часть 13
Работа с Вивьен оказалась на удивление слаженной. «Гроза» со своей хаотичной энергией и нестандартными ходами идеально дополняла выверенную стратегию «Пантеры». Они стали эффективным дуэтом, а за кофе и разбором операций — и подругами. Вивьен с её циничным юмором и отсутствием пиетета была глотком свежего воздуха.
Но именно эта слаженность, это новое чувство «девичьей команды», и стало одной из причин ссоры. Главной же причиной была непроходящая тень мира Винсента.
Он получил информацию о готовящейся против него крупной финансовой атаке. Источник был сомнительный, но игнорировать его было нельзя. Нужно было срочно проверить и, если угроза реальна, нанести упреждающий удар. План был рискованным: требовалось временно ослабить защиту нескольких ключевых счетов, чтобы выманить нападающих и вычислить их.
— Это ловушка, — холодно заявила Амелия, изучив схему. — Слишком очевидная приманка. Они почуют неладное. Нужно не ослаблять, а симулировать технический сбой в другом, менее важном сегменте. Более правдоподобно.
— У нас нет времени на тонкости, — ответил Винсент, его голос звучал устало и резко. Последние дни он почти не спал, разбираясь с другими проблемами. — Нужно действовать быстро и решительно. Они ждут слабины — мы её дадим. Только так можно вытащить их на свет.
— Решительно — не значит безрассудно! — парировала Амелия. — Мы можем потерять реальные деньги! Твои деньги! Я предлагаю более безопасный путь.
— Безопасный путь занимает вдвое больше времени. А времени у нас нет! — он ударил кулаком по столу, и стакан с водой подпрыгнул. Это была редкая вспышка нетерпения. — Ты всегда ищешь идеальное решение, Амелия! Но в моём мире иногда приходится рисковать, чтобы выжить. Не всё можно просчитать до милисекунды!
Его слова «в моём мире» прозвучали как хлопок дверью. Она замерла, чувствуя, как её собственная кровь начинает бурлить.
— В «твоём мире»? — её голос стал тихим и опасным. — А я где, Винсент? Я что, всё ещё гостья здесь? Девочка-хакер, которую нужно терпеть, пока она полезна, но чьё мнение можно отмести, когда дело касается «больших мальчишеских» решений?
Он сжал переносицу.
— Не выдумывай. Речь идёт о тактике.
— Речь идёт о том, что ты не слушаешь меня! — она вскипела, все накопленные за недели напряжения вырвались наруху. Страх за него, усталость от постоянного давления, обида на то, что её осторожность воспринимают как слабость. — Ты нанял меня, потому что я лучшая! Но когда я говорю «стоп, это опасно», ты делаешь вид, что это просто женская истерика!
— Это не истерика, это нежелание идти на необходимый риск! — крикнул он в ответ, теряя контроль. — Иногда нужно сжать зубы и сделать шаг вперёд, даже если страшно! Или ты думаешь, я строил всё это, прячась за спинами осторожных советчиков?
Это было ниже пояса. И он это понял сразу, но слова уже сорвались.
Амелия побледнела. В её глазах вспыхнула боль, а затем — ледяное, абсолютное разочарование.
— Осторожных советчиков, — повторила она медленно. — Понятно. Значит, всё, что я сделала за эти месяцы — укрепила твои системы, спасла тебя от шпионов, взломала твоих врагов — это просто «осторожный совет»? Я рисковала своей жизнью, своей свободой, своей... — она оборвала, не в силах договорить. — А ты продолжаешь видеть меня маленькой девочкой, играющей со взрослыми игрушками.
— Амелия, я не это имел в виду...
— Но ты это сказал! — её голос сорвался. Слёзы, которых она стыдилась, покатились по щекам. — И ты знаешь что? Может, ты и прав. Может, я и правда не для этого мира. Для мира, где единственная ценность — это грубая сила и готовность всё поставить на кон. Мне нужно... мне нужно уйти.
Последние слова повисли в воздухе, леденя своим окончательным звучанием. Винсент замер, как будто его ударили. Вся ярость испарилась с его лица, осталась только бледность и растерянность.
— Что... что ты говоришь?
— Я говорю, что хочу уехать. Ненадолго. Пожить у Криса. Подышать воздухом, где меня не считают «осторожным советчиком». Где я могу просто быть собой, а не... твоим активом, который либо приносит прибыль, либо мешает.
Она повернулась, чтобы уйти, но он шагнул вперёд и схватил её за руку. Она смотрела на его руку, на его глаза, полные искреннего, животного страха. Не страха потерять специалиста. Страха потерять её. И это делало всё ещё больнее.
— Мне нужно время, Винни, — прошептала она, вырывая руку. — Чтобы понять, чего я хочу. И нужно тебе время, чтобы понять... кто я для тебя на самом деле. Партнёр? Или просто полезный инструмент, с которым иногда удобно спать?
Он отшатнулся, будто она ударила его. Его лицо исказилось от боли.
— Ты не можешь так говорить. Ты знаешь, что это неправда.
— А что есть правда? — спросила она, уже у выхода. — Ты сегодня показал это очень ясно. Мне нужен перерыв.
Она ушла. Он не стал её удерживать силой. Не кричал вслед. Он просто остался стоять посреди лаборатории, сжав кулаки, в тишине, которая внезапно стала оглушительной.
Амелия упаковала одну сумку. Взяла Стаффи. В лифте она встретила Вивьен.
— Эй, что слу... — начала та, но, увидев её лицо, замолчала. — Ох. Серьёзный разговор?
— Перерыв, — коротко бросила Амелия.
Вивьен кивнула, без тени своего usual сарказма. — Держись, Пантера. И... звони, если что. Машина ждала внизу. Охранник молча открыл дверь. Никаких вопросов, никаких задержек. Винсент отдал чёткий приказ. «Отпустить».
Дорога до квартиры Криса прошла в тумане. Крис, открыв дверь, увидел её заплаканное лицо, собаку и сумку, и просто распахнул объятия.
— Всё, что угодно, кроме подробностей, — сказал он, впуская её внутрь. — Диван свободен. Пицца будет через час.
Амелия упала на диван, прижав к себе Стаффи. Обида и горечь ещё жгли изнутри, но под ними уже начинала просачиваться другая, более страшная эмоция — пустота. И сомнение. А что, если она не права? Что если он просто устал, а она раздула всё до небес?
В пентхаусе Винсент Грейвс провёл всю ночь у окна, не двигаясь. Он проигрывал в голове их ссору снова и снова, и с каждым разом его собственные слова резали его самого. Он, мастер манипуляций и контроля, не смог найти слов, чтобы удержать единственного человека, который для него что-то значил. Он испугался за неё, за свои активы, и в этой панике оттолкнул её, назвав её осторожность слабостью. Самую главную её силу.
На столе перед ним лежал тот самый, отвергнутый ею, более безопасный план симуляции сбоя. Он был идеален. Она, как всегда, была права. А он, как идиот, этого не увидел, ослеплённый давлением и глупой мужской гордостью.
Он не стал ей звонить. Не слал сообщений. Он дал ей пространство, как она просила. Но эта пауза была для него самой мучительной пыткой. Он привык действовать, наносить удары, решать проблемы. А эта проблема решалась только одним — временем и, возможно, уже непоправимой потерей доверия. Впервые за долгие годы Винсент Грейвс чувствовал себя не всесильным, а бесконечно одиноким и уязвимым. И этот урок был горше любой пули.