость и шок, — я знаю: это стоило каждого мгновения ожидания.

Потому что в эту секунду я видел её настоящей. Рядом. Живой. Невероятной.

— После свадьбы ты заплатишь мне сто миллионов, — бросает она, словно выстрел.
Я вижу её гнев. Её огонь. И не чувствую страха.

Деньги — ничто. Они никогда не были для меня смыслом. Ни государства, ни корпорации, ни цифры на счетах не способны создать тот вихрь, в который она меня втянула.

Этот поцелуй — вот что имеет значение.
Я смотрю на неё — на её пламя, на эту ослепительно белую свадьбу, на женщину, от которой не могу отвести глаз, — и понимаю: никакие деньги мира не заменят этого ощущения. Этой близости. Этой секунды.

Я хочу лишь одного — чтобы время остановилось. Чтобы она знала: никакие цифры и договоры не заставят меня отступить.

Потому что сейчас я принадлежу ей. И только ей.

Это была свадьба, о которой Нью-Йорк будет шептать еще десятилетие. Но пока гости поднимали бокалы с винтажным шампанским, а вспышки фотокамер превращали сад поместья в калейдоскоп, мы с Изабеллой стояли в центре этого безумия, как два выживших после кораблекрушения.

Свадебный триумф

Когда церемония закончилась, наступил момент, которого я опасался больше всего — банкет. Столы ломились от изысков, но я видел только её.

Изабелла сидела рядом со мной, прямая и холодная, как мраморная статуя, но я чувствовал, как её плечо едва касается моего.

— Ты поцеловал меня при всех, Габриэль, — тихо произнесла она, глядя прямо перед собой.

— Это не было частью договора. Ты просто хотел показать всем свою власть.

— Я хотел, чтобы они поверили, Иза, — я повернулся к ней, понизив голос до шепота. — Посмотри на моего деда. Он сияет. Если бы я просто кивнул тебе, завтра наши акции обрушились бы из-за слухов о фиктивном браке.

— Ты лжец, — она наконец посмотрела на меня, и в глубине её зрачков я увидел искру, которую не смог бы купить ни за какие деньги. — Но ты очень талантливый лжец.

В этот момент к нам подошел Артур Морелли. Старик выглядел помолодевшим на двадцать лет. Он положил тяжелую руку мне на плечо, а другой накрыл ладонь Изабеллы.

— Это было великолепно, — прохрипел он. — Давно я не видел в этой семье такой... искренности. Изабелла, дорогая, добро пожаловать в ад Морелли. Чтобы скрасить твое пребывание здесь, я подготовил для вас подарок.

Изабелла едва заметно напряглась.

— В честь вашего союза я подготовил подарок. Медовый месяц. Но не банальная Италия и не избитые острова.

Он протянул конверт с золотым тиснением.

— Завтра утром. . Мой курорт в Исландии — «Nordhavn». Вулканические источники, черные пляжи, ни одной живой души вокруг. Там вы будете только вдвоем.  Чтобы насладятся друг другом без суеты .

Завтра.
Не через неделю. Не через месяц.
Завтра.

Я почувствовал, как Изабелла на секунду замерла. Её пальцы сжали конверт сильнее, чем следовало.

— Это... слишком щедро, — произнесла она безупречно вежливо.

— Отказы не принимаются, — мягко улыбнулся дед. — Самолет вылетает в девять утра.

Он ушел, оставив после себя ощущение заранее продуманного хода.

Я вывел Изабеллу на террасу, подальше от музыки и аплодисментов. Двери за нашей спиной закрылись, и шум зала стал глухим.
Она сделала несколько шагов вперёд — и только тогда позволила себе выдохнуть.

— Завтра, — повторила она тихо.

А потом резко обернулась ко мне.

— Он правда думает, что делает нам подарок.
В её голосе не было презрения к деду. Только раздражение и бессилие.

— Он счастлив, — сказал я. — Он верит в нас.

— Вот именно! — она вспыхнула. — Он верит. Он смотрит на меня так, будто я принесла в эту семью свет. А я... — она замолчала, сжав пальцы в кулак. — А я играю роль.

Ветер подхватил её волосы, но сейчас она не выглядела холодной. Она была живой, злой, слишком настоящей.

— Исландия. Завтра .Курорт, где «только вы двое», — она нервно усмехнулась. — Он хотел как лучше. Он правда хотел.

Она шагнула ближе ко мне.

— Но ты понимаешь, что это значит? Две недели на краю мира.  Только ты и я ето же просто пиздец.

— Это всего лишь поездка.

— Нет, Габриэль, — её голос стал ниже. — Это пространство. Замкнутое. Настоящее. Там не получится играть в холодный брак.

Между нами повисло напряжение.

— Я злюсь не на него, — добавила она тише. — Он не знает. Он просто радуется за внука. За нас. И от этого всё только хуже.

Она отвернулась, глядя на огни сада.

— Потому что отказаться — значит разбить ему сердце. А согласиться — значит остаться с тобой наедине. Без правил толпы.

Я сделал шаг к ней.

— Ты боишься?

Она резко посмотрела на меня.

— Я злюсь, — сказала она честно. — Потому что завтра мне придётся  терпеть тебя .

Пауза.

— И я не уверена, что мне это понравится.

Если хотите больше спойлеров и обсуждать героев вместе со мной — я жду вас в Telegram. Romelia_books